Падшая

Когда стихли шаги обезумевшей толпы, наступившая тишина оказалась куда мучительнее их криков. Астрея — первородный ангел, живущий среди людей, она помогала им, исцеляла и давала надежду. Она видела в человечестве потенциал, который так желала сберечь. Но люди оказались не готовы к добру. Их сердца наполнились ненавистью и страхом, когда поняли, что Астрея видит то, чего те сами не замечают. То, что они считали чудом, стало для них угрозой. Первородный ангел лежала на холодной земле, избитая, растоптанная и преданная теми, ради кого жила. Её некогда белоснежные крылья были изувечены: перья вырваны, втоптаны в грязь и смешаны с кровью, сочащейся из ран. Каждое движение отзывалось болью, но сильнее всего жгло осознание — Какой же жалкий вид ты приобрела, — голос Зверя был таким сладким, но каждое слово обжигало израненную душу. Астрея ползла по земле, тяжело дыша, ощущая, как кровь струится по оборванным крыльям. Её глаза, полные слёз и гнева, встретили тень, возвышающуюся над ней. - Ты… снова здесь? — с трудом прошептала Астрея сквозь булькающую в горле кровь. Баал же молча улыбнулся, обнажая желтоватые зубы. Первородный демон предстал перед ней в своем истинном, отвратительно-прекрасном обличии. Болезненно бледная кожа, две пары когтистых рук, алого цвета волосы и рога, пронзающие белую ткань, скрывающую глаза. Ужасающая улыбка, полная триумфа и нечестивого предвкушения. Он был единственным свидетелем того, как посланница небес умирала в луже собственной крови. — Я всегда был рядом, дорогуша. — голос был громким, а после каждого слова звучали самодовольные смешки, — Признаюсь, ты была моей фавориткой из первородных, такая самоотверженность в любви к людишкам. А они в ответ тебя почти убили. Думаешь, ты заслужила такую благодарность, такой конец? Астрея сжала кулаки, пытаясь оттолкнуть его, но демон, не обращая на это внимания, склонился и схватил её за лицо, с силой сжимая челюсть. — Так неожиданно, что люди и твой Бог тебя предали. — тихо, почти мурлыча, прошептал Отец лжи, а затем вновь пронзительно рассмеялся. — Вставай. Баал наклонился к ангелу так, что его алые волосы коснулись лица девушки, и провёл длинным языком по её щеке, слизывая капли крови, смешавшиеся со слезами. — Ты слабая… — сказал он, все еще улыбаясь во все зубы, — и сломленная, очень вкусная. Баал отступил назад и облизнул иссохшие губы, словно видя сладкое удовольствие в страданиях Астреи. Он наслаждался каждым моментом её боли, каждым дрожащим вдохом, каждой каплей ангельской крови. Астрея чувствовала, как внутри неё разгорается до того незнакомая ей злость, смешанная с горечью разочарования: её вера в людей рухнула, тело было истерзано, а перед ней стоял демон, который питался её болью, наслаждался каждым моментом падения. И в этом ужасе, в этом безумии, Баал был одновременно спасением и самым страшным наказанием. Отец лжи медленно обошёл ангела, словно хищник, не торопясь, смакуя каждое мгновение. Его взгляд скользил по полуобнаженному телу — по разорванной одежде, по кровавым следам на коже, по дрожи, которую она не могла унять. Это не был взгляд сочувствия. Это был взгляд желания, жадного, почти голодного. Запах похоти обжигал легкие. — Я заберу боль твоего разбитого сердца, Астрея, — тихо промолвил он, улыбаясь. — Потому что все твои небесные друзья забыли о тебе. Зверь выдержал паузу. Не торопил. Он умел ждать, как умеют только те, кто знает: ответ уже есть. — Скажи мне, — прорычал он, наклоняя голову, — где был твой светлый пантеон, когда тебе ломали крылья, били, закидывали камнями, насиловали, плевали в лицо? Астрея сжала губы, отводя взгляд. В груди что-то болезненно сжалось, будто он нащупал рану, которую она боялась признать даже самой себе. Отец лжи сейчас говорил чистую и такую болезненную правду. — Тише… — Баал вдруг провёл когтистой рукой по белоснежным волосам ангела, не касаясь — едва ощутимо, словно дразня. — Я не исцеляю просто так, и я не утешаю из доброты. Но я сейчас здесь с тобой. Зверь выпрямился, медленно убирая руку, будто лишая Астрею единственного тепла намеренно. — Выбор, конечно, за тобой, — прошептал Баал, уже отходя от нее в тень. — Продолжай ожидать тех, кто тебя бросил… Короткая пауза. — Или доверься тому, кто действительно пришёл на твой зов. По израненным рукам Астреи все еще текли тонкие струйки крови, у нее не хватало сил исцелиться. А Создатель молчал. Она с трудом вдохнула, стиснув зубы. — Ты пришёл не из жалости, — проговорила Астрея из последних сил. — Говори прямо. Чего ты хочешь? На мгновение в глазах Отца лжи мелькнуло нечто похожее на одобрение. Демон опустился на одно колено, чтобы их взгляды были на одном уровне. — Я скован. Цепями Шепфы. И у меня нет сил от них освободиться. Пока люди не признают меня, пока моё имя не станет для них истиной, я останусь в тени, закованным. Висящие цепи на запястьях Зверя тихо звякнули, и от этого звука у Астреи по коже прошла легкая дрожь. Ангел медленно приподняла голову. Кровь стекала по виску, зрение двоилось, но взгляд её был ясным. — И ты думаешь, я стану твоим пророком? Помогу оморочить людей? Баал рассмеялся — коротко, сухо, будто не слышал большей глупости за все свое существование. — Нет. Ты родишь мне наследника. В мире людей. Он будет порождением света и тьмы, — продолжил Баал спокойно. Ребенок, который будет нести мое слово и скверну людям. Глаза Астреи округлились от шока. Её грудь тяжело поднялась. Мысль о ребёнке — о жизни, рождённой из-за сделки — была почти невыносимой. Внутри ангела всё ещё теплилась слабая, упрямая надежда — что сейчас, в последний миг, небеса ответят. Астрея попыталась оттолкнуть руки Зверя от себя, но сил не хватило. Демон хочет использовать её как сосуд, как инструмент. Ангел горько усмехнулась. Баал вновь протянул руку. В его красных глазах за маской не было ни капли мягкости или сожаления — только хищное удовлетворение. Астрея смиренно опустила глаза на протянутую ладонь демона. Дрожащей рукой она потянулась вперёд. Пальцы болели, тело сопротивлялось, но она заставила себя сделать это движение. Когда ладонь коснулась демонической кожи, по телу прошла волна холода. Баал крепко сжал руку — настолько, что в тишине раздался хруст - он ломал ей пальцы, специально. Свет, что ещё тлел в душе ангела, мгновенно угас. Холодное оцепенение сменилось вспышкой жара. Воля Астреи, её чистая ангельская суть, не просто сломалась — она исчезла. В её сознании остался лишь один, всепоглощающий голос — голос Баала. Зверь резко схватил Астрею за шею, прижав к полу с такой силой, что камень треснул под ней. Его когти впились в нежную кожу. — Не сопротивляйся, — тихо прорычал он, — это исцелит тебя, нужно прочувствовать, понять. Зверь одним движением скрутил руки Астреи за спиной четырьмя руками сразу — две держали запястья, две упирались ей в плечи. Ангельские крылья судорожно дёрнулись. — Ты чувствуешь, как это — быть здесь и сейчас со мной? — низко проговорил Баал, его дыхание обжигало нежную кожу. — Ты полностью моя. Астрея сглотнула, её дыхание сбилось. Она слабо улыбнулась сквозь напряжение: этот момент — странная смесь боли и возбуждения, силы, подчинения и страха. — Я… не могу… — прошептала Астрея, ангельский голос дрожал. Зверь лишь звонко рассмеялся. Когда он вошёл в неё без малейшей милости, Астрея вскрикнула - от боли и унижения одновременно. Слёзы стекали по щекам и капали на холодный камень. Но даже сквозь рыдания и спазмы её тело выгибалось навстречу демону безвольно и преданно. - Ты возбуждаешься от своей униженности и от того, что не в силах остановить меня. Баал усмехнулся и двинулся сильнее. - Хорошая девочка… Ты родишь мне дитя даже сквозь страх. Астрея запрокинула голову назад, выгибаясь в его руках. Где-то на середине пути её глаза затуманились. Ангел больше не могла не то, что сопротивляться — даже кричать. Астрея издала тихую, сдавленную звук, похожий на хныканье. Она больше не пыталась возразить — только плакала, покорно принимая каждое касание, каждый толчок Баала. Сила Зверя ощущалась каждой клеткой её тела. Его четыре руки перемещались по женской коже, крепко удерживая и полностью контролируя. Он лишь смеялся с ангельских слез, а затем демон резко перевернул Астрею на живот. Она попыталась отстраниться, но Зверь был быстрее, вцепившись когтистой рукой в её изорванное платье, и так еле прикрывавшее наготу. — Нет! — рыкнул Баал, перехватив её запястье и сжав до хруста. Его сила была слишком велика — Астрея не могла вырваться. Прикосновение — жадное, бесцеремонное — прошло по ангельской спине от шеи до ягодиц, а затем звонкий шлепок. Астрея попыталась сжаться изнутри. Закрыться. Но это только сильнее раззадорило Зверя, он придавил девушку к полу своим весом и начал размеренно двигаться. Его руки обвились вокруг неё со спины: две держали запястья над головой, две жадно ползли по телу — по груди, животу и ниже. Когда когти демона коснулись самого сокровенного места, Астрею сотряс озноб. Его палец скользнул внутрь — медленно, наслаждаясь каждым дюймом проникновения туда, где раньше был святой запрет. Царапины покрывали внутреннюю сторону бедер, смешиваясь с каплями крови и возбуждением, что стекало по ногам ангела без стыда. Баал аккуратно оттянул женские волосы назад, вынуждая откинуть голову, и прильнул губами к её уху, а затем впился в губы — не целуя, а пожирая. Язык пронзил рот, заставляя Астрею тихо застонать. Семя Отца лжи жгло изнутри. Он склонил голову, вдыхая запах волос Астреи — пряный шлейф вины и унижения, которыми насыщался воздух вокруг. Он выскользнул из неё медленно, осторожно, словно не желая оставлять. Зверь медленно сел на камень позади и подтянул ангела к себе на колени. Теперь Астрея сидела спиной к его груди, обреченно свесив голову, а Баал крепко держал её за талию всеми четырьмя руками. Отец лжи молчал. Он просто слушал её дыхание, которое всё ещё было слишком рваным от пережитого. Астрея отстранилась встала перед Зверем. Она все еще дрожала, но уже могла расправить белоперые крылья и подняла взгляд. В нем больше не было боли, а было опустошение и растущая ненависть к Небесам. Баал медленно встал перед ней, скрестив четыре руки на груди. Он победно улыбался, довольный предстоящей перед ним картиной. Скверна уже текла по венам первородного ангела, питаемая яростью к тем, кто бросил её: людям — за предательство, Шепфе — за безмолвие. Имя Отца лжи теперь было единственным молитвой для неё, даже если Астрея ненавидела эту правду. Потухший свет начал путь к рождению Аваддона. Тьма восстала. Где-то далеко на Земле заговорит голос культа. Начнутся жертвоприношения и приступы одержимости. Сны людей станут темнее. А избранная только начнет видеть Книгу Апокалипсиса во сне.