Как мощны бывают лапищи

      Разумеется, Гермес Аркадьевич не с Луны свалился и знал, что существуют такие кадры. Но как-то в его поле зрения они не попадали. Пока однажды один из них не решил, что раз он настоящий "пацан", то и див должен ему соответствовать. Призвал какую-то хтонь первого класса, для этого замочил трех человек, студента и пару бомжей, и для особого пафоса убил волка. Все это сделал в состоянии тяжелейшего алкогольного опьянения. Пару дней кошмарил Колтуши, а потом Управление его взяло. За такие выкрутасы полагалась стандартная казнь– съедение дивом.       А князь Булгаков решил не создавать конкуренции между Иннокентием и Владимиром и велел им разделить несчастного. Гермес Аркадьевич стоял рядом, малодушно прикрыв рукой глаза, но вместе с тем готовясь к возможной атаке, ведь сила дивов резко увеличилась. Но и Владимир, и Иннокентий оказались в состоянии держать себя в руках и почти по-джентельменски разошлись в разные концы камеры, обращаясь в людей. Неприятная процедура казни завершилась, прокурор подписал протокол, и Аверин с Булгаковым поднялись из подвала, в котором провели казнь, в холл Управления. –Угораздило ж мужика...–задумчиво проговорил Булгаков. Гермес Аркадьевич, успевший погрузиться в свои мысли, рассеянно кивнул. –Может, зря мы его так? Сдали бы в психушку, жил бы там, варежки шил... Аверин фыркнул. –Тратились бы на него деньги с наших налогов, а пользы никакой. –Животинку жалко. –Это дива-то? –Да что Вы, Гермес, волка, которого в жертву принесли. Я о Владимире сразу подумал. –Мм..–хмыкнул Аверин. И, шутки ради, обратился к диву: –Владимир, ты ментальную связь с волками чувствуешь? Тот, не поднимая глаз на хозяина, коротко качнул головой и, ничтоже сумняшеся, ответил своим фирменным конторским тоном: –Волк не тот, кто волк. Иннокентий, держащийся за левым плечом князя Булгакова, подхватил: –Волка не стоит искать там, где его нет, ведь его там нет.       Колдуны переглянулись. Дивы не могут шутить. Они серьёзно. В глазах Аверина зажглось пока еще смутное осознание ситуации, в которой они оказались. Но так же смутно барахталась надежда на то, что им с князем почудилось, что это неправда, это совпадение, дурной сон, на худой конец.       Надо было задать вопрос, разрешить сомнения, но цепляться за надежду на лучшее было так приятно, что Гермес Аркадьевич не решался открыть рот. Хорошо, что Глава Управления свой пост занимал не зря и умел взять себя в руки в нестандартной ситуации. –Иннокентий, рапортуй о памяти съеденного дива. –Гордился, что был волком. Волк не боится схваток потому что рожает волчица. Князь набрал в грудь побольше воздуха и задержал выдох на несколько секунд. Надежда рухнула с грохотом, засыпав колдунов пылью афоризмов. –Владимир, Иннокентий, ко мне в кабинет. Живо. И Вы, Гермес, если не заняты. Надо подать заявление на разрешение позволить дивам сбросить память. Булгаков говорил медленно и тихо, сдерживая то ли смех, то ли стон, то ли острое желание достать придурка с сомнительной идеологией из глотки дива, пристрелить и засунуть обратно. Гермес Аркадьевич пожал плечами. –Нестандартная, однако, ситуация. –Других не держим. Как так можно...–буркнул Глава, сердито глядя на Иннокентия. Тот явно чувствовал недовольство хозяина, но решительно не понимал причину. –Соль жизни в том,что она не сахар. –осторожно предложил он ответ на риторический вопрос. Недовольство хозяина стало сильнее. В кабинете князь уселся за стол, указал Аверину на кресло и оглядел вставших по стойке дивов. С другой стороны, смотреть на них смысла никакого не имело, да и удовольствия мало приносило. –Иннокентий, принеси мне коньяка. Див почтительно поклонился и вышел. А колдуны, переглянувшись, взялись за написание заявления на получение разрешения на сбрасывание памяти дивом.

***

–Ваша Светлость, заявление рассматривается в течение суток, Вы сможете сбросить память дивам завтра утром.– мило улыбнулась чародейка, принявшая бумаги из рук Аверина и Булгакова. –Завтра утром...–как-то обреченно произнес князь. –Что ж так трудно с этой бюрократией-то... –Трудная дорога всегда трудна. –кивнул Иннокентий, подтверждая слова хозяина. –Раз сбросить можно только завтра, то я забираю Владимира на ночь. –Чего это, Гермес Аркадьевич? Хотите провести ночь с подъездным маргиналом?–недоуменно поднял брови Глава Управления. –Не хочу чтобы эта дрянь по общежитию расползлась. –угрюмо ответил Аверин, пропустив мимо ушей колкость про проведение ночи. –Тут Вы правы. Я уж хотел Иннокентия оставить на сегодня, но его действительно лучше изолировать. У нас тут и так Закон Джунглей, если еще и волчьи порядки заведутся – я подам в отставку. –В жизни всегда есть две дороги –одна первая, другая вторая.–изрек Иннокентий с важным видом.       Кажется, это была искусно замаскированная просьба не уходить в отставку и выражение любви к хозяину одновременно, но прочувствовать этот посыл не представлялось возможным, поэтому Булгаков лишь выразительно посмотрел на Гермеса Аркадьевича. –А мне вот что делать? У меня Кузя. Мало нам приводов в полицию и оргий было!–всплеснул руками граф. –Давайте мой кот будет считать, что он лев. Или волк. Или кто там у вас?–Обернулся граф к Владимиру. И тут же пожалел, поскольку див невозмутимо выдал: – Главное не тот, кто прав, а тот, кто лев, хозяин. –Владимир, я тебе приказываю: до завтрашнего утра не разговаривать ни со мной, ни с Кузей, если ситуация не считается чрезвычайной. –Аверин усилием воли очистил голос от искорок нервного смеха и злости. Он уже почти успокоился, ведь ничего страшного не произошло. Ну навела память гопника в голове приличного дива черт знает что, ну и что, подумаешь. И на Анонимуса бывает проруха. Но тут Иннокентий, желая заполнить то ли паузу, то ли протокол, отчеканил: –Владимир, когда волк молчит, его лучше не перебивать. В ответ тот многозначительно кивнул.       Аверин задумчиво почесал подбородок. Целый вечер с таким Владимиром он сам просто не перенесёт. –Знаете, князь, я его, наверное, Сергею Дмитриевичу отдам на ночь... Он человек добрый, с Владимиром у них связь сильная, да и в целом у него с собаками и волками отношения хорошие. Покормит, приласкает, за ушком почешет, мячик кинет ему.. –А как у Сергея Дмитриевича с птицами?–ухватился за соломинку Булгаков. –Не знаю, у наставницы Инессы надо спрашивать. –предупредительно прикрыл тылы себе и Мончинскому Гермес Аркадьевич.