Невосприимчивость

Бэй не первый год работал в полиции, но такого пиздеца прежде видеть ему все же не доводилось. Когда они вошли в квартиру, в нос сразу же забился стойкий запах кровищи и прочих человеческих жидкостей. Уже по одному этому можно было догадаться, что их ждет лютая расчлененка. Но увидеть освежеванный труп на столе гостиной оказалось все же зрелищем не для слабонервных. Лютор блеванул там же, где стоял, согнувшись в три погибели. Бэй и рад был бы его отчитать за подобное поведение на месте преступлении, но сам едва сдерживал желудок в горле. Потрошитель оправдывал свое прозвище. Тело просто превратилось в кусок мяса, настолько его изувечили. Бэй был безумно счастлив, что выехал на труп. Одной из команд, выехавших на такое же дело, жертва досталась еще живой. Как это месиво могло еще быть дышащим человеком – оставалось загадкой. Несчастный скончался в больнице, умудрившись пережить транспортировку. Хотя допрашивать было просто некого, там от человека-то остались только завывания. Бэй не осуждал коллег с того вызова, когда один в тот же день написал по собственному, несмотря на девятилетний стаж, а второй ушел в отпуск по ментальному здоровью. Даже представлять не хотелось, что испытывали два эмпата рядом с дышащей на них бездной. Как вообще человек, хоть сколько-нибудь способный на эмпатию, мог совершать подобное с себе подобными, Бэй даже представить не мог. По отчетам экспертов, жертв до победного заставляли быть в сознании при пытках. А значит они чувствовали, как с них заживо сдирают кожу, вырезают мышцы волокнами, вспарывают животы, вынимая внутренности. Выдранные волосы и ногти, отрезанные куски конечностей, выдавленные глаза, оторванные уши, порванные в клочья все доступные отверстия от ноздрей и рта, до гениталий. И убийца не отдавал предпочтения мужчинам или девушкам, мучил безсистемно. Разве что по возрасту выбирал кого-то не особо старого. Видимо, чтобы жертва дольше держалась. Самой целой из убитых была девушка двадцати семи лет. У нее, похоже, от пыток отказало больное сердце. По крайней мере, в анамнезе у нее были сердечные заболевания, а вскрытие показало, что грудную клетку вскрывали после смерти. Сердце они так и не нашли. Стоя на улице, Бэй курил уже третью сигарету, стараясь стереть с подкорки вид вывернутого наизнанку человеческого тела, которое они застали. Лютор сидел в машине и откровенно нажирался водярой, наплевав на все. Сомес, их босс, взявший все эти дела под личный контроль, не сказал на пьянство на дежурстве ни слова, только мрачно прошел в квартиру вместе с экспертами. Бэй поймал себя на том, что пальцы продолжают дрожать, пока он выщелкивал искру из зажигалки. Все же в голове не укладывалось: как? Даже самый лютый психопат ощущал эмоции и физическое состояние своей жертвы, пока ее убивал или калечил, но до такого на практике Бэя еще ни разу не доходило. Нужно быть совсем отбитым, чтобы наслаждаться подобными ощущениями. Или совсем их не ощущать. Такое бывало, что люди были глухи к эмпатии, но все равно это переходило любые рамки разумного – такая жестокость. Сомес вышел на улицу, бледный, как мертвец, встал рядом с Бэем. Бэй покосился на него, ощущая от начальства спектр разрозненных эмоций: злость, усталость, озабоченность, затаенный ужас. -Я не понимаю, - Бэй говорил сигарете, не глядя на начальство, чтоб не провоцировать обрушить эмоциональный шквал на себя. – Как он может делать подобное? Даже при полном отсутствии эмпатии… Такие зверства – это за гранью. -Не за гранью, если у этого психа самого отсутствуют эмоции в придачу к эмпатичной глухоте, - Сомес зажмурился, потер лицо ладонями. – Мы со спецами пришли к выводу, что у нашего убийцы внутренняя и внешняя эмоционально-осязательная невосприимчивость. И, скорее всего, приобретенная. Потому что этими пытками он пытается заставить жертв испытывать как можно больше и сильнее, чтобы хоть что-то ощутить самому. И чем дольше у него это не получается, тем изощреннее пытки. Жертв он мучает уже не часами, а днями. Этого бедолагу он убивал не меньше недели. Мурашки побежали по спине от одного только сознания, насколько жуткого маньяка они приобрели на свое голову. Сомес со злостью впечатал кулак в стену, скалясь. -И мы никак не можем его поймать!.. Бэй отвернулся, вцепился трясущейся рукой в сигарету, с трудом делая затяжку. Что он мог сказать? Что они поймают этого психа, рано или поздно? Учитывая происходящее, поздно уже наступило в тот момент, когда этот ненормальный замучил до смерти первую жертву. Он не остановится, а будет только все сильнее распаляться. А у них по-прежнему ни единой зацепки. Пиздец.