Гадание на камнях

Ты – там, я – здесь,

безумно тяжело, и сердце разрывается на части,

но ведь не зря же было суждено

нам душами с тобою повстречаться...

      — Ладно, рассказывай, что там предлагает твоя ведьма.       Вэй Усянь – один из лучших агентов по недвижимости в столице Китая – шумно вздыхает, откидываясь в своём чёрном подаренном кем-то из клиентов кресле.       — Она н-не ведьма, г-господин Вэй.       Вэнь Цюнлинь – правая рука одного из лучших агентов по недвижимости в столице Китая – стыдливо склоняет голову и небольшими шагами подходит к столу своего непосредственного руководителя.       — Моя б-бабушка – гадалка, эт-то не одно и то же, — Вэй Усянь скептично вскидывает бровь, поскольку не видит никакой разницы. Он всю сознательную жизнь избегал и тех, и других, и вообще всего, что касается эзотерики. С его приверженностью к логике и упорством в жизни (благодаря которому он самостоятельно добился всего, что имеет, в тридцать) верить в то, что какие-то карты способны повлиять на судьбу человека – нелогично.       Такой разговор завязался совершенно случайно, когда Вэй Ин посетовал другу в лице помощника на свою жизнь после получения очередного букета (сегодня из розовых гипсофилов) от Цзинь Гуанъяо.       Этот скользкий богатенький тип не отстаёт от него уже третий месяц! Стоило только Вэй Усяню подобрать ему выгодные трёхэтажные апартаменты дворцового типа «именно такие, как и представлял» (а куда ему было деваться, если цзе-цзе попросила помочь её деверю), так всё – каждый день подарки и приглашения на свидания. Чего только Вэй Ин ни придумывал, чтобы отвязаться от него: и говорил, что не гей (тот не поверил, увидев, как он флиртует с официантом в кафе), и уверял, что у него есть партнёр, и даже открыто заявлял Цзинь Гуанъяо в лицо, что он не в его вкусе.       Но тот на всякую отмазку улыбается своей приторной улыбкой с глубокими ямочками и каждый раз твердит, что не отступит.       — Вэнь Нин, — по кабинету, выполненному в чёрных тонах, разносится усталый голос, — если ты продолжишь настаивать, то мы будем спорить до ночи, — Вэй Усянь опирается локтями на стол и кивком головы приглашает парня занять кожаное кресло напротив.       — Н-нет, господин Вэй, я н-не настаиваю, — Вэнь Нин покорно присаживается на край и слегка подрагивающими руками вынимает свой телефон из кармана джинсов.       — Перестань волноваться, мне неловко, — наблюдая за скованными движениями помощника, Вэй Ин чувствует долю вины за то, что тот снова начал заикаться, ведь это началось из-за утренней ситуации, когда парнишке пришлось чуть ли не силой удерживать его от порыва дать пощёчину младшему господину Цзинь за похабный комментарий.       — Всё в порядке! — Незамедлительно восклицает Вэнь Нин нарочито уверенным голосом, едва не выронив смартфон из пальцев. За годы работы с Вэй Усянем он научился распознавать по его лицу настоящие эмоции – и в данный момент его руководителю и по совместительству другу (так считает только сам Вэй Усянь, поскольку Вэнь Нину даже спустя три года сложно называть его иначе, кроме как «господином») очень стыдно.       В ответ на взволнованный возглас слышится лишь очередной тяжкий вздох. Вэнь Цюнлинь не смеет больше тянуть.       — Вот, посмотрите.       Вэй Усяню приходится оторваться от мыслей, в которых он закапывает Цзинь Гуанъяо под редким высоким дубом в своём родном Юньмэне, и взглянуть на экран. Там он видит фотографию камней, выложенных вдоль перил на деревянном мосту.       Вопрос, кто из них двоих сошёл с ума, невольно поселяется в его голове.       — Это какой-то психологический тест? Как он связан с твоей бабулей? — Губы парня, наконец, трогает лёгкая улыбка. Что ж, если разговоры о камнях и бабушках способны поднять ему настроение, Вэй Ин готов это потерпеть. В конце концов, тот вечно терпит его страдания.       — Это редкая реликвия, — бледное лицо Вэнь Нина становится серьёзнее, — только наша семья знает силу этого древнего памятника. Поверье, которым я хочу с Вами поделиться, передалось к нам от прошлых поколений. Бабушка строго запретила обсуждать его с посторонними, но…       Парень задумчиво и отчасти стыдливо опускает глаза на свои руки, обхватывающие телефон, и тратит пару секунд на подбор более корректной фразы.       — Вы не посторонний, господин Вэй, — в конце концов, решается он.       Вэй Усянь может только благодарно усмехнуться – вряд ли посторонним можно назвать человека, который пошёл на «предательство» своей семьи ради благополучия двух не родных ему людей.       По крайней мере, так считает Цзян Чэн – его сводный брат. На деле Вэй Усянь всего лишь искал справедливости для оказавшихся в трудном положении Вэнь Цин и Вэнь Нина, когда около трёх лет назад собственный дядя лишил их жилья. Вэй Усянь тогда очень удачно заглянул в отдел оформления кадастровых номеров и стал случайным свидетелем семейной сцены.       Сейчас он вряд ли ответит на вопрос, что подтолкнуло его вмешаться и предложить Вэнь Цин небольшую квартиру в северной части города, которую он сам недавно приобрёл в кредит. Конечно, гордая девушка далеко не сразу приняла помощь какого-то проходимца (сначала она решила, что Вэй Ин – мошенник), но вскоре согласилась с одним условием: они с братом самостоятельно выплатят этот кредит.       Вэй Усянь не мог позволить ей взвалить на себя непосильную ношу, ведь в чём тогда заключалась бы его помощь? Поэтому они сошлись на том, что Вэнь Нин станет его помощником без зарплаты на ближайший год.       Так он сказал Вэнь Цин. Но с первого месяца начал выплачивать добросовестному сотруднику положенные деньги, а сам просто брал больше заказов, чтобы выплатить долг. Когда девушка узнала об этом, то долго ругалась и всё-таки заставила его взять оплату хотя бы в качестве аренды.       Через полгода Вэй Ин перестал принимать деньги от друзей.       Казалось бы, причём тут его собственная семья. Дело в том, что часть суммы, на которую ему удалось приобрести это жильё, принадлежала его приёмным родителям. И если первоначально они уверяли, что выплачивать займ не нужно, то после того, как Цзян Ваньинь узнал о такой возмутительной благотворительности, то поднял этот вопрос на семейном совете.       К сожалению Вэй Ина, ни слова дяди Цзяна о том, что он поступил, пусть опрометчиво, но смело, ни слова сестры о его большом сердце не сломили железную броню госпожи Юй, для которой триста тысяч юаней стали ценнее судьбы двух молодых людей. С того дня Вэй Усянь усердно трудился, чтобы в кратчайшие сроки вернуть ей всё до копейки.       Конечно, эта ситуация оказала негативное влияние на их отношения, и теперь Вэй Ин раз в полгода обменивается сообщениями с отцом и чуть чаще – с сестрой. Цзян Чэн почему-то воспринял его решение, как собственное оскорбление, и самолично разорвал с ним все связи.       Тихо хмыкнув себе под нос от промелькнувших в голове воспоминаний трёхлетней давности, Вэй Усянь напускает на себя серьёзный вид.       — Я рад, что ты считаешь меня достойным вашей семейной тайны, но ты уверен, что мне действительно так уж и нужно её знать?       — Да! Простите. Просто… Вы… Ваша ситуация… Господин Вэй, я желаю Вам только лучшего, поэтому, пожалуйста, послушайте.       У Вэй Ина не остаётся выбора под этим умоляющим взглядом больших глаз, так сравнимых в эту секунду с умилительными глазками детей. Вэй Ин мог бы сказать «щенков», но, к сожалению, он до ужаса боится этих созданий.       — Хорошо-хорошо, я весь внимание.       — Поверье гласит, что каждому младенцу при рождении даруется лишь одна часть души, в то время как второй её половиной наделяют другого человека.       Вэй Усянь глупо моргает несколько раз, пытаясь понять, как связано фото, на которое он периодически бросает взгляд, и это. Вопрос, кто из них двоих сошёл с ума, вновь становится актуальным. Несмотря на недоумение на его лице, Вэнь Нин продолжает.       — Камни, которые Вы видите, образовались под натиском вод горного водопада и благодаря ему сформировались в этот стройный ряд. Вся наша семья знает, что это не простые горные породы. В этих камнях заложена безумная мощь.       Уже с неким опасением смотря на своего помощника, Вэй Ин думает, научился ли тот шутить или же искренне верит в то, что говорит.       Голос Вэнь Цюнлиня становится тише и наполняется таинственными нотками.       — Один раз в год, только четырнадцатого февраля, в период цветения подснежников, человек, ещё не повязанный узами брака, может обратиться к одному из камней, который выберет его самостоятельно, и попросить о встрече со второй половиной души. Нужно быть предельно точным в своём запросе, чтобы желание шло из глубины подсознания, и тогда гадание будет исполнено в тот же день.       Вэнь Нин, закончив своё повествование, более расслабленно, чем минуту назад, выдыхает, словно избавился от тяжкого груза, и прячет телефон обратно. Он пытается не смотреть на Вэй Усяня, заранее предполагая его реакцию, однако его тёмные глаза то и дело подскакивают наверх.       Долгую минуту обычно громкий и несдержанный Вэй Ин молчит. Рациональная сторона его мозга вопит ему о том, что это полный бред, сказки для детей и наивных дурачков.       Но у него есть ещё и вторая. Та, что умеет испытывать чувства. И одним из этих чувств является надежда.       — В-вы когда-нибудь л-лю… эм, п-простите, я н-не должен спрашивать.       За внутренней борьбой Вэй Усянь почти пропускает вопрос мимо. Но что-то не даёт ему сделать вид, что он не расслышал или не понял.       — Ничего! Ты можешь спрашивать, что угодно, — с мягкой улыбкой подбадривает он вновь разволновавшегося парня. Тот поднимает заинтересованный взгляд, — любил ли я когда-нибудь…       Подперев голову рукой, Вэй Ин притворно задумывается над ответом, хотя внутри себя знает, что ему не потребуется и секунды, чтобы вспомнить о человеке, который, кажется, навсегда занял его сердце ещё тринадцать лет назад.       Лань Ванцзи. Лань Чжань. Парень с холодным взглядом, но тёплой душой.       — Господин Вэй, Вы можете не говорить, если не хотите, я не-       — Мы вместе играли в народной музыкальной группе нашего Университета, когда я учился на первом курсе.       Вэй Усянь хочет говорить о нём каждый свой день. Если бы мог, он показал бы Лань Ванцзи всем людям, живущим на Земле, рассказал бы, какой талантливый этот парень, как много граней в нём сокрыто и как сильно Вэй Ин к нему привязался всего лишь за девять месяцев взаимодействия. Он даже общением это не может назвать, поскольку во время их встреч Лань Ванцзи практически всегда молчал, а если и говорил, то это были односложные предложения, наполненные сразу несколькими смыслами. Лань Чжань никогда не тратил слова впустую. Это Вэй Ин был тем, кто болтал без умолку, постоянно задирал его, желая привлечь внимание. Он был тем, кто вынуждал всегда собранного, воспитанного в строгости парня проявлять не свойственные ему эмоции.       И Вэй Усянь так любил это. Он так любил смотреть на изящные черты лица Лань Ванцзи, искажающиеся хмуростью бровей, или вздрагивающие в попытке сдержать раздражение. Так любил наблюдать за спокойствием во всём его облике, когда дело касалось игры на гуцине.       Но больше всего он любил, когда тёмные, пронизывающие холодом глаза, пересекались с его собственными и, как казалось Вэй Ину тогда, становились на оттенок теплее. Возможно, он только тешил себя несбыточными надеждами на взаимный интерес, а возможно, Лань Чжань, не имеющий друзей, действительно проявлял к нему особое, своё внимание. Да, скудно, да, молчаливо и практически незаметно, но Вэй Усянь всё ещё с гордостью вспоминает, что был единственным, к кому неприступный Лань Ванцзи обращался по имени (даже если его имя произносилось возмущённым тоном).       Как бы там ни было, Лань Ванцзи уехал. Оставил его одного в той группе инструменталистов, из которой в последствии Вэй Усянь добровольно ушёл, не в силах терпеть этих бездарей.       — И Вы не пытались с ним связаться?       Вэнь Нин задаёт, пожалуй, самый логичный и правильный вопрос, выслушав подробную историю первой и, похоже, единственной влюблённости своего руководителя и друга. Вэй Усянь может лишь с горечью усмехнуться.       — Он переехал заграницу и сменил номер. У меня не осталось ни одной зацепки. Я пробовал найти его брата, но они, кажется, уехали вместе.       — Господин Вэй, но как же…       Округлое лицо парня становится грустнее с каждым произнесённым Вэй Ином словом. Его взгляд совсем потухает, и Вэй Усяню помогает это вернуться в реальность из своих чудесно-болезненных воспоминаний.       — Эй, всё хорошо! Раз он не захотел сохранить наше общение, то ему это не было нужно, — ещё одна грустная усмешка скользит по тонким губам, — я давно отпустил его, не переживай.       Ложь всегда давалась Вэй Усяню легко, даже в таком вопросе. Вэнь Нину незачем знать, сколько ночей он провёл в боли, сдавливающей все внутренности от невозможности быть с тем, кого выбрало его сердце. Сколько ещё он сделал безуспешных попыток найти хотя бы страницу в соцсетях его или дальних родственников. Сколько слёз он вылил и сколько ещё сдержал, задавая в густую темноту вопросы, почему и за что? Разве он не достоин счастья? Разве его усилий было недостаточно?       Ни с чем не сравнить тяжесть в груди от чувства, что где-то в этом мире есть человек, который способен всецело понять и принять тебя. Твой человек. Но на вашем пути столько преград, что, казалось бы, проще сдаться.       Но ты не можешь. Ты знаешь, кто он, ты знаешь, что только ему позволишь узнать себя настоящего, только с ним хочешь провести всю жизнь. Поэтому ты не можешь сдаться. Вдруг это очередная проверка, очередное испытание? Вдруг за каким-то поворотом на этих извилистых дорогах он ждёт тебя так же сильно, как ты – его?       Натянув на лицо привычную маску беззаботного весельчака, Вэй Ин резво подскакивает на ноги и нарочито бодро единожды хлопает в ладоши.       — Всё, хватит соплей! Сейчас для нас главное – избавиться от назойливого жениха, остальное приложится.       Вэнь Цюнлинь не разделяет его настроя, но послушно встаёт следом.       — Господин Вэй, Вы должны попробовать, — робко произносит он, намекая на тот секрет, которым поделился с ним. Вэй Усянь не хочет его расстраивать и нудить своими логическими доводами, но и бездумно соглашаться на поклон какой-то груде камней тоже не горит желанием.       — Если это поспособствует тому, что младший Цзинь отвалит от меня, то я сделаю всё, что ты скажешь! — Смеясь, заверяет он, направляясь вместе с другом к выходу. Рабочий день закончился ещё час назад, и желудок уже просит заслуженную награду в виде сытного ужина.       — Я не обещаю, господин Вэй, но… это может помочь Вам встретить Вашу судьбу.       Этот комментарий Вэй Ин оставляет без внимания, опасаясь, что точно обидит Вэнь Нина своими искренними рассуждениями на этот счёт. Но чем чёрт не шутит?!       Может, эти каменюки и правда приведут его к Нему.       — Где, ты говоришь, находится твой древний памятник?       — В провинции Гусу.