Идём со мной

      Стоит в изголовие кровати, не делая абсолютно ничего, просто смотрит и, кажется, даже не моргает. Бледная кожа, покрытая трупными пятнами, поблескивает от света луны, проникающего через незаштореное окно. Одежда и, свисающие лахмотья бинтов выглядят сильно мокрыми и грязными, будто только что человек, носивший их, упал в лужу. Хотя это и не удивительно, учитывая способ, который он выбрал, что бы уйти из жизни. И весь этот вид не пугает, кажется даже после смерти не утратил свою привлекательность, но вот то, что он является каждую ночь и пристально смотрит, своими пустыми мутными глазами – пугает. А то что к нему, почему-то, непреодолимо тянет, хочется коснуться и пойти следом куда бы ни позвал – приводит в состояние ужаса. И каждый раз, протягивая влажную и трясущуюся ладонь к нему, звучит одно и то же: –Нет. Не трогай.–и голос, пустой без единого оттенка чувств или эмоций, звучит по сути омерзительно: хрипло и булькающе, как будто в горле до сих пор стоит вода, но от чего-то кажется привлекательным и манящим.       После этого каждый раз хочется задать вопрос "Зачем ты здесь?", но не выходит, горло сдавливает чем-то невидимым, словно что-то мешает или даже запрещает говорить с ним. В моменте, когда должен, казалось, умереть от удушения, из-за сдавливающего чувства, просыпается.

***

      Чуя, просыпаясь в холодном поту, резко садится на своей кровати и хватает ртом воздух, прикладывая ладони к шее и ощупывая её на предмет повреждений, как и каждое утро с того самого дня. Дня, полторы недели назад, когда Дазая Осаму нашли мёртвым на берегу токийского залива, эта новость быстро разнеслась по всей теневой части Йокогамы, ещё до того, как в новостях показали репортаж с места произошедшествия. Мафия и, соответственно, сам Накахара узнали первыми, после чего новость дошла до Фукудзавы, директора детективного агентства и всех его сотрудников.        Только узнав об этом, Чуя сразу же поехал на место происшествия, даже не думая о том, что могут про него подумать коллеги. Почему-то не верилось, что он всё же сделал это, точнее, что у него получилось, обычно смерть обходила его стороной и нужно было лично убедиться, что это всё же Дазай, а не просто кто-то очень похожий. Тело, бледное и немного разбухшее от воды, всё же принадлежало его бывшему напарнику. Не смотря на, несметное количество, самых разнообразных и изуродованых, увиденных ранее трупов, не вызывающих почти никаких чувств, этот таким не был. Тогда от вида мёртвого тела перед собой голова пошла кругом, что на несколько секунд даже потемнело в глазах, к горлу, почти мешая дышать, подступила тошнота, казалось ещё чуть-чуть и обморок. В состоянии прострации вернулся в штаб, дабы продолжить работу, которая, к слову, совсем не шла из-за тяжёлых мыслей. Мори тогда, видя его состояние и не задавая вопросов, отправил на выходные и наказал не приходить пока не придёт в себя.       И вот сейчас, сидя на кровати и приходя в себя ото сна, Чуя снова и снова мысленно прокручивал тот день. Хотя он и видел труп своими глазами, всё ещё не верилось и казалось какой-то дебильной, в стиле Осаму, шуткой. Он, перед возвращением в порт, ездил в его арендуемую, ныне опечатаную на время расследования, квартиру, но ничего примечательного не нашёл. Хоть бы записку какую оставил.       Пока заваривал кофе, выпадая из реальности и возвращаясь мыслями к повторяющемуся каждую ночь сну, разбил чашку и порезался об осколки пока собирал их. –Блять,–видя, что порез дольно глубокий и кровь не планирует останавливаться, пошёл в ванную за аптечкой, но не нашёл в ней бинты, хотя точно помнил, что должно быть ещё два рулона,– Ну что за хуйня?       Еще и вода капала с крана, с противным звуком ударяясь о дно ванной, но он не тёк, по крайней мере до вчерашнего дня. Попытка закрыть его поплотнее не увенчалась успехом и Чуя, бросив это гиблое дело, вернулся на кухню, чтоб хотя бы чистым полотенцем обмотать порез. Кофе всё-таки сделал и, сидя за столом, проверял уведомления на телефоне. Коё и Мори интересовались его самочувствием почти каждый день, на что получали только сухое "нормально", но не доставали его излишними вопросами. Звук разбивающихся капель стал громче, как будто призывая вернуться в ванную и что-то с этим сделать. Не то что бы Накахара великий сантехник, но всё же прокладку в кране может поменять, что и собирался сделать, но зайдя в ванную тут же выскочил, заметив боковым зрением в зеркале два силуэта. –Что за нахуй?!–первая, пришедшая в голову, мысль, что он сходит с ума,–Да нет. Нет, нет и нет. Просто показалось.       Собрав волю в кулак, заглянул обратно и не увидел ничего странного ни в зеркале, ни по сторонам, но кран перестал капать, а это и не странно вроде, может просто остатки воды были. Пока фантазия не разыгралась и не начало мерещиться что похуже, Чуя собрался и поехал в штаб, Озаки пару раз звала на чай, что бы он совсем не затух дома и вот решился принять её предложение. –Анэ-сан.–Он кивнул в знак приветствия и прошёл в кабинет, садясь за низкий чайный столик рядом с ней. –Привет. Ты хорошо себя чувствуешь? Бледный такой,–Коё выглядит сильно обеспокоеной состоянием Чуи. Хотя они всегда всем видом демонстрировали, что ненавидят друг друга, ей это всё казалось не совсем правдивым,–похудел как будто, ты питаешься вообще? –Конечно. Это не стоит твоих переживаний. –Я сама решу, что стоит, а что нет, Чуя. Расскажи мне, что происходит с тобой? –Та нормально всё,–отмахнувшись от вопроса, берет придвинутую к нему чашку травянного чая и если бы не апатия, он бы сказал, что аромат божественный –Чуя, ты же знаешь, что ты отсюда не уйдёшь пока не расскажешь.       На самом деле он, еще выезжая сюда, знал, что такой диалог неизбежен и хочешь не хочешь, а рассказывать придётся. Да и если бы не хотел, что бы Коё допытывала, то и не ехал бы вовсе. –Коё, я...–он сбился и сделал глоток горячего напитка, вкуса которого даже не ощутил, хотя тот должен быть как всегда превосходным, смотря на чаинки, продолжил,–Мне казалось всегда, что если у Дазая получится, то наконец вздохну с облегчением, потому что он перестанет маячить и доставать, сам же хотел грохнуть его. Но что-то никаких позитивных мыслей... Чёрт, это оказалось как-то тяжело что ли. –Мне понятна твоя реакция, он всё же не был совсем чужим для тебя. –Наверное...       Кабинет погрузился в тишину на некоторое время, пока Озаки извиняясь отвлеклась на пришедшее на электронную почту письмо, Чуя думал. Да, хоть Осаму и был тем ещё придурком, но он один из немногих кому можно было доверить свою жизнь, даже хотелось это делать, может он и распиздяй в обычной жизни, но никогда не подводил в работе, даже когда покинул мафию. Может это всё ещё отголоски шестнадцатилетней влюблённости, поэтому так кроет, что аж мерещится всякая чушь. Накахара поднимает взгляд от чашки, услышав своё имя, и взирает на наставцу, что всё ещё печатает что-то в телефоне. –Что? –М? Ты о чем? –Ты звала. –Я молчала сейчас. Тебе показалось.       Что-то много стало казаться в последнее время, особенно часто, будто его зовут. И случай в ванной сегодня не единственный, но самый реалистичный и почти пугающий, ещё сны эти непонятные и абсолютно одинаковые. –Ты хорошо спишь?–Анэ-сан задумчиво смотрела на него, после внезапного короткого диалога. –Не особо,–С того дня, у него уже вошло в привычку поздно ложиться, из-за нежелания видеть сон, и просыпаться как только он подходит к моменту смерти от удушения. –Не хочешь ко врачу обратиться? Может какие таблетки выпишут, что бы лучше спал. –Я подумаю над этим.       Ещё минут тридцать Анэ-сан рассказывала обо всём, что произошло за время его отсутствия, дабы немного отвлечь, даже пару забавных ситуаций заставили улыбнуться.Попрощавшись и пообещав не пропадать, уехал, по пути решив заехать на кладбище, прикупив белые хризантемы и поминальные благовонии.        Сейчас, присев у могилы, возле которой уже возложил цветы и зажёг палочки, одолевают странные чувства. Кажется, будто дым благовони пахнет ни то бинтами, ни то чем-то медицинским, что ассоциируется с Дазаем, хотя аромат у них совсем другой должен быть. Так же не покидает ощущение присутствия кого-то, словно смотрят почти что в душу, но оглядываясь, Чуя никого не замечает, от чего слегка не по себе. Ветер ещё так шелестит листьями, что похоже больше на шепот. –Знаешь, мне жаль, что у тебя получилось, но надеюсь там, где бы ни был, тебе лучше, чем здесь...       Ветер усиливается и Накахара вздрагивает, когда чувствует легкое касание к плечу, сердце заходится в бешеном ритме, будто вот вот остановится. Медленно поворачивает голову, ожидая увидеть бледную, перебинтованую до ладони руку, но выдыхает – просто листик упал. Это уже точно ненормально, нужно обратиться к психиатру, как и предлагала Коё, иначе это до добра не доведёт и на фоне бушующей фантазии поедет крыша. Сидеть тут уже не хочется, да и вообще приходить, но почему-то он думает, что нужно, думается, что Дазай бы приходил к нему и он должен поэтому. Опускается на землю, опираясь спиной о надгробную плиту, от холодного камня пробегаются мурашки по спине. –Странный сон снится с того дня, один и тот же каждую ночь. А ещё мне кажется, что схожу с ума, мерещится всякое. Может действительно с головой беда, как думаешь?–он прислушивается к порывам ветра, словно тот должен ответить на вопрос, но он наоборот затихает и Чуя невесело усмехается,–В качестве бреда, если это ты приходишь во снах, то либо заканчивай, либо говори что-то ещё помимо того, что уже говорил.       Еще посидев минут двадцать в тишине, поднимается, кланяется перед могилой и неспешно идет к воротам кладбища. Говорят, что если навещать умерших, становится чуть легче, но легче не стало, тяжесть в груди ощущается только сильнее. Придя домой почти под вечер, предварительно прогулявшись по городу и зацев в магазине бутылку вина, достаёт штопор и открывает её. Хоть и слабая, но есть надежда напиться и отрубиться без сновидений. После второго бокала мысли об Осаму возвращаются вместе с дрожью в руках, слёзы наворачиваются на глаза и он спешно их стирает, хотя может и не стоит. Может лучше позволить себе прорыдаться как следует, выпустить эмоции, пожирающие нутро, на волю. Слезы текут по щекам, в квартире слышится всхлипы, но легче опять же не становится, хотя очень хочется. В коридоре что-то падает и он замирает, чувствуя себя сейчас слабым и беззащитным, поглядывает в сторону звука, но ничего не замечает. Уже и пить и плакать не хочется даже, мало ли допьётся и обеспечит себе не сон без сновидений, а добьёт себя фантазиями, что преследует призрак, и заработает нервный срыв. Как пришёл так и укладывается на кровать, настолько паршиво, что даже снять одежду не хочется, не то что в душ. Сон настигает медленными волнами, прерываемый всхлипами носа, от недавних слёз.

***

      И вот он сидит на кровати возле ступней, что-то новое, смотрит в глаза с непонятным выражением лица, то-ли грустным то-ли озадаченым, всегда было трудно понять, что там у него в голове. Чуя смотрит в ответ, не решаясь и не думая что-то сказать, помня, что происходило раньше, просто ждёт. –Почему молчишь? Понимая это как разрешение говорить, Чуя первым делом задаёт самый интересующий вопрос,–Зачем ты приходишь ко мне? –Потому что хочу. –Почему? –Я нужен тебе.       Чуя прикусывает щёку изнутри и переводит взгляд ему за спину, замечая что вокруг пустота и кроме них и кровати, здесь ничего нет, странно, что не видел этого раньше. –Ты слушал меня на кладбище, да? –Да. –И звуки всякие посторонние, и бинты забрал, и в зеркале тогда, тоже ты? –Я. –Зачем? Хочешь свести с ума меня? –Да. –Зачем? –Потому что ты мой.       На этой ноте сон начинает отступать, при том не как обычно с удушением, а просто мягко покидать сознание.

      ***

      Чуя открывает глаза глубокой ночью, не подскакивая как прежде, смотрит в потолок, ощущая першение и сухость в горле, от алкоголя или слез, не понятно. Дазай хочет свести с ума, если верить в этот сон, только для чего? Забрать с собой? Чуя и так уже на грани, балансирует между: желанием жить и желанием так же утопиться. Он всё-таки записывается ко врачу через телефон, на утро, всё равно уже не уснёт, так что можно и пораньше. Ожидая утра, допил остатки вина и попытался что-то съесть, не смотря на то, что кусок в горло не лезет, переодел мятую ото сна одежду, чувствуя чужое присутствие. В ванной опять капает вода, раздражает и пугает одновременно. –Не мог бы ты не шуметь, пожалуйста?       Шум капель перестаёт, но только потому что, включается кран на всю мощность, и о дно ванной уже бьёт целая струя. Чуя зарывается пальцами в волосы, тянет их, вызывая боль и хоть немного приглушая страх этим действием. Что-то падает уже в комнате, следом что-то с кухонного гарнитура, прямо за спиной, заставля вздрогнуть и, подскочив, вылететь из квартиры. На улице уже светает, но до приёма ещё часа три, ветер обдувает и так продрогшее тело, с прилипшей от холодного пота одеждой. Он идёт не разбирая дороги, лишь бы подальше от дома, но ощущение присутствия не покидает, за ним следом идёт Дазай. Он не видит его, тем не менее чувствует всеми фибрами души, как он идёт сбоку и дистанция меньше полметра. –Отстань. Уйди. –Нет, Чуя,–приглушенно и со слышимой улыбкой в голосе отвечают сбоку.       Это край, он уже слышит его наяву, лучше бы не ходил на могилу и ничего там не говорил, может всё и осталось бы в пределах снов, а после сеанса терапии и приёма лекарств, вовсе бы избавился от этого. Радует, что не видит, хотя кажется, что и это ненадолго, пока сам Осаму не решит добить Накахару и показаться перед ним. –Оставь меня,–уже чуть ли не кричит в пустоту. Какие бы чувства он не испытывал к нему раньше, сейчас ничего кроме всепоглощающего страха. –Ты мой, Чиби. Я нужен тебе. Ты меня любишь. До сих пор. –Нет! Нет! НЕТ! –Да, Чуя, да. И я тебя люблю и любил,–говорил он каким-то сильно бодрым и весёлым, для мертвеца, голосом. –Нет, не верю, что ты хочешь от меня?!–уже проходя мимо парковой зоны, по направлению к мосту, тому самому, откуда скинулся Дазай, переходит на бег, даже понимая, что это не спасёт, всё равно бежит. –Стой,–звучит позади, когда он добегает до середины моста, и как по мановению волшебной палочки останавливается,–умница, посмотри на меня.       Дрожа всем телом и тяжело дыша, из-за бега медленно поворачивается и видт перед собой Осаму. Не такого как во снах, обычного, в чистой и сухой одежде, со свежими бинтами на руках и шее, лёгкая улыбка играет на всё таком же красивом лице, от чего как-то становится спокойнее. Он тянет к нему руку и стоит почувствовать под ней шероховатую ткань плаща, мотает головой: –Не... не возможно,–заикаясь и глотая слезы, проводит пальцами ниже, касаясь бинтов,–Как? –Потому что ты меня не отпустил. Не верил в то, что я мёртв,–с такой же спокойной улыбкой и умиротворенным взглядом, взирает на него сверху вниз. –Ты хочешь, что бы я...–кивает в сторону реки, уже цепляясь пальцами за пальцы Дазая. –Да. Я нужен тебе, а ты нужен мне. Я вернуться не могу, а ты уйти вполне. –Я не хочу. –Хочешь. Кому ты врёшь?–Осаму переплетает пальцы и тянет чуть к себе, вызывая в Чуя уже меньше страха, зато как во сне видит желание пойти куда бы ни позвал,–Тебя не вылечат. Не от чего лечить. Идём?       Накахара оглядывается назад, солнце толкьо только выходит из-за горизонта, освещая мост и его самого. Может он и прав, может Чуя действительно не болен и это не бурная фантазия, а всё взаправду. Может хоть там, где бы он не оказался после, сможет быть рядом, с тем, чьи чувства оказали взаимны, хоть и выражены после кончины. –А что там? –Ничего плохого. Доверься мне, я хоть раз подводил тебя? –Нет, но...–Не успевает договорить мысль, как его затыкают холодные губы, невинно и робко, от чего желудок сжимается и сердце бьёт так, что готово выбить рёбра. Чуя не может ни ответить ни отстраниться, стоит и смотрит на трепещущие ресницы закрытых глаз, пока поцелуй не заканчивается и он судорожно вдыхает. –Так что? –Ладно,–Осаму крепче сжимает его руку, помогая перелезть через ограждение моста, становясь рядом. –Закрой глаза и не бойся, я рядом.       Они отталкиваются от твёрдой поверхности и летят, не долго, через несколько секунд погружаясь в пучину холодной, обволакивающей тело и забивающейся в лёгкие, воды. Последнее, что он видит, когла открывает глаза: свет, струящийся сквозь толщу водной глади.

***

      Коё, в чёрном одеянии в пол и собраными тесьмой, такого же цвета, волосами, укладывает на две, рядом стоящие могилы белые хризантемы, следом зажигая благовоню. –Надеюсь, хотя бы там вы счастливы.       Она оглядывает два камня, с выбитой на них датой смерти, с разнице всего в двенадцать дней.

Д. Осаму

19.06.1991–07.04.2014

"Я теперь не бываю ни счастлив, ни несчастен. Всё просто проходит мимо."

Н. Чуя

29.04.1991–19.04.2014

"Знаешь, когда можно выпить и пойти домой? Нет такого времени."

***

      Открыв глаза в своей квартире, Чуя оглядывается по сторонам и видит Дазая, заваривающего, судя по аромату, чай. –Я... мы... умерли? Где мы? –А как же? Умерли!–с радость в голосе отвечает и поворачивается к нему,–Помнишь, я тебе рассказывал как-то про теорию квантового бессмертия? Мы в другой реальности!–весело подмигивает и отпивает чай. –И что теперь делать? –Как что? Жить. Жить со мной. Будешь чай?       Накахара посмотрел на его домашний прикид и, как обычно, растрёпаные волосы, улыбнулся понимая, что теперь вроде как и всё хорошо должно быть, пережитый ужас, конечно, не скоро сотрется из память, но это уже не столь важно, если они вместе. –Буду.