Первый опыт

Рома был совсем не ласковым любовником. Дима не ждал много, но в первый свой раз хотелось чего-то… Особенного, что ли, а не простой ебли, как на случке у собак. Рома его терзаниями не заморачивался, на нервяк первого раза только раздраженно языком цыкнул. Вместо поцелуев, просто ткнул пальцем на стул, куда можно кинуть вещи. Сам он встретил гостя в одних спортивных растянутых на коленках штанах. Дима еще только водолазку стянул, а Рома уже оголился и принялся член наяривать, поторапливая. Спокойствия это не добавляло, но высказывать претензии Дима просто не смог. Язык к небу прилип от нервов. Стоило полностью оголиться, Рома без каких-либо стеснений подошел, дроча уже вставший член, и положил вторую руку прямо между ягодиц гостя. Постебался и нагнул над полом, даже не удосужившись подготовить или возбудить. А потом самозабвенно трахнул, накончав внутрь в конце. Дима раздраженно прокручивал в голове произошедшее. Блядь, трахнули и выгнали, как шалаву. Не такого он ожидал в свой первый раз. Да и незащищенный секс немного беспокоил. А еще сперма, решившая, что попроситься наружу на улице – самый подходящий момент. Дима с трудом сдерживал внутри своевольную жидкость, поджимая немного мокрые ягодицы. Слюна уже подсохла, да и геля на анусе было не то чтобы много, но при трении булок друг о друга, все еще ощущался некоторый эффект. Хотелось поскорее добраться до дома, чтобы смыть с себя все лишнее и забыть, как неудачный опыт. Хватит пока с него экспериментов. Удар сзади по голове свалил его с ног, дезориентируя. Дима даже не успел среагировать, как его за ворот потащили в проем соседнего здания, не позволяя толком подняться. От удара перед глазами все качалось, да и нагнетающие сумерки уходящего дня мешали рассмотреть происходящее. Дима не сразу понял, что темно перед глазами у него оттого, что его затащили через неосвещенную арку в узкий колодец между домами. В этом узком глухом пространстве не было ни машин, ни людей. Редкие окна на фасаде темнели стеклами. Дима едва успел испугаться, что сейчас его тут и укокошат, как был прижат к низкому козырьку подвала. Грубые руки обняли, взявшись за ремень, принялись расстегивать пряжку. Дима взбрыкнул, адреналин разогнал кровь, придавая сил, он стал сопротивляться, отталкивая напавшего. Тот не растерялся, быстро схватил Диму и с силой приложил о стену несколько раз, выбивая дух, и снова повалил на козырек. Дима отпихивал раздевающие его руки, но в голове от удара все плыло, и он даже на ногах толком устоять не мог, не то что отпор дать. -Сука, - выругался напавший, не сумев отвоевать у Димы трусы, умудрившись спустить до колен джинсы. Послышался треск. Напавший порвал трусы в клочья, оставляя резинку на животе и швы. Но к своей цели он явно уже добрался, потому что вжал всем собой Диму в козырек, не позволяя брыкаться. Металл больно впился в живот, выбив воздух. Широкая ладонь сильно стиснула Диме рот, не позволяя шуметь, и во второй раз за день в анус уперся твердый член. И, в отличие от Ромы, насильник не медлил, одним махом загоняя внутрь по самые яйца. Дима заорал в ладонь. От боли, страха и дикого нежелания происходящего. Насильник с кряхтением толкался в сжимающийся зад, преодолевая сопротивление. Мышцы судорожно сжимались, принося только больше страданий, но как вообще в такой ситуации можно было расслабиться? От резких толчков и давления, Дима вдобавок к огненной резкой боли ощутил, что сперма потекла наружу, стекая по ногам. Ощутил это не он один. -Это что? – насильник чуть отодвинулся, пытаясь в темноте разглядеть, что его пачкает. – Ты чего скользкий такой? Это что, сперма? Тебя уже выебал кто-то? В голосе насильника была злость, он вцепился в Диму, принявшись толкаться сильнее. Дима замычал от боли, которую приносили фрикции. -Тебя уже кто-то отпердолил? Или ты пидор? С блядок шел, шлюха? То-то ты такой растраханный, сука. Что ж орешь тогда, раз привыкший в очко трахаться? Сученок. Насильник драл Диму, резко вколачиваясь. Казалось, своим членом он протыкал внутренности, превращая их в месиво из крови и спермы. Дима кричал от боли и плакал. Никакой сексуальный опыт не мог его подготовить к тому, что сейчас с ним делал этот мужчина. От каждого толчка все сжималось в болезненном спазме. Даже влага от спермы и остатки смазки не помогали, анус словно ножом полосовали при каждом толчке. -Сука. Сжимай жопу, пока тебя трахают. Больно что ли? Кайфуй давай, сука, тебя ебут. Дима попытался вырваться, за что снова получил удар в ухо. В голове зазвенело, он повалился на козырек, едва удерживаясь на нем. -Не дергайся, - велел мужик, зажимая Диму и сдавливая ему рот двумя руками. Насильник задвигал бедрами со скоростью отбойного молотка, мотая Диму в захвате. Дима зажмурился и завыл, руками вцепившись в край козырька. Живот царапал острый металл, ноги подкашивались и дрожали от напряжения, в голове пульсом стучала кровь. Задница огнем горела, пока ее вспахивал жесткий член. -Вот так, да, еще. Сожмись еще, - приговаривал насильник, стремясь вколотиться еще глубже. – Получай. Сука! Громкие шлепки сопровождались хлюпающими звуками, довольными хрипами насильника и плачем Димы. Мысли болезненно метались в голове. Он не понимал, почему никто еще их не обнаружил, жильцы-то должны были отреагировать на шум. Хотелось, чтобы эта пытка поскорее закончилась, лишь бы разрывающий его член убрался из растерзанной задницы. Дима задыхался под затыкающими его руками, дергался от каждого толчка, который рвал его глубоко внутри. Насильник поменял угол, так что член в позвоночник упирался. Желудок сводило спазмом, внутри все щемило. Зад горел, как в огне. -Чего стонешь, как в первый раз? – насильник снова навалился, отпустил одну руку, сжимая ягодицу Димы, наминая ее пальцами. Короткая передышка, пока он не двигался, облегчения не приносила нисколько. – Не целка уже, так что терпи, раз уж в жопу принимать нормально не научился. А теперь заткнись, нахуй, пока в тебя еще чего не запихнул, сука. Схватив Диму за волосы на затылке, едва сумев обхватить короткие пряди, насильник принялся жарить с таким энтузиазмом, что загремел даже козырек от его толчков. Дима весь выгнулся, стремясь уйти от боли, но закричать толком не сумел: мужик схватил его за горло, перекрывая доступ к воздуху, так что изо рта вырвался только слабый хрип. Дима царапал пальцы, не дающие вдохнуть, за что его с силой приложили лицом о козырек. Удар был болезненный, но не настолько сильный, чтобы вырубить. Но горло Диме насильник отпустил, удовлетворившись тем, как он ненадолго затих на козырьке. Обхватив руками бедра Димы, мужчина стал притягивать его к себе навстречу, приговаривая очередные оскорбления. -Да, да, да, на, пидор. Сука. Натужные стоны и замирающие толчки дали понять, что насильник кончил. Навалившись на Диму, он принялся гладить голые ноги, бока, задевая резинку порванных трусов. Дима молча давился слезами, подрагивая под тяжелым телом. Из разбитого носа на козырек капала кровь вперемешку с соплями и слезами. Дима мог только всматриваться в черные капли на металле, пока ждал, что будет дальше, и мечтая, чтобы его изнасилование, наконец, закончилось. Вытаскивая член, насильник удовлетворенно по-звериному простонал. Отошел на полшага, явно любуясь проделанной работой. Дима стоял, удерживаясь только за счет того, что почти распластался по козырьку. Навалилось глухое отупение, голова отказывалась соображать, медленно перегоняя мысли, старательно избегая обдумывать произошедшее. Неспешные шаги, эхом разносящиеся по колодцу, в котором только что произошло надругательство, скоро потонули в шуме улицы, такой далекой сейчас. Дима с трудом выпрямился, облокачиваясь о карниз. Живот крутило и резало, между ягодиц, по ощущениям, была незакрывающаяся сочащаяся дыра, болели отбитые голова и лицо. Дима судорожно вздохнул, давя всхлип. В неосвещенном пространстве стало еще темнее, солнце окончательно уступило место ночи. Порванные трусы болтались на бедрах, не прикрывая того кошмара, что сейчас творился между ног. Дима, дрожа, наклонился, трясущимися пальцами взялся за край джинсов, натягивая на себя. Ноги были мокрыми. От спермы ли, или, может, от чего еще, - Дима не хотел думать и знать, в каком состоянии сейчас его задница. Всхлипывая, он с трудом застегнул молнию и болтающийся ремень. В ушах звенело. Его изнасиловали. Какой-то псих напал на него и изнасиловал. Повезло еще, не сильно побил. Мог ведь и убить. Дима огляделся, тупо отмечая, что некоторые окна домов ярко сверкают желтым светом. Его тут насиловали, и никто даже не рыпнулся ему помочь. Даже не заметили, продолжая заниматься своими повседневными делами. Мелькнула мысль, что у Ромы он стеснялся открытого окна. Смешно. Никому и дела нет до окружающих, пока те не привлекают к себе ненужного внимания. А если и привлекут, то на что-то интересненькое поглазеют, а от неприятного просто отвернутся. Дима прикрыл больные глаза. Он просто хотел домой. Хватит с него на сегодня, на всю жизнь натрахался, как отрезало. Шагнув на выход, Дима болезненно замер, кривясь. Идти оказалось больно, от движения все внутри режущей болью простреливало. Вытерев лицо рукавом, Дима все равно пошел, медленно, стараясь не тревожить раны. Не вечность же сидеть в этой подворотне, ожидая, не придет ли еще кто.