Любовь стоившая жизни

***

      Монако – страна света и чудес. Солнечные лучи заливали дворец, его сады и виднеющиеся на горизонте купола церкви. Каждое утро на балкон комнаты принца слетались птицы, наполняя воздух жизнерадостными трелями. Прислуга, подкармливая их крошками хлеба, наслаждалась их прекрасным пением. Для всех утро было волшебным, но не для принца Монако.       Шарль Леклер, сын королевских кровей, не знал, что такое свобода. Он не представлял, что находится за пределами его дома, и что такое настоящая жизнь. Восемнадцать лет "заточения" прошли без единого шага за пределы дворцовых стен, без возможности увидеть мир, кипящий жизнью за его вратами. Казалось, он сам смирился с этой участью, никогда не покидая пределов своего двора.       Родители Шарля были людьми жестокими и пугающими. Их боялись и крестьяне, и дворяне этого великолепного королевства. Порой рыцари дворца не возвращались домой к своим семьям. Родители запрещали Шарлю покидать свои покои, а иногда даже выходить в сад, расположенный на территории дворца. Причина была проста: они знали о его желании сбежать к одному из рыцарей и уехать в другое королевство. Они могли бы казнить того рыцаря, которого Шарль соблазнил, но не знали его имени. Если бы Шарль не был их сыном, они бы пытали его до самой смерти, пока он не раскаялся бы в своем "грехе".       Шарль часто тайком навещал рыцаря, пока тот был на службе в другой части замка, чтобы просто обнять его. Они были предельно осторожны, чтобы родители не застали их вместе. Макс Ферстаппен – тот самый рыцарь, возлюбленный Шарля. Он любил его безмерно, восхищался им. Для Шарля Макс был всем королевством. Его чувства были сильными и искренними; он никогда прежде не встречал столь лучезарного и живого человека.

***

      Наступило утро. Жгучие и ослепительные лучи солнца проникали через окна в спальню Шарля. Так он понимал, что пора вставать. Аккуратно поднявшись с постели, он радовался новому дню. Его особенно радовали птички на балконе, которые пели свежие мелодии. Сегодня был особенный день — его восемнадцатый день рождения. По традиции родители должны были сообщить ему долгожданную новость, которую он ждал с десяти лет.       Шарль быстро оделся в наряд из бархата, шёлка и атласа, украшенный богатой вышивкой, золотыми и серебряными галунами и драгоценными камнями. Это был самый роскошный костюм в его коллекции.       Родители встретили его в главном зале дворца. Отец сидел на троне, мать стояла рядом. По бокам стояли две прислуги, внимательно слушая разговор короля и королевы. Когда Шарль вошёл, все присутствующие обернулись к нему. Он подошёл к родителям, встал на одно колено и приклонился. Отец с восторгом смотрел на сына, ожидая, когда тот отдаст честь. Поднявшись, Шарль внимательно слушал отца — он жаждал узнать то, что родители скрывали от него восемь лет. — Шарль, — начал отец, — ты уже достаточно взрослый, чтобы узнать то, что мы с матерью скрывали от тебя так долго. — Да, отец! — радостно воскликнул Шарль. — Я готов узнать. — Отлично, — улыбнулся отец. — По традиции трон перейдёт тебе, как наследство, вместе с твоей любовью. Его взгляд стал серьёзным и даже грозным, совсем не таким радостным, как несколько секунд назад. Сначала Шарль обрадовался, но, заметив выражение лица отца, застыл на месте. — Твоей новой возлюбленной будет принцесса из другого королевства. Твои чувства при этом не учитываются. Свадьба назначена на послезавтра. Будь готов, Шарль. Шарль остолбенел. Эта новость шокировала его.        Шарль был совершенно не готов к такому подарку от родителей. Первой мыслью было: "Как я скажу об этом Максу?". Паника охватила его. Как родители могли так поступить? — Какая принцесса?! — возмутился Шарль, обращаясь к родителям. Он был категорически против этой традиции, считая ее бесчеловечной. — Вы же знали, что мое сердце принадлежит другому! Я не согласен! — Шарль, это не вопрос, а традиция, — спокойно ответил отец. — Мы соблюдаем ее долгие века. Он знал, что сын будет против, но такова традиция. Чувства Шарля его мало волновали; главное — выгода для королевства.       Не в силах спорить, Шарль в слезах убежал в свою комнату, терзаясь мыслями о том, что скажет Максу.

***

      День, который не должен был наступить.       Сегодня был день свадьбы. Самый главный день в его жизни. Все королевство собралось на банкет, чтобы отпраздновать это торжество. Люди пили, танцевали, веселились, предвкушая момент обручения принца Монако и принцессы Финляндии.       В зале, где проходило торжество, по обе стороны выстроились рыцари. Среди них был и Макс Ферстаппен. Он, в отличие от других, чувствовал себя потерянным и недоумевал от происходящего. Не имея возможности поговорить с кем-либо, Макс пытался самостоятельно разобраться в ситуации. Он искал глазами Шарля, но тщетно. Тем временем, в своей спальне Шарль рыдал. За эти два дня он так и не смог рассказать Максу о случившемся несчастье. Чувствуя себя виноватым за этот грех, он был готов бежать, лишь бы остановить это мероприятие. Он знал, что Макс сейчас находится среди гостей, вынужденный наблюдать за всем этим. После того, как родители объявили о традиции, Шарль начал ненавидеть их. Он просто хотел быть счастливым, но родители не одобрили его желания, навязав ему свои собственные. У Шарля не было выбора, ему пришлось готовиться к обручению с принцессой. Он знал лишь, что ее зовут Алекс, и она была до безумия красива, божественно ослепительна. Но он также знал, что она никогда не сможет занять место в его сердце. Она не сможет вытеснить чувства, которые принадлежали тому, кто их действительно заслуживал.       Оркестр заиграл новую мелодию. Гости замерли в предвкушении чуда. Родители Шарля с гордостью восседали на тронах у стола с закусками. По красной ковровой дорожке вышла пара: Шарль Леклер и Алекс Сен-Млё. Девушка была в самом пышном платье, которое когда-либо видело королевство Монако. Ее улыбка сияла, очаровывая всех присутствующих. Шарль же был в обычном праздничном наряде, не особо задумываясь о выборе. Его сердце билось все сильнее с каждым шагом. Он ощущал на себе чей-то взгляд – очень сильный. Этот взгляд он узнал бы из тысячи: он принадлежал Максу. Шарлю было невыносимо стыдно и страшно от того, что он не смог ему все рассказать. Он любил Макса так сильно, что это мероприятие разрушало его изнутри. Он пытался выдавить фальшивую улыбку для гостей, но истинные чувства оказались сильнее этой маски. Музыка звучала все громче, гости аплодировали, прислуги шли за молодоженами, разбрасывая лепестки цветов. Все радовались за наследников трона.       Наступил момент помолвки. Шарль и Алекс стояли, держась за руки, и слушали священника, читавшего молитву на монегасском языке. Весь зал затих в ожидании. Шарль чувствовал на себе этот невыносимо тяжелый и отчаянный взгляд. Он много раз поворачивался и видел эти голубые глаза, цвета морской волны. Он чувствовал, как предает Макса, но не понимал, как это исправить. Слезы текли по его щекам, он чувствовал вину за происходящее. Макс смотрел на него. Он ничего не мог сделать в этот момент. Он знал, что когда-нибудь этот день наступит. Макс был в отчаянии, но ему нужно было держаться. Он не хотел омрачать торжество своим горем.       Шарль мечтал броситься к нему, обнять, но молитва уже закончилась. Он повернулся к священнику, совершенно равнодушный к Алекс и всему этому мероприятию.

***

      Шарль смог. Он преодолел свой страх. В самый ответственный момент, когда кольца должны были соединить его с Алекс, он бросился к Максу. Слезы текли по его лицу, когда он, весь в доспехах, крепко обнял Макса. Макс был ошеломлен, понимая, что это их последнее прощание. Гости ахнули, их взгляды приковались к этой неожиданной сцене – двое мужчин, обнимающихся на глазах у всех. Родители Шарля пришли в ярость. По их приказу стража схватила Макса, поставила на колени и связала руки за спиной. Рыцари оттолкнули Шарля, несмотря на его отчаянное сопротивление.       Шарль остался стоять, наблюдая, как с Макса сняли шлем. Слезы текли по лицу Макса, но он не сопротивлялся, смирившись со своей участью. «Мы выносим смертный приговор – обезглавливание», – объявил отец Шарля. Шарль застыл, словно пораженный молнией. Он бросился к ногам отца, умоляя пощадить его возлюбленного. «Отец, прошу! Умоляю!» – молил Шарль, но отец оставался глух. Шарль знал, что отец жесток, но не представлял, что настолько. Он отнимал у него любовь, отнимал надежду, отнимал жизнь. Торжество подошло к концу. Мрачный, пасмурный день. С неба монотонно сыпался мерзкий, мелкий дождь, проникая под кожу. Шарль нутром чувствовал: этот день станет самым ужасным в его жизни. Он сидел на Красной площади, рядом с родителями, совершенно разбитый. Под глазами залегли глубокие, черные мешки – свидетельства невыносимого горя и страданий. Родители, видя его состояние, тем не менее, были убеждены в правильности своего выбора.       Его взгляд, полный ужаса, скользнул по зловещему оборудованию, которое вот-вот должно было быть использовано для его возлюбленного. Шарль ненавидел родителей за их хладнокровную жестокость. Рядом, словно тень, сидела Алекс, пытаясь оказать поддержку, положив руку на его колено. Но Шарль резко оттолкнул ее. Он не мог вынести ее прикосновений. В этот момент она казалась ему самым отвратительным существом. Шарль считал ее соучастницей, виновной, хотя и не мог сформулировать, в чем именно. И вот, Макса, скрученного за обе руки, привели палачи. На его голове был черный колпак, лишающий его возможности видеть направление. Его грубо швырнули на пыточное оборудование, уложив так, чтобы шея идеально легла в вырез. Шарль, оцепенев, наблюдал за каждым движением. Он винил себя за тот роковой поступок. Из-за него он видел Макса живым в последний раз.       С головы Макса сняли колпак, обнажив его связанные за спиной руки. Палачи, словно тени, начали читать молитву, готовясь к исполнению приговора. Макс поднял взгляд на Шарля и улыбнулся – горько, но искренне. Он все еще любил Шарля. Его любовь стоила жизни, и он считал Шарля самым прекрасным, на что он мог ее потратить. Макс ни на секунду не жалел о том, что смог быть с Шарлем. Слезы, горячие и жгучие, катились по щекам Шарля. Он смотрел на Макса, пытаясь запомнить каждую черточку. Едва успев вытереть их рукавом, он увидел Макса обезглавленным.