Я же своей рукою сердце твоё прикрою...

Когда Зака только подписали в Минск, Вася что-то такое себе представлял. Три-четыре пропущенные шайбы в первом периоде ― и вот уже канадский выскочка едет на скамейку, а в створ встаёт он, Вася Демченко, по-настоящему хороший вратарь. И стоит на смерть. А после игры вся команда подъезжает к нему, благодарит за работу и на всех доступных языках выражает своё восхищение. Пару раз его фантазии успели докатиться даже до шляпы лучшего игрока, врученной ему в раздевалке, но неизменным оставалось одно: притихший и как будто поистрепавшийся Зак должен был наблюдать за ним. Наблюдать, завидовать и жалеть, что жадность ― ну а что же ещё, в самом деле, ― дёрнула его согласиться на трансфер в Динамо. Потому что там уже был кое-кто получше. Да, да, именно он, Вася Демченко, потомственный хоккеист, отличный вратарь, сердце белорусской команды. Будь Вася чуть менее скромным, он добавил бы в этот перечень и негласный титул секс-символа, но здесь с ним был готов потягаться Виталик Пинчук, а младшим Вася привык уступать. Вот только реальность оказалась совсем иной. Когда в матче против Трактора в ворота Зака одна за другой влетели четыре шайбы, Вася не ощутил ни радости, ни мелочного злорадства. И даже вид Зака, потерянного и как будто отчаявшегося, не доставил удовольствия. Вася соврал бы себе, если бы посмел возложить всю вину за эти голы на плечи Зака. В конце концов, на льду ещё пятеро человек находилось. Тех самых, что должны были забивать сопернику и помогать своему вратарю защищаться. И если у них всех вместе ничего не выходило, то глупо было ждать чудес от того, кто временами оставался с соперниками один на один. А то и один против всех. Конечно, Вася старался. Он делал всё, что мог, и даже немножечко больше, чтобы защитить ворота и остатки гордости своей команды, пока остальные как могли пытались реабилитироваться, но чуда так и не произошло. Пятая шайба ― теперь уже его собственная вина ― влетела в ворота и похоронила все шансы на ничью в основное время. Ничего подобного в Васиных фантазиях не было. Он хотел улыбок и радости, хотел победной эйфории и прилипчивых мотивов фанатской песни, хотел криков поддержки и одобрения. Но вместо этого команда уходила со льда, опустив голову. Вся команда, а не один Зак. И, признаться честно, вид понурого и разочарованного в себе Зака вызывал совсем другие чувства. Настолько другие, что в моменте Вася поравнялся с ним и просто на долю секунды сжал его плечо, как будто хотел этим жестом сказать, что он понимает и не винит. Он и сам пропустил. Кого он вообще мог винить? Трактор оказался сильнее, и это поражение следовало принять с достоинством. Зак обернулся к нему с таким лицом, что Вася на долю секунды усомнился в своём порыве. Мёртвые глаза вдруг сверкнули чистой яростью, но почти сразу же погасли, как будто кто-то безжалостно отключил внутренний свет Зака от электрической цепи. ― Ничего не говори, ― Зак нашёл в недрах собственной памяти подходящие русские слова, а Вася искренне удивился. Он сам сейчас не вспомнил бы, как построить фразу без мата, не то, что сделать на чужом языке. Но Зак очевидно прикладывал колоссальные усилия, чтобы держать себя в руках. И нелепая попытка Васи его поддержать нисколько в этом не помогала. Похоже, только хуже сделала, нарушив и без того хрупкую иллюзию внешнего спокойствия. Хотя Вася был бы полным дураком, если бы поверил, что после такого можно было оставаться спокойным. Если бы он пропустил четыре подряд от своих же прошлых одноклубников, а потом досматривал матч со скамейки, он был в каком угодно состоянии, но со спокойствием оно не имело бы ничего общего. Так что Васе не оставалось ничего, кроме как молча кивнуть и убрать руку с чужого плеча, пока этот жест не привлёк лишнего внимания. Уныние, что царило в раздевалке, можно было потрогать руками. Отдельные комментарии звучали тихо, как бы в полголоса, взгляды блуждали преимущественно по полу и по стенам. Ребята избегали смотреть друг на друга, и Вася не был среди них исключением. Разве что время от времени он бросал короткие взгляды в сторону Зака, который, если бы мог, отгородил бы себя сейчас бетонной стеной. Или просто провалился бы в подвал, лишь бы не чувствовать кожей разочарование своих партнёров по команде, не предугадывать их немые вопросы, не принимать близко к сердцу справедливые, но оттого ещё более болезненные комментарии. Дмитрий Вячеславович смотрел на всех мрачно, но говорил, в целом, по существу. И исключительно то, что все парни и так сами про себя знали. Сейчас, в раздевалке, каждый из них понимал, как нужно было сделать правильно. Куда бежать, кому отдать пас, откуда попытаться забить. Но то сейчас, а в моменте каждый из них совершал ошибки, которые в совокупности вылились в обидный проигрыш. ― Зак, на пару слов, ― тренер поманил уже переодетого Зака за собой, а Вася с трудом подавил порыв пойти следом. И это при том, что он на собственном опыте знал, что ничего Заку не угрожало. Скорее всего, Квартальнов хотел понять, что именно помешало Заку собраться, чтобы избежать этих ошибок в следующей игре. А любые разговоры между игроками и тренером были тем откровеннее, чем меньше у них было свидетелей. Но иррациональное волнение не желало никуда исчезать, и Вася то и дело бросал взгляд на дверь раздевалки, вскидываясь на каждый резкий звук. В конце концов помещение опустело, и Васе давно уже стоило бы собрать свои вещи и загрузиться в автобус, чтобы не заставлять команду ждать. Но Зак не возвращался, и Вася не мог заставить себя уйти. Он зачем-то перебирал содержимое своей сумки, чтобы занять руки, и ждал, ждал, ждал, пока наконец не услышал уже знакомые шаги, гулко отдававшиеся эхом в пустом коридоре. Заметив Васю, Зак сбился с шага и, кажется, выругался. Впрочем, за достоверность перевода с французского Вася поручиться не мог. Он просто пожал плечами, поднялся со скамейки и спросил: ― Мне выйти? На лице Зака отразилось искреннее недоумение, и Вася переспросил по-английски: ― Я мешаю? Я могу выйти. ― Да не важно, ― Зак отмахнулся. Он тяжело опустился на ту самую скамейку, с которой Вася только что встал, и выдохнул вдруг: ― Разве тебе не тяжело здесь? ― Не знаю, ― немного подумав, ответил Вася. Он никогда не оценивал игру с Трактором с этой точки зрения. Может быть, потому что в отличие от Зака, для него Челябинск был не просто одним из прошлых клубов, а родным домом. Здесь сначала выступал, а потом работал тренером вратарей его отец, здесь Вася родился и вырос, здесь закончил школу и университет, даже степень магистра получил, хоть до сих пор и не понял, зачем ему это было нужно. Однако в глубине души Вася считал, что перерос и эту команду, и этот город. С Заком же всё было иначе. Его переживания носили характер более глубокий и иррациональный что ли. Впрочем, вряд ли он смог бы объяснить это по-английски. ― Я чувствую себя предателем здесь, ― вдруг выдохнул Зак, а Вася от неожиданности разжал руку, которой держал сумку. Та тяжело шлёпнулась на пол, но Вася даже не взглянул на неё, вместо этого уставившись Заку в глаза: ― Предателем? Сейчас Вася не был уверен ни в своём английском, ни даже в русском. Его мысли судорожно метались в голове, пытаясь найти в словах Зака хоть какую-то логику. Кого Зак предал? Трактор? Или Динамо? ― Ты не понимаешь, да? ― Зак вздохнул, и Васе на секунду стало его жаль. ― Никто не понимает. ― Не понимаю, ― Вася не стал юлить. ― Но я могу попробовать… ― Сколько можно возиться! ― дверь раздевалки распахнулась и с грохотом отлетела к стене. Внутрь ввалился раскрасневшийся Виталик в распахнутой зимней куртке. ― Весь автобус только вас ждёт. Вы тут ругаетесь что ли? ― Всё нормально, ― Вася инстинктивно выдвинулся вперёд, прикрыв Зака собой от внимательного и цепкого взгляда Виталика. ― Я просто… часы искал. Засунул их куда-то… и забыл. Мы идём уже. ― Зак? ― Виталик прищурился недоверчиво и разве что на цыпочки не привстал, чтобы заглянуть Васе за спину. ― Ты как там? ― английский Виталика был очень даже неплох, если не прислушиваться к чудовищному славянскому акценту. Но Зак, как и другие ребята-легионеры, очень ценили попытки говорить с ними на их языке, а потому даже внимания не обращали ни на акцент, ни на поехавшую грамматику, ни на полное игнорирование перфектных времён. ― У вас точно всё в порядке? ― В порядке, ― Зак криво усмехнулся и поднялся со скамейки, забросил на плечо сумку с личными вещами. ― Насколько это возможно, конечно, после такого матча. Но я в порядке, спасибо, что спросил. ― Парни думали, что вы подрались тут уже, ― шёпотом и уже по-русски заметил Виталик, когда Вася поравнялся с ним в коридоре. ― Точно всё нормально? ― А то ты сам не видишь, как «нормально», ― Вася закатил глаза, но потом всё же встряхнул головой и добавил: ― как бы там ни было, мы точно не дрались и даже не собирались. Я реально часы искал. Пока нашёл, Зак вернулся с разбора полётов. Я просто подождал… ― Тогда ладно, ― Виталик наконец расслабился и выдохнул. И даже шагу прибавил, чтобы побыстрее успеть к автобусу. Вася снова остался с Заком, но теперь, как ему казалось, момент искренности был упущен. Зак двигался спокойно, смотрел исключительно перед собой и думал о чём-то своём. Вася не решился его беспокоить, да и в голову не пришло ничего такого нейтрального и безопасного, что можно было бы спросить, чтобы разрушить установившееся между ними молчание. И только возле автобуса, когда Вася уже поставил ногу на первую ступеньку, он услышал за своей спиной непривычно тихий голос Зака: ― У тебя есть здесь любимое место? Чтобы никто не знал? ― Конечно, ― Вася поспешно обернулся и кивнул. ― Много разных… ― Да садитесь вы уже быстрее! ― прикрикнул на них обоих Сэм, и Васе пришлось поторопиться. Свободные места нашлись только в самом конце салона, но сейчас это Васю даже обрадовало. Он бросил сумку под сидение в предпоследнем ряду, когда почувствовал, как кто-то мягко подтолкнул его в спину, словно подсказывая продвигаться дальше. Даже не обернувшись, Вася сообразил, что за ним мог быть только Зак. И тот явно вознамерился сесть рядом с Васей, чтобы продолжить разговор, завязавшийся на ступеньках. Многострадальная сумка так и осталась лежать впереди, а спустя несколько секунд к ней присоединились и вещи Зака. А сам он тяжело опустился на соседнее от Васи кресло. Ещё и подвинулся так, что Васино плечо оказалось с силой прижато к стеклу окна. ― Подвинься, ― Вася слегка толкнул его локтем другой руки. ― Тут полно места, целый ряд наш. ― Извини, ― Зак виновато улыбнулся, но не сдвинулся с места даже на миллиметр. ― Так что насчёт места? ― Да полно таких мест, ― зажатый между окном и Заком Вася даже руками пошевелить мог с трудом. Он задумался, перебирая в голове места, куда любил ходить, будучи лет на десять моложе. Конечно, многие места с тех пор закрылись или изменили концепцию, но кое-какие бары ещё работали, так что Васе было что предложить. ― А что мы хотим? Выпить? ― Напиться, ― уточнил Зак, но Вася покачал головой: ― Нельзя. Завтра в Москву лететь. А потом ещё Череповец. ― Это тебе нельзя, я в Москве играть не буду, ― покачал головой Зак, но Вася только криво ухмыльнулся: ― Я сегодня тоже играть не собирался. Зак растерянно моргнул, не сразу осознав, что именно Вася имел в виду. А когда осознал, то нахмурился и помрачнел: ― Ты же не собираешься… не собираешься специально плохо играть? ― Зак, не будь идиотом, ― Вася мученически вздохнул. Если бы он мог свободно двигать руками, он бы точно не удержался и приложил ладонь ко лбу. ― Никто не собирается играть плохо специально. Но всё может быть. Плохой день, тяжёлая игра, травмы, в конце концов. И если уж меня придётся заменить в воротах, то лучше это будешь ты. ― Ладно, я понял, ― Зак кивнул и только сейчас наконец отодвинулся настолько, чтобы Вася смог вернуть контроль над собственным телом. Впрочем, у этого манёвра оказалось вполне логичное объяснение: кто-то настойчиво пытался дозвониться до Зака. Вася подавил своё любопытство и отвернулся, уставился в окно на улицы, по которым бегал в детстве. Раньше вид знакомых зданий вызывал у него в душе тепло и трепет. Первое время он стремился в каждый приезд домой забежать к родителям, проведать кого-то из старых знакомых и хотя бы просто погулять по местам, которые помнил и любил, когда был ещё маленьким мальчиком. Но чем дольше он жил в других городах, тем более тонкой и призрачной становилась его связь с этим местом. Старые знакомые жили своей жизнью, родители уже не ждали встречи как чуда. Сегодня, к примеру, они и вовсе уехали на дачу. Что-то там такое случилось, что требовало их внимания безотлагательно. Никто и нигде сегодня Васю не ждал, и когда-то родной и любимый Челябинск впервые ощущался просто одним из многих городов, где волей судьбы ему довелось побывать по работе. Зак между тем внимательно слушал своего собеседника, хмурился, но отвечать не спешил, а потом и вовсе прикрыл микрофон ладонью и спросил у Васи: ― Мы же рано утром завтра улетаем? ― Как обычно, ― Вася кивнул, а Зак убрал ладонь от микрофона и ответил своему невидимому собеседнику: ― Нет. Никак не получается. Мне очень жаль. Вася уже не мог заставить себя смотреть в окно. Он пристально наблюдал за тем, как Зак ещё несколько раз извиняется за невозможность принять приглашение, а потом, завершив вызов, тяжело вздыхает и сидит несколько минут с закрытыми глазами. ― Почему ты не пошёл с ними? ― Вася не удержался от вопроса. ― Это же твои бывшие сокомандники? Соскучились? ― Не знаю, ― Зак пожал плечами, но глаз так и не открыл. ― Я не могу с ними пойти. Это будет… странно. Глупо? Я уже в другой команде. И я должен был сегодня победить. ― Ну, не ты один, ― Вася зачем-то похлопал Зака по бедру, словно хотел этим нехитрым жестом подбодрить его. ― Мы все проиграли, не ты один. Я тоже. И Виталик. И Сэми. Мы все. ― Но про тебя не будут писать, что ты не отрабатываешь свои деньги. Что тебя зря подписали в команду. Что ты переоценён, ― голос Зака прозвучал тихо и как-то надломлено. ― Зачем ты вообще это читаешь? ― Вася нахмурился. Его ладонь снова опустилась на бедро Зака. Он сжал пальцы, чтобы Зак уж точно почувствовал это прикосновение. ― Люди будут всё время что-то говорить. Будут пытаться заглянуть тебе в кошелёк, даже в трусы залезть. ― В трусы? ― переспросил Зак и наконец открыл глаза, посмотрел на Васю с искренним недоумением. ― Что это значит? ― Что людям интересно всё. Не только то, сколько ты зарабатываешь, но и то, с кем ты спишь, где ты спишь, как часто ты занимаешься сексом и в какой позе, ― Вася понизил голос, чтобы даже обрывки их разговора не долетели до остальных. ― Даже если ты будешь играть безупречно, они всё равно будут говорить. ― И что это значит? ― Зак накрыл ладонь Васи своей. ― Ты же это говоришь к какому-то выводу? ― К такому, что плевать вообще, кто там и что говорит, ― Вася не мог не чувствовать, какой горячей была ладонь Зака. Как будто у него внутри работал маленький ядерный реактор. Впрочем, это бы многое объяснило. И его неукротимую энергию, и работоспособность, и яркую улыбку, которая одна могла осветить всю Минск-Арену. Сейчас, когда от этой улыбки не осталось даже тени, Вася чувствовал себя продрогшим. ― У тебя только одна жизнь. И ты сам должен её прожить. Не оглядываясь на других людей. Ты понимаешь? ― С трудом, ― Зак помолчал. Его пальцы осторожно двигались, касаясь тыльной стороны ладони Васи, поглаживали невесомо, и это ощущалось так чертовски странно. ― Но ты… Наверное, ты прав. Я не знаю. Мне сегодня очень трудно быть весёлым и лёгким. Это всё давит. ― Ещё бы, ― Вася не стал спорить. ― Это твоя бывшая команда, твои бывшие партнёры по игре, наверное, с кем-то из них ты дружил. Может, и сейчас ещё дружишь. Болельщики тебе были рады… ― Нет, ― Зак вдруг сжал пальцы Васи. ― Я чувствую себя как ребёнок, чьи родители развелись, понимаешь? Нет, наверное. Твои же родители всегда были вместе. Я раньше тоже не понимал… ― Я понимаю, ― видит Бог, в любой другой ситуации Вася не стал бы ничего говорить, но сейчас он испытывал потребность хоть как-то вытащить Зака на поверхность из той пучины отчаяния, в которую он провалился. ― Я понимаю, потому что мой сын живёт с Викой в Омске. А я здесь сегодня. Завтра буду в Москве, потом в Череповце, в Минске… И смогу забрать его только летом, на каникулы. Если Вика захочет мне его отдать хотя бы на пару недель. Я понимаю. ― Мне очень жаль, ― Зак побледнел так сильно, что это стало заметно даже в полумраке автобуса. ― Я не знал. ― Никто не знал. Я не хотел рассказывать, ― Вася отвернулся и снова уставился в окно. Он не узнавал улицу, по которой они ехали, не понимал, почему вообще они так долго добирались до отеля. ― Я же знаю, чем это закончится. В глаза будут сочувствовать, за глаза ― обсуждать и осуждать. ― Только я знаю? ― Зак снова придвинулся вплотную. Его лицо отразилось в оконном стекле совсем рядом с лицом Васи. ― Это секрет, да? ― Вроде того, ― Вася вроде бы и хотел попросить, чтобы сказанное так и осталось между ними, а вроде и опасался, что эта просьба только обидит Зака. Он и так должен был понимать, что Вася доверил ему кое-что слишком личное. ― Я никому не скажу, ― Зак вслух подтвердил то, в чём Вася был уверен на уровне интуиции. ― Но нам всё равно нужно выпить. И поэтому тоже. Можем в отеле, там же есть бар. ― Отель ― это плохая идея, ― Вася поморщился. ― Там вся команда будет в баре. Ещё и подтянутся люди. Фанаты… Они же везде есть. Местные. Тебя будут ждать… ― закончить мысль Вася не успел, потому что автобус наконец остановился возле отеля, и притихшие было парни зашумели, понимаясь и разбирая вещи. Ощущение тепла от руки Зака исчезло, и Вася поспешил занять себя какими-то суетливыми мелкими действиями, лишь бы только не думать об этом и не сожалеть бездумно. И уж точно не позволять себе гадать, был весь Зак целиком таким горячим, как его ладонь. Друг за другом они выбрались из автобуса и через стеклянные двери вошли внутрь. Большая часть команды направилась к лифтам, но Вася не спешил. Он сделал вид, что ищет ключ-карту от номера, хоть и точно знал, в каком именно кармане она лежит. Когда на его плечо опустилась тяжёлая рука Зака, Вася вздрогнул от неожиданности и резко обернулся: ― Что случилось? ― Хочу пропустить остальных, ― он кивком указал на других игроков, всё ещё толпившихся у лифтов. ― Не хочу этих разговоров об упущенных возможностях. ― Я тоже, ― Зак согласился. ― Я хотел сказать, ― похоже, к нему постепенно возвращалась его общая разговорчивость и эмоциональность. ― Мы можем просто посидеть у меня в номере. Или у тебя. ― Можем, ― Вася согласился, но потом всё же признался: ― но я бы лучше куда-нибудь отсюда свалил. ― Куда? ― Зак всем своим видом выражал готовность следовать за Васей куда угодно. ― В ресторан, в бар, в клуб? ― Есть у меня одна мысль, ― Васю вдруг осенило. Раньше он бы сообразил быстрее, но в стрессе голова работала иначе. ― Сколько тебе нужно времени? ― Полчаса, ― Зак бросил взгляд на часы над стойкой портье. ― А какая мысль у тебя есть? ― Увидишь, ― Вася улыбнулся и добавил: ― обещаю, это точно безопасно. И там точно не будет посторонних. ― Я тебе доверяю, ― Зак улыбнулся, а Васю как будто с размаху в грудь ударило этой улыбкой. Оказалось, он успел чертовски сильно по ней соскучиться. Оказавшись в тишине и одиночестве гостиничного номера, Вася несколько минут просто стоял и смотрел на себя в зеркало. Из отражения на него в ответ смотрел мрачный и угрюмый мужчина с тяжёлым взглядом. Ничего общего с жизнерадостным весельчаком Заком, который даже сквозь усталость, разочарование и тяжёлое глубинное переживание находил в себе силы улыбаться. Они как будто с разных планет прибыли, хотя канадский Лаваль и российский Челябинск вполне могли считаться разными планетами. Вася встряхнул головой и невесело усмехнулся. Во времена его сопливого детства за такую причёску с него наверняка спросили бы на улице. А может, спросили бы и сейчас, вздумай он прогуляться по тёмным улицам суровой исторической родины. А за эти их посиделки с Заком в последнем ряду автобуса могли и в собственной команде предъявить. Вася с силой потёр лицо руками и принялся раздеваться. Время утекало сквозь пальцы, и от выделенного себе на сборы получаса осталось каких-то минут двадцать. Впрочем, что-что, а собираться быстро Вася умел лучше многих, а потому в назначенное время он уже стоял внизу, привалившись плечом к колонне. Приложение Яндекс такси обещало найти машину в течение трёх минут, и Васе уже не терпелось запустить поиск. ― Я здесь, я успел, ― Зак вынырнул из-за колонны и хлопнул его по плечу. Он часто дышал, и Вася не удержался: ― За тобой гнались? ― Нет, просто все лифты были заняты. Я по лестнице бежал. С последнего этажа, ― Зак снова улыбнулся, и в этой его улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти детское. ― Куда надо идти? ― Сейчас такси приедет, ― Вася бросил взгляд на экран. Бородатый юноша восточной наружности по имени Багир должен был подъехать с минуты на минуту. ― Только заедем в супермаркет сначала. ― Интересно, ― Зак сначала поправил шапку с логотипом команды, а потом вдруг поморщился, стянул её с головы и спрятал в карман. ― Я дурак, да? ― Немного, ― Вася усмехнулся, а потом накинул Заку на голову капюшон куртки. ― И постарайся не улыбаться хоть немного. Иначе нас раскроют. Зак не спорил, и это его покладистость порядком удивляла Васю, привыкшего, что его напарник всегда имел что сказать. Настолько всегда, что с тренировки вратарей их наставники уходили с гудящей головой, а Дмитрий Вячеславович всерьёз грозился приносить на раскатку скотч. Для Васи голос Зака успел стать привычным фоновым сопровождением. И сейчас, не слыша его, Вася заметно нервничал. Усевшись в такси, Вася тяжело вздохнул. Он даже себе самому не мог ответить, что именно он затеял. Не мог же он всерьёз признать, что замахнулся на роль спортивного психолога. Да и не в первый раз они проиграли. Почему именно сейчас в его груди зародилась настойчивая потребность утешить Зака, поговорить с ним, выслушать его и выговориться самому? Почему именно Зак? Почему именно он? Они ведь даже друзьями до этого вечера не были. Кому бы пришло в голову считать друзьями людей, конкурировавших за одно и то же место. Разве не был Зак для Васи самым главным соперником? Был. До этого дня был и соперником, и раздражителем, и бог весть кем ещё. Но одна-единственная игра в Челябинске что-то такое переломила у Васи в душе, и теперь Зак стал казаться ему тем человеком, который мог бы его понять. Ведь у них обоих оказалось чертовски много общего. Гораздо больше, чем Васе хотелось бы. ― Ты точно знаешь, куда мы едем? ― Зак нарушил молчание первым. ― Мне кажется, мы уже выехали из города. ― Я точно знаю, ― Вася усмехнулся. ― Я на этих улицах вырос. Ты же не потеряешься в этом своём Лавале? Я же правильно говорю? ― Правильно, ― Зак кивнул. ― Наверное, не потеряюсь. Хотя я уже давно там не был… Ну, чтобы гулять по городу, смотреть, что изменилось. Понимаешь? ― Понимаю. Вася действительно понимал. Он и сам не узнавал многие места и сомневался в своих воспоминаниях. Но дорогу к собственной квартире он пока ещё не забыл и в самое ближайшее время собирался пригласить Зака в святая святых. В супермаркете было людно несмотря на поздний вечер, но на них никто не обращал внимания. Вася на автомате двигался между рядами, наполняя тележку продуктами, которые не требовали дополнительных усилий, в то время как Зак просто крутил головой по сторонам, как ребёнок, которого вывели на прогулку. Зацепившись за эту мысль, Вася вдруг вспомнил, как утром Зак с таким же детским любопытством носился вокруг отеля в поисках кофейни. Он просто жить не мог без кофе, а значит, утром Васю ждало нечто подобное. Упаковка кофейных зёрен по цене крыла самолёта опустилась в тележку, а Васе в голову полезла какая-то совершенно романтическая муть про кофе в постель. С трудом отогнав от себя нелепые мысли, Вася расплатился на кассе, переложил покупки в пакет и посмотрел по сторонам, потому что Зак, до этого не отходивший от него ни на шаг, вдруг куда-то подевался. Обнаружилось это улыбчивое недоразумение возле автомата, доверху наполненного дурацкими китайскими игрушками чудовищных кислотных расцветок. ― Зак, ты серьёзно? ― Вася приблизился к автомату, чтобы увидеть, как механическая рука захватила небесно-голубого ― в цвет джерси Динамо ― монстра с кривой зубастой улыбкой, потащила к краю ящика, но в самый последний момент уронила. ― Мы можем просто купить… ― Но так же интереснее, ― Зак снова взялся за манипулятор, но на этот раз металлические щупальца даже не зацепились за игрушку. После ещё нескольких неудачных попыток Зак вынужденно отступил: ― Не получается. Но жалко его здесь оставлять. Он чем-то похож на нас… В груди Васи в очередной раз что-то натянулось и со звоном разорвалось в клочья. Зак разглядел схожесть с ними в шерстяных китайских уродцах, и это было так нелепо, так странно и так трогательно одновременно, что он только и нашёлся, что сунуть Заку в руки пакет, мол, подержи, и самому встать к автомату. Ни с первой, ни с пятой, ни даже с десятой попытки ему не удалось зацепить это проклятое голубое чудовище, но Зак нервно топтался рядом, кусал губы ― и Вася просто не мог позволить себе сдаться. Он сбился со счёта, с какой попытки ему всё-таки удалось подцепить это зубастое недоразумение, но игрушка наконец упала вниз, и Зак тут же рухнул на колени, чтобы поскорее её достать. ― Спасибо, ― Зак только что не сиял. Да он победам их общим меньше радовался, чем этому кусочку меха. И в любой другой день Вася непременно сказал бы Заку об этом, но точно не в этот раз. Поэтому он просто забрал у Зака пакет с покупками и неловко дёрнул плечом: ― Не за что. Пойдём, здесь недалеко. Дом, где располагалась Васина квартира, когда-то считался дорогим и престижным. Сейчас, конечно, появились другие здания, более современные и дорогие, но кое-какие атрибуты жилья не для всех всё ещё сохранились. Чтобы попасть в квартиру, им пришлось преодолеть калитку, тяжёлую металлическую дверь в подъезд и ещё одну дверь, отделявшую общий коридор от лифта. Магнитные замки и домофон, конечно, уже не работали, но кого и когда в России это удивляло? ― А что здесь? ― Зак остановился в шаге от двери и с удивлением взглянул на Васю, доставшего из кармана куртки ключи. ― Ты арендовал квартиру? ― Нет, это моя собственная, ― Вася открыл дверь и отступил, жестом пригласив Зака войти первым. ― Будь моим гостем. ― Ого! ― Зак не смог сдержать удивление. Переступив порог, он сделал несколько шагов, повёл носом и вдруг оглушительно чихнул. ― Будь здоров! ― Вася закрыл дверь на замок изнутри, неаккуратно сбросил ботинки на коврик у входа и прошёл вглубь квартиры, чтобы открыть окна на проветривание. ― Мама, наверное, давно уже не заезжала. Я иногда прошу её заглядывать… ― Круто, ― оценил Зак, оглядевшись по сторонам. ― У тебя есть квартира, в которой ты живёшь… сколько? Четыре дня в году? ― Больше, ― возразил Вася, но всё же уточнил: ― не намного, конечно… Но я летом приезжаю сюда к родителям, на праздники какие-то… Не буду же с ними на одних квадратах толкаться. ― Наверное, ― Зак наконец догадался снять куртку. ― А в отеле ты тогда зачем остаёшься, если у тебя свой дом есть? ― Так удобнее, ― Вася не стал говорить, что один бы он в эту квартиру не поехал. Потому что в прошлом году он жил здесь с женой и сыном. И в позапрошлом. И до этого. А теперь он даже не был уверен, что Вика позволит ему забрать ребёнка в гости к бабушке с дедушкой. Да и сам Макс мог уже не захотеть. Впрочем, мысли о Вике и Максе сейчас казались совершенно лишними, неуместными и даже неправильным. ― Тебе не нравится быть здесь одному? ― Зак, похоже, успел уловить смену выражений на его лице, а потому вопрос задал очень правильный и конкретный. ― Вроде того, ― немного помолчав, Вася всё же принял решение ответить что-то максимально близкое к истине. ― Много воспоминаний о том, чего… уже никогда больше не будет. ― Да, ― Зак вдруг снова помрачнел. ― Я не мог правильно сказать, что я чувствую, но ты смог. Воспоминания о том, чего уже никогда больше не будет. Весь сегодняшний день, вся игра… Это почти то же самое. И я жалею, что вышел сегодня на лёд. Если бы ты встал с самого начала… ― Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой, ― довольно жёстко прервал Зака Вася, хоть ещё недавно и сам думал схожим образом. ― Мы не решаем, кто выйдет, а кто будет страховать. Для этого у нас тренер есть. Пусть его голова болит, как надо было сделать правильно. А мы… Мы сделали всё, что смогли. Просто смогли сегодня немного. ― Но ты всё равно смог больше, ― Зак никак не хотел заканчивать парад самобичевания, и у Васи даже руки зачесались, так сильно ему захотелось Зака встряхнуть, выдернуть из этого очевидно губительного состояния. Он резко повернулся к Заку и, глядя глаза в глаза, выдохнул: ― Прекрати, Зак. Просто перестань уже. Всё закончилось! Игра закончилась, мы проиграли. Это неприятно, но это не конец света! В какой-то момент их лица оказались слишком близко друг к другу. Вася мог видеть каждую ресничку, каждую точку на радужке, каждую мелкую неровность кожи, каждую трещинку на губах. ― Почему ты злишься? ― губы Зака зашевелились, высвобождая слова. ― Ты считаешь, что я виноват? Да? Это правильно, я виноват… ― Перестань, ― Вася подался ещё ближе. Теперь их дыхание смешивалось, но ни один даже не подумал отстраниться и отступить на безопасное расстояние. ― Я хотел бы тебя обвинить, да. Это было бы проще всего. Но я уже не хочу. Мне неприятно видеть, как ты сам себя винишь… Я хочу, чтобы ты перестал… Окончание фразы смазалось, когда на мгновение Зак качнулся вперёд ― и его губы скользнули по губам Васи. Это прикосновение не продлилось и секунды, но даже его хватило, чтобы Васю обожгло. Горячая волна прокатилась по всему телу, безжалостно выжгла не только нервные окончания, но и мозг, потому остановиться Вася не захотел. Он точно смог бы, он и не такое мог. Но он просто не захотел. Потребовалось немало времени, чтобы в выжженой пустыне Васиного сознания зародилась мысль, что Зак и сам не собирался останавливаться. Словно то, что сейчас происходило в полумраке кухни одной челябинской квартиры, было единственным нормальным и правильным развитием событий. Настолько правильным, что Вася даже не вздрогнул, когда горячая ладонь Зака скользнула по его шее, чтобы остановиться на затылке и сжать отросшие волосы. Всё испортил чёртов пакет с продуктами, забытый на одном из стульев. Когда он рухнул на пол, Зак дёрнулся и витиевато выругался по-французски. ― Блять, ― Вася понятия не имел, что именно Зак сказал, но, по существу, был с ним принципиально согласен. ― Блять, ― Зак повторил без всякого акцента, потому что за те несколько лет, что он провёл в русскоязычном окружении, ругаться он научился виртуозно. ― Я чувствую себя идиотом, ― он наконец разобрался в чувствах, что его переполняли. ― Я должен был спросить… ― Я бы тебе врезал, ― Вася даже в страшном сне представить не мог, как о таком спрашивать. То есть, да, конечно. Когда он только начинал встречаться с будущей женой, он спрашивал. И вообще осторожничал, чтобы не оттолкнуть и не спугнуть. И с другими женщинами он всегда действовал издалека, чтобы сразу понять, каковы его шансы. Но то с женщинами. Зак со своими ста восьмидесяти шестью сантиметрами роста и восьмидесяти пятью килограммами веса не имел с женщинами ничего общего. ― Но ты же не врезал, ― справедливо заметил Зак и первым присел, чтобы собрать разлетевшиеся по всей кухне упаковки и баночки. ― Так ты и не спросил, ― Вася позволил порыву взять над собой верх, протянул руку и теперь уже сам погладил Зака по шее и затылку. ― Но я как-то иначе представлял сегодняшний вечер. ― Я тоже, ― Зак облизал губы. ― Но это странным образом работает. Я уже не помню, почему мы сюда приехали. Я могу думать только о том, что я тебя поцеловал. ― Ты меня? ― насмешливо уточнил Вася, который уже не мог уверенно сказать, кто из них стал инициатором. Может быть, учитывая все обстоятельства их детства, юности и мировоззрения, первым действительно был Зак. Но Вася был уверен, что в этом поцелуе вёл он. ― Ты не помогаешь, ― Зак наконец собрал всё с пола и неаккуратно сгрузил на стол. ― Ты должен сейчас махать руками, кричать, лезть в драку. Иначе я ничего не понимаю в этой жизни. ― Извини, что-то не хочется, ― Вася развёл руками, а потом резко сменил тему: ― Хорошо, что я бутылку отдельно поставил. Сейчас бы пришлось с пола собирать. Налить тебе? ― Налей, ― Зак устроился за столом и принялся перебирать упаковки. ― Может, виски поможет. ― Чтобы виски начал помогать, нужно больше, чем пол-литра на двоих, ― Вася плевать хотел на правила употребления алкогольных напитков, а потому разлил вровень с краем стаканов. ― Если вдруг ты хочешь, чтобы я вылетел из команды, я могу ещё купить. ― Вместе и вылетим, ― Зак со всей осторожностью поднял наполненный до краёв стакан и сделал маленький глоток. ― Я уже достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за свои поступки. ― Тогда помним про ответственность, ― Вася сделал глоток побольше. Виски на голодный желудок был плохой идеей в любом количестве, но Вася только мужественно выдохнул и долил в себя ещё половину стакана. Впрочем, ещё до того, как алкоголь вступил в реакцию с его организмом, в голову уже было шумно и пусто. И виной тому стал спонтанный, совершенно невероятный и такой волнующий поцелуй. С Заком. Где-то в своей жизни Вася точно свернул не туда, иначе как бы он здесь оказался. ― У тебя такое лицо, как будто кто-то только что умер, ― Зак физически не мог долго молчать. Иногда Васе казалось, что Зак вообще не мог молчать, что ему для нормального функционирования нужно было производить хоть какой-то звук. И лучше всего при этом куда-то бежать. Как он вообще оказался вратарём? Он же должен был с ума сойти в воротах, пока игра разворачивалась где-то в другом месте и без его участия. Наверное, именно поэтому он и выходил так часто из ворот, чтобы хоть немного выплеснуть энергию, бушевавшую у него внутри. ― Разве что моя репутация гетеросексуала, ― Вася облизал губы и окинул наконец взглядом стол, чтобы съесть уже наконец хоть что-то. ― Хочешь выпить за её светлую память? ― Справедливости ради, не только твоя, ― Зак ухмыльнулся и демонстративно глотнул виски. ― Но нам не обязательно об этом… информировать. ― Пожалуй, ― согласился Вася, но не успел ничего добавить, потому что его телефон, оставленный в кармане куртки, вдруг решил напомнить о себе пронзительной трелью. ― Кому там я понадобился? ― Может, не отвечать? ― тут же предложил Зак, бунтарь и авантюрист, но Вася только головой покачал: ― Чтобы нас потом с полицией искали? Или выпускали только под конвоем? Он принёс телефон на кухню, принял вызов и поставил на громкую связь. Из трубки сразу же зазвучал до отвращения бодрый голос Виталика: ― Вася, а ты куда делся? Я уже даже на ресепшен сходил, номер комнаты твоей узнал. Стучал, стучал… ― Куда я могу деться в Челябинске? ― Вася закатил глаза. ― Домой я поехал. Вернусь поздно. ― Точно! Я и забыл, что ты местный, ― Виталика ответ Вами устроил целиком и полностью. ― Ладно тогда, отдыхай. А мы будем Зака искать. Он тоже куда-то запропастился и никому ничего не сказал. ― Он же не маленький мальчик, ― Вася нахмурился. ― И он играл здесь целый год, наверное, тоже куда-то пошёл или поехал… Встретиться с кем-то или типа того. ― Думаешь? ― Виталик немного помолчал, а потом всё же не удержался от вопроса: ― Он сильно переживает, да? ― Переживает, ― Вася не решился давать оценку силе чувств своего партнёра. ― Мы все переживаем. Это нормально. Проигрывать никому не нравится. ― Это понятно, ― Виталик не стал спорить. ― Просто у него такое лицо было… когда вы менялись. И потом, когда он смотрел со скамейки. И в раздевалке…Я его раньше таким злым никогда не видел. ― Мне кажется, у тебя просто воображение разыгралось, ― Вася разговаривал с Виталиком, но всё это время внимательно следил за выражением лица Зака. Тот мало что понимал из разговора, но наверняка уловил, что речь шла о нём. ― Тогда ладно. Не хотелось бы, чтобы наши вратари конфликтовали и не ладили друг с другом, ― Виталик как будто время тянул, и Васю уже порядком утомил этот разговор. ― Мы ладим, можешь не сомневаться, ― Вася потянулся через стол и накрыл своей рукой руку Зака. Тот отреагировал мгновенно, повернул руку ладонью вверх и тоже сжал пальцы. В одну секунду прикосновение превратилось из дружеского в интимное и многозначительное. ― Ладно, мне надо идти, Виталик. Меня ждут. Утром увидимся. Свободной рукой Вася нажал на иконку завершения вызова и кратко пояснил для Зака: ― Наша команда нас потеряла. А ещё Виталик волнуется, что ты был очень зол сегодня. И это… угроза для жизни. Моей. ― В каком-то смысле, ― Зак внимательно смотрел на их руки, как будто не до конца понимал, как оказался в этом месте и в этом состоянии, но разрушать момент не спешил. ― Если ты сомневаешься… ― Уже нет, ― Вася допил остатки виски и со стуком поставил стакан на стол. ― Всё, что здесь было, здесь и останется. Просто… такой день. Тяжёлый. ― Да, ― после недолгого молчания Зак согласился. ― Просто такой день. Мне это нравится. Вася не мог сказать наверняка, кто из них потянулся за поцелуем первым на этот раз, потому что они встретились на полпути ― и теперь всё изменилось. Было ли дело в алкоголе или в пресловутом «разговоре на берегу», но им обоим стало существенно проще действовать и принимать решения. Страх переступить черту испарился, оставив после себя волнительное послевкусие, которое будоражило кровь, но не отталкивало. Вася с любопытством первооткрывателя исследовал губы Зака, его рот, изучал его лицо и шею, прислушиваясь к своим ощущениям, смакуя чужой вкус на языке. Его руки жили собственной жизнью, уверенно двигаясь под одеждой Зака, впервые прикасаясь к его телу не для дружеского объятия. ― Такой худой, ― пробормотал вдруг над ухом Зак, и Вася засмеялся от неожиданности: ― Ты много болтаешь. ― Тебе это мешает? ― Заку непременно нужно было это выяснить, но Вася не мог ответить ему однозначно. Когда-то на старте их взаимоотношений мелькнула в его голове шальная мысль, а не болтает ли Зак и в постели столько, сколько на льду, на скамейке или в раздевалке. Но тогда Вася и подумать не мог, что сможет проверить это на личном опыте. Справедливости ради, сейчас, в отличие от всё того же начала сезона, Зак уже не раздражал, и даже его неуёмная разговорчивость воспринималась как неотъемлемая часть личности. Яркой, живой, привлекательной личности. Сам Вася был совершенно другим. Ему трудно было находить слова, даже когда обстоятельства требовали. Он предпочитал наблюдать со стороны, молчать и слушать. Но Зак ждал ответа, и Вася позволил себе быть откровенным настолько, насколько это возможно: ― Уже нет. Не отвлекайся... По-хорошему, нужно было что-то решать с местом. Не на кухне же им, в самом деле, продолжать. Распалённое воображение бросило в мысли Васи картинку с полураздетым Заком, разметавшимся прямо на каменной столешнице, и тому на секунду показалось, что температура воздуха подскочила в разы. Словно они вдвоём оказались в эпицентре пожара. Нет, ядерного взрыва. Внутри солнечного ядра. ― Где у тебя кровать? Или диван? Ковёр? Я не знаю, ― Зак то ли лучше себя контролировал, то ли просто устал ждать инициативы от хозяина дома. Но вопрос он задал очень своевременный, и Вася встряхнул головой, чтобы хоть немного очистить мысли и вспомнить, что из перечисленного было ближе всего. ― Люблю, когда ты так делаешь, ― внезапно охрипшим голосом прошептал Зак, а Васю снова обдало жаром. Хуже всего было то, что он даже не понял, что Зак имел в виду. Не понял и спросил растерянным, но таким же преступно хриплым голосом: ― Делаю как? О чём ты? ― Твои волосы, ― Заку, похоже, сейчас катастрофически не хватало его английского, чтобы строить длинные и связные предложения. Вместе этого он вплёл пальцы в волосы на затылке Васи и слега потянул, вынудив того запрокинуть голову. ― Я давно хотел так сделать. На долю секунды у Васи потемнело в глазах. Давно хотел так сделать? В смысле? Что это значило? Как это надо было понимать? Давно ― это сколько? Вопросы, вертелись у Васи в голове как на карусели, но вслух не один из них так и не прозвучал, потому что весь эфир занимал Зак, умудрявшийся одновременно и целовать его, и говорить. ― Тебе так красиво с этими волосами. Ты похож на русские иконы... ― Что ты несёшь, Зак? ― Вася поперхнулся смешком, потому что ну куда ему было до икон. И вообще, что за хрень лезла в голову Зака в такой момент? Разве сейчас они не были максимально далеко от бога, если тот, конечно, существовал в том или ином виде? ― Это комплимент, ― пояснил Зак, даже не оторвавшись от Васиной шеи. ― Я давно хотел сказать... Но ты бы стеснялся. Почему ты стесняешься? ― Я не стесняюсь, ― Вася не был уверен, что язык слушался его достаточно, чтобы слово прозвучало правильно. Ему вообще с трудом давался выбор слов на английском сейчас, когда мыслительный центр переместился ниже ремня джинсов. ― Я просто... Чёрт бы тебя побрал, Зак! Мы можем это потом обсудить? Я плохо соображаю. ― Я тоже, ― Зак, по всей видимости, проникся отчаянием, сквозившим в Васином голосе, и сосредоточился на его шее и ключице. Вася с огромным трудом собрал в кучку разбежавшиеся мысли и мягко отстранил Зака от себя: ― Ты хотел диван. ― Я хотел тебя. Но диван ― это хорошо, ― Зак улыбнулся совершенно пьяной улыбкой, и Вася на долю секунды решил, что в их виски что-то такое было. Запрещённое. Иначе с чего бы вдруг их обоих так торкнуло? О том, что именно Зак сказал, Вася себе думать запретил. Просто поставил блок, скомкал и спрятал где-то очень глубоко и эту короткую фразу, и её смысл. Он пообещал себе вернуться к ней позже. Когда-нибудь. Но точно не сейчас. На диван они оба рухнули, потому что в самый последний момент Вася умудрился зацепиться за край ковра. Обычно он помнил о нём и каждый раз обещал себе куда-то этот ковёр убрать или закрепить его край, но постоянно находились более важные дела. Однако стоило признать, что это нелепое падение уберегло их обоих от неловкости, которая непременно должна была последовать при попытке разместиться друг относительно друга и избавиться от остатков одежды. Впрочем, этой самой одежды осталось всего ничего, и теперь Вася ощущал исходивший от Зака ровный жар собственной кожей. Впрочем, отчётливо Вася ощущал не только жар, но и очень однозначную твёрдость под собственным животом ― свидетельство того, что происходящее между ними при всей своей странности оставалось полностью добровольным и настоящим. Искренним. Сознание Васи обожгла мысль, что едва ли не впервые в жизни он без лишних слов, без дополнительных вопросов понимал, что его хотят. Его самого бросило в жар от волнения и какого-то юношеского нетерпения. Впервые со времён подросткового гормонального шторма Вася утратил уверенность в себе, как минимум, в том, что его хватит надолго. Он не представлял, как собирался продержаться хоть сколько-нибудь, когда Зак прижимался к нему, двигался, часто и хрипло дыша. Как будто и сам утратил контроль над собой и своими желаниями. Вася с усилием перенёс вес своего тела на одну руку, а другую просунул между их с Заком телами. Пришлось немного повозиться, прежде чем Вася смог приноровиться и даже найти относительно удобное положение, чтобы начать действовать. Зак сначала вздрогнул под ним, а потом как-то извернулся, чтобы обхватить Васю за плечи и шею. Его пальцы беспокойно блуждали по затылку, тянули за волосы, вжимались в спину с такой силой, что наверняка должны были остаться следы. Будь Вася трезвый, он бы непременно задумался об осторожности. Он бы вспомнил, как мало приватности бывало в раздевалках и подтрибунных помещениях и как много шуток парни отпускали, стоило им только заподозрить происхождение следов. Но в крови гуляла термоядерная смесь адреналина, эндорфина и виски, а потому Вася только кусал губы, когда ласки Зака становились совсем уж болезненными. Вася впервые не думал о том, достаточно ли он нежен или аккуратен. Он не боялся сделать больно, не заботился об удобстве, не отслеживал чужие эмоции по выражению лица. Он просто наслаждался каждым моментом этой спонтанной близости и чувствовал, как сильно это нравится Заку. Даже без проникновения они смогли ненадолго синхронизировать не только движения, но и эмоции, ритм дыхания и биения сердца. Неудивительно, что и накрыло их обоих практически одновременно. Вася тяжело опустился на Зака, прижался щекой к его груди и позволил себе несколько мгновений просто дышать и слушать. Сердце Зака частило, билось оглушительно и сильно, в унисон с ударами пульса, что до сих пор отдавались у Васи в висках. Наверное, им стоило подумать о том, как вести себя дальше. Подумать элементарно о том, как подняться и привести себя в порядок, не изнывая слишком уж откровенно от неловкости. Но Вася всеми силами оттягивал этот момент, бездумно водя по груди Зака влажными липкими пальцами. ― У меня в голове сейчас пусто, ― Зак первым нарушил тишину, но Вася даже не удивился. И даже шевелиться не стал, жадно ловя последние отголоски удовольствия и приятной расслабленности. ― Я не знал, что может быть так… с тобой. ― Никто не знал, ― Вася вздохнул. ― Я тоже про себя не знал… Что вот так могу. Васе стоило бы признать, что он до сих пор не осознал, что только что произошло между ним и Заком. И как они умудрились пройти путь от соперников до любовников за какие-то несколько месяцев. Как выяснилось, Васе не так уж и много надо было, чтобы проникнуться к Заку чувствами, отличными от досады и раздражения. Конечно, самим Заком могло управлять любопытство или внезапно обострившееся одиночество, но Вася совершенно не желал разбираться в его мотивах. Он хотел ещё немного полежать вот так, кожа к коже, погреться в тепле тела Зака и забыть, что с недавних пор он тоже был один. Впервые за долгое время по-настоящему один. ― А кровать здесь есть? ― Зак, видимо, устал лежать без движения. Да и вряд ли ему было удобно. Сейчас, когда эйфория схлынула, Вася тоже начал чувствовать дискомфорт, потому что его диван был создан для красоты, а не для комфорта двух взрослых крупных мужчин. ― Есть, мы просто до неё не дошли, ― Вася с трудом заставил себя подняться на руках, а потом кое-как повернуться и устроиться на краю дивана. Зак тут же сел и попытался прикрыться джинсами. ― Душ тоже есть. Надо? ― Надо, ― Зак оставил в покое джинсы и осторожно потрогал сначала свой живот, покрытый тонкой липкой плёнкой, а потом плечо Васи: ― Очень больно? Я, наверное, должен извиниться… ― Иди к чёрту, Зак, ― Вася вдруг разозлился. ― Я не хрустальный. Ничего со мной не будет от пары царапин. ― Хорошо, ― Зак вдруг наклонился и поцеловал Васю в плечо. ― Я не хотел тебя злить. Если я тебя раздражаю… Вася не дал ему закончить, потому что точно не смог бы ответить честно. Зак действительно сейчас его раздражал. Но не самим фактом своего существования, а виноватым видом, взволнованностью и излишним трепетом. Как с барышней, ей-богу. Вася себя к барышням не относил, а потому хотел оставить всё как было: просто, искренне и без затей. И чтобы вернуть это ощущение, Вася за подбородок поднял лицо Зака к себе и поцеловал. Жёстко поцеловал, почти больно. Так, чтобы до Зака наконец дошло, что Вася чувствовал в этот момент. Когда поцелуй завершился, у Васи на языке осел вкус крови. Зак облизал губы и спросил уже совершенно нормальным тоном: ― У тебя в ванной нет каких-нибудь секретов, которые мне надо знать? Не хочу гадать, как открыть кран. Знаешь, как в некоторых отелях… ― У меня всё банально и без фантазии, ― Вася усмехнулся. ― Полотенце бери любое, они все чистые. Я пока… разберусь тут. В последний момент Вася проглотил все возможные упоминания постели, которые рвались с его языка, потому что всё ещё опасался Зака спугнуть. С того сталось бы засобираться обратно в отель среди ночи. А у Васи на него были совершенно иные планы. Пока Зак плескался, Вася успел не только перестелить постель, но и собрать одежду, устилавшую путь из кухни в гостиную, убрать в холодильник остатки еды, вымыть посуду и выбросить мусор. Когда Зак появился на пороге ванной комнаты, весь в клубах пара, как демон преисподней, Вася не удержался. Он подошёл к Заку вплотную, скользнул по его губам быстрым поцелуем и тихо охнул, когда Зак в ответ его укусил. ― Не пачкай меня! ― Зак поправил полотенце, туго обёрнутое вокруг бёдер, и скрестил руки на груди. ― И не дразни. Мы должны хоть немного поспать. ― В самолёте поспишь, ― Вася усмехнулся, игриво толкнул Зака плечом и протиснулся мимо него в ванную, где в воздухе всё ещё висел раскалённый водяной пар. Вася едва заставил себя не спешить, чтобы совсем уж не потерять лицо перед Заком. Тот должен был знать, что Вася себя контролирует и может держаться в рамках, если нужно. От горячей воды и геля для душа кожу защипало, но Вася только стиснул зубы и позволил тугим струям воды хлестать по его спине. Уже потом, глядя в зеркало, Вася признался себе, что всерьёз гордится своими ранениями. Красные, заметно припухшие царапины, некоторые даже со следами запёкшейся крови, служили подтверждением того, что Вася смог произвести впечатление и доставить удовольствие. Зак глубоко и ровно дышал, разметавшись на постели. Вася позволил себе немного постоять в дверях, чтобы просто посмотреть. Потом, правда, он опомнился, завёл несколько чертовски ранних будильников на своём телефоне и уже в самый последний момент решился и сделал одну-единственную фотографию. Улёгшись в постель и погасив ночник, Вася ещё какое-то время просто лежал и невидящим взглядом смотрел в потолок. Снаружи жил своей жизнью, глухо шумел когда-то родной, а теперь просто один из многих город. А рядом, только руку протяни ― и коснёшься, спал сном младенца Зак. Тот самый Зак, Закари Фукале, канадский легионер, подписанный в Динамо-Минск за совершенно безумные деньги. Тот самый Зак, что легко и непринуждённо завоевал не только симпатии команды, но и их общее уважение, что покорил всех без исключения болельщиков и незаметно вытолкнул Васю из рамки, заняв место основного вратаря. Тот самый Зак, что сегодня вечером дрогнул под давлением и пропустил слишком много шайб. Тот самый Зак, что переживал поражение в матче как конец света. Тот самый Зак, что в клочья изорвал Васе спину, пока их тела дрожали от удовольствия. ― Сладких снов, Зак, ― тихо проговорил Вася, прежде чем наконец закрыть глаза и позволить себе провалиться в темноту, которая, впрочем, приняла его совсем ненадолго. Васе показалось, что он и часа не проспал, когда прямо над ухом раздался до тошноты бодрый и жизнерадостный голос Зака: ― Василий! Василий, у тебя телефон орёт! ― И тебе доброе утро, ― Вася сел в постели, дотянулся до телефона и выключил будильник. За окном была всё та же беспросветная темнота, но Вася усилием воли подавил соблазн рухнуть обратно в постель. Им обоим нужно было успеть вернуться в отель, чтобы собрать свои вещи и показаться на завтраке. ― Доброе, ― Зак отозвался неожиданно растерянно. Вася обернулся через плечо и тоже не сразу понял, что именно произошло: ― Что случилось? ― Твоя спина, ― пальцы Зака робко коснулись самой глубокой царапины. ― Это пугающе выглядит. ― Значит, мы не будем никому показывать, ― меньше всего Вася хотел зайти на новый виток разговоров о вине и прощении. Он спустил ноги с постели и вздрогнул, когда ступни коснулись холодного пола. ― Будешь кофе? ― Буду. А у тебя есть? ― Зак мгновенно оживился. ― Есть, я вчера купил для тебя, ― Вася кивнул. Он быстро оделся, потому что за ночь квартира успела остыть, и направился на кухню, чтобы включить кофемашину. Зак появился через минуту, встал за спиной и вдруг обнял Васю, сцепил руки на его животе, а подбородком уткнулся в плечо. ― Ты очень странный, Василий, ты знаешь это? ― Не вижу ничего странного. Вот то, как ты меня называешь, ― это реально странно, ― Вася давно заметил, что у Зака не складывалось с кратким формами славянских имён. Всех членов команды Зак называл исключительно полными именами, из-за чего Вася чувствовал себя крайне странно. Особенно сейчас, когда они вроде как переспали. Постель ― не повод для знакомства. ― А как надо? ― Зак нахмурился. ― Вася? Я правильно сказал? ― Правильно, ― Вася окончательно перестал понимать, что творилось в голове у этого человека. Если он с самого начал знал, как надо, то почему продолжал этот цирк с полными именами? ― Просто ты так представился… Василий… и что-то там ещё, я не запомнил. Имя отца? ― пояснил Зак, и в одно мгновение всё встало на свои места. Вася даже засмеялся от облегчения, потому что они оба оказались в плену воспитания и менталитета. При первом знакомстве, максимально официальном, Вася и правда представился полным именем. А Зак, воспитанный в духе уважения личных границ и бережного отношения к людям, решил, что только так и надо обращаться. Ещё и переживал небось, что не мог отчества запомнить и выговорить. ― Ладно, не бери в голову, ― Вася вдруг подумал, что мог бы просто привыкнуть. В конце концов, Зак был не единственным, кто упорно называл его полным именем даже тогда, когда вся пятнадцатитысячная арена скандировала “Вася! Вася! Вася!” Кофемашина наконец запустилась, нагрелась и ровно загудела, готовая к работе. Вася подставил чашку и без всякой задней мысли нажал на кнопку “лунго”. ― О-о-о, ― удивлённо протянул Зак. ― Разве ты тоже любишь такой кофе? Я думал… ― Это тебе, ― Вася чуть повернул голову, чтобы видеть Зака и ту череду эмоций, что сменялась на его лице со скоростью стёклышек в калейдоскопе. ― Я утром не завтракаю и кофе не пью. ― То есть, ты просто откуда-то знаешь, какой кофе люблю я, ― наконец выразил своё замешательство Зак, но продолжение его мыслей Васю удивило: ― Ты знаешь, что я люблю. И ты помогаешь мне, хотя ты не должен. И это… не выгодно для тебя. Я занял твоё место. И ты должен был радоваться вчерашнему дню… ― Зак, прекрати, ― Вася дёрнулся, чтобы освободиться из объятий, но Зак стиснул руки так сильно, что даже рёбра заныли. ― Ты заботишься обо мне, а я… Я даже не знаю, как тебя правильно называть, чтобы тебе было приятно, ― Зак тяжело вздохнул. ― Я тебя не заслуживаю. ― Иди на хер, Зак! ― в сердцах Вася выругался по-русски, но Зак уже слишком много времени провёл в этой части света и матом ругался не хуже любого местного. И уж точно понимал его на слух. ― Сам туда иди, ― Зак огрызнулся немного по-детски и продолжил: ― Я просто хочу понять, что у тебя здесь и здесь, ― он наконец ослабил хватку и ткнул пальцем сначала Васе в лоб, а потом в грудь. ― Зачем ты всё это делаешь? ― В душе не ебу, ― Вася всё ещё злился, но признавал, что Зак имеет право на недоумение и непонимание. ― Нет у меня для тебя ответа никакого. ― Ладно, ― в конце концов Зак сдался и отступил. Вася поспешно сунул его в руки чашку с кофе и попытался переменить тему: ― Нам надо уже ехать, если мы не хотим проблем. ― Конечно, ― Зак обхватил чашку ладонями. ― Дай мне пару минут. Вася поспешил уйти из кухни, чтобы наедине с собой собраться и вернуть своим мыслям ясность. Вся эта история с Заком зашла слишком далеко. Да, они переспали, но Вася надеялся, что за этим не последует никаких существенных изменений в их отношениях. Они должны были остаться напарниками, лучшей вратарской линией по версии фанатов клуба, приятелями, да кем угодно, но только не близкими людьми. Теми самыми, кто в курсе привычек, вкусов и предпочтений друг друга, кто точно знает, когда лучше поговорить, а когда вместе помолчать, кто на уровне интуиции чувствует, как прикоснуться, чтобы сделать приятно. Должны были, но что-то пошло не так. Чтобы отвлечься и занять руки, Вася ещё раз прошёлся по всем комнатам, поправил покрывало на постели, проверил диван, чтобы на нём не осталось лишних следов, собрал мусор, чтобы выбросить его по пути, в то время как Зак зависал где-то на кухне и варился в собственных сложных мыслях. ― Ты готов? ― Вася не выдержал первым, заглянул на кухню и увидел, что Зак стоял у окна и смотрел в темноту. ― Что? Ты в ужасе? Ты жалеешь? Ты злишься? Что я сделал не так? ― Я боюсь, ― Зак даже не обернулся. ― Я боюсь, что как только мы выйдем из этой квартиры и сядем в такси, всё вернётся на круги своя. Что ты станешь меня избегать, чтобы никто ничего не подумал. Что вернётся это напряжение. ― А ты сам не собираешься меня избегать? ― Вася приблизился и замер за плечом Зака. Теперь они оба отражались в стекле, и, надо признать, получившаяся картинка производила сокрушительный эффект. ― Не собираюсь, ― Зак покачал головой. ― Но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. ― У меня уже проблемы, ― Вася вздохнул и теперь уже сам обнял Зака со спины, сцепил руки на его животе и прижался лбом к его затылку. ― Давай мы просто не будем усложнять. Сейчас нам нужно вернуться, у нас завтра игра. А дальше… посмотрим. ― Хорошо, ― Зак ненадолго закрыл глаза и расслабился, позволив Васе удерживать его и давать опору. Конечно, это было нелегко, но Вася справился. ― Вызывай своё такси. Только теперь я заплачу. ― Иди в задницу, Зак, ― Вася не удержался и мстительно укусил Зака за шею. Укусил вроде легонько, но всё равно достаточно, чтобы на коже остался красноватый след его зубов. Наверное, ему следовало бы извиниться или хотя бы устыдиться собственных действий, но Вася ощутил только чувство глубокого удовлетворения от одной только мысли, но на теле Зака остался его след. Ну и что, что маленький и недолговечный. Главное, что он был, и они оба об этом знали. В такси на всю работала печка, а ещё удушающе пахло восточными благовониями. Зак почти сразу же уткнулся лицом Васе в плечо и очень скоро заснул. Васе ничего не оставалось, кроме как осторожно его придерживать и следить за дорогой. В лобби отеля они разошлись как раньше, когда их общие воспоминания ограничивались раскатками, тренировками и командными ужинами. Оказавшись в номере, Вася торопливо собрал вещи и привёл себя в порядок. Тёмные круги под глазами выдавали недостаток сна, но Вася рассчитывал добрать своё в самолёте. Когда он спустился вниз, чтобы сдать ключ-карту, в лобби уже болталась без дела большая половина команды, но Зака нигде не было видно. ― Ночка бурная выдалась, да? ― Сэм подкрался к нему почти бесшумно и с силой похлопал по спине. Каждая царапина тут же отозвалась болью, и Вася едва удержался, чтобы не скривиться. ― Обычная, ― он обернулся и даже смог выдавить улыбку. ― Когда мало времени, приходится чем-то жертвовать. ― Понимаю, ― Сэм улыбался искренне. ― Мы в такой хороший ресторан ходили. Жаль, что тебя и Зака не было. Вы много потеряли. ― В другой раз обязательно, ― тут же пообещал Вася, отогнав от себя мысль, что с большим удовольствием сходил бы в ресторан с Заком вдвоём. Просто чтобы показать ему свои любимые места, дать попробовать самые вкусные блюда и поговорить на темы, интересные исключительно им двоим. ― Автобус подъехал, грузимся! ― донеслось до Васи, и он перевёл Сэму: ― Нужно уже идти. Автобус здесь. ― Отлично. Возьми сумку Зака, он её оставил и за кофе пошёл, ― Сэм кивком указал на сумку, которую нужно было захватить, и ушёл как ни в чём не бывало. Как будто носить вещи за Заком входило в круг Васиных прямых обязанностей. В автобусе Вася уже привычно расположился в самом дальнем ряду кресел и приготовился подремать, но не успел даже пары минут посидеть, как услышал взрыв смеха своих сокомандников. Пришлось открыть глаза, чтобы увидеть, что такими эмоциями парни приветствовали появление в автобусе Зака. Тот с широкой улыбкой шёл по проходу, держа в руках картонную подставку с двумя стаканчиками и крафтовый бумажный пакет. Вася даже подумать ничего не успел, как Зак добрался до него и сунул подставку ему в руки: ― Подержи, я куртку сниму. ― Эй, Зак! А нам? А нас ты угостить не хочешь? ― донеслось до них с разных сторон и на разных языках, но Зак никак не отреагировал, и Вася решил последовать его примеру. Он кивком указал на пакет и спросил: ― А там что? ― Круассаны, разумеется, ― Зак наконец уселся и вытащил из подставки один стакан. ― Это мой, второй ― тебе. И круассаны. Ты же не пошёл на завтрак. Васино сердце пропустило удар. Он с удивлением посмотрел на Зака, но так и не нашёлся с ответом. В этом месте было слишком много заботы, чтобы просто списать на дружеское расположение и доброту. Зак словно хотел выразить своё особое отношение к Васе и донести это не только до самого Васи, но и до окружающих. Вася просто не посмел сказать, что его принципиальный отказ от завтрака распространяется и на кофе с круассанами. Ему чертовски сильно понравилось быть объектом заботы. Почти так же сильно, как нравилось заботиться самому. Впервые за долгое время улыбка затронула даже глаза. ― Спасибо, ― Вася до этого момента и не догадывался, что физически способен на такой тон и тембр голоса. Зака пробрало так очевидно, что он даже вздрогнул. Но потом осознал и улыбнулся тоже: ― Ешь, они ещё тёплые. Я ждал, пока их приготовят. Надеюсь, они вкусные. ― Вкусные, спасибо, ― Вася послушно ел, пил маленькими глотками горячий кофе и думал, что ещё вчера не смог бы поверить в реальность подобного. ― Кофе тоже вкусный. ― Да, но утром был лучше, ― Зак ответил едва слышно, а на его щеках Вася заметил тень румянца. Сидеть сразу же стало неудобно, а воздух заметно сгустился и нагрелся вокруг них, только что не заискрил. Чтобы справиться с собой, Вася отвёл взгляд и уставился в окно, за которым жил своей жизнью Челябинск. Ему уже стало понятно, что как прежде больше никогда не будет. Теперь буквально на всём, что было у Васи в жизни, появился отпечаток Зака. Крошечный, едва заметный, как тот, что сам Вася оставил у Зака на шее. ― Ты злишься? ― Зак почти коснулся губами его уха. Тепло его дыхания скользнуло по шее, отчего по коже словно электрический ток пробежал. ― Не угадал, ― Вася не спешил поворачиваться. Он чувствовал, как другие ребята пристально наблюдали за ними, готовые вмешаться в любой момент. Всю команду тревожила их динамика, и парни подсознательно готовились к большой драке или любому другому бурному проявлению эмоций. ― А что тогда? ― Зак даже не думал отстраняться, а чтобы обозначить своё намерение добиться от Васи ответа, ещё и руку ему на бедро положил. ― Если ты не отодвинешься, я тебя поцелую. Прямо здесь. И потом ты сам будешь объяснять остальным, что это было, ― в последний момент Вася сообразил и прикрыл рот рукой, чтобы всё сказанное осталось только между ним и Заком. ― О-о-о, ― с выражением безграничного удивления на лице Зак всё же отодвинулся, устроился на безопасном с точки зрения правил приличия расстоянии и застыл, глубоко погрузившись в свои мысли. Вася криво усмехнулся, в два глотка допил кофе и снова прикрыл глаза. Понятное дело, что спать ему больше не хотелось. В крови гулял адреналин, а ноздри щекотал запах парфюма Зака, смешавшийся с его собственным гелем для душа. Эта смесь будоражила и нервировала, её не смогли перебить ни восточные благовония в такси, ни смесь гостиничных ароматов, ни даже сладость выпечки. Запах пробирался в каждую клеточку тела, записывался в генетическую память и откладывался в воспоминаниях как маркер самого странной, но при этом чувственной и значимой ночи. Той самой ночи, которая изменила всю скромную Васину жизнь. Зак молчал всю оставшуюся дорогу, а в аэропорту старался не отпускать Васю далеко от себя или хотя бы держать в поле зрения. Сколько бы раз Вася ни поднял голову от экрана телефона, Зак всё так же сверлил его взглядом. В конце концов Вася не выдержал и отправил Заку сообщение: «Ты пялишься на меня, ты в курсе?» «Я думаю о том, что ты сказал», ― Зак отреагировал почти мгновенно. «Ты хочешь совершить каминг-аут?» ― Вася на всякий случай посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто из одноклубников не заглядывал сейчас ему через плечо. «Я просто хочу свой поцелуй», ― а вот Зак даже не задумывался, был ли кто рядом с ним. Он уже загорелся и теперь из последних сил пытался сдержать внутри бушевавшее пламя. Но каждое его движение, каждый суетливый мелкий жест выдавали его волнение и нетерпение. Васе нужно было только набраться терпения и дождаться взрыва. Долго ждать не пришлось. В какой-то момент Зак прервал разговор на середине и громко оповестил: ― Вася, ты мне нужен. Это срочно. Прямо сейчас! Вася только и успел, что растерянно моргнуть, прежде чем его буквально вытащили из кресла и куда-то потащили. ― Я не собираюсь убегать, ― Вася усмехнулся, когда они отошли на достаточное расстояние от остальных. ― Куда ты меня тянешь? ― Куда-нибудь, ― Зак осмотрелся и поморщился: вокруг сновали люди, то и дело звучали сообщения о вылетах, посадках и потерявшихся пассажирах, гремели колёсики чемоданов и хлопали двери. ― Где здесь есть какой-нибудь угол… ― Нигде, ― Вася пожал плечами. ― Здесь везде камеры. Это режимный объект. Уединиться можно только в туалете, и то относительно. ― И что тогда делать? Ждать до Москвы? ― Зак так искренне огорчился, что Вася едва не поцеловал его прямо там, наплевав на всех возможных свидетелей. ― Подожди хотя бы до самолёта, ― немного подумав, предложил Вася. ― Сядем подальше… пока взлёт, пока посадка… можно будет что-то придумать. ― Ты обещаешь? ― Зак наклонил голову к плечу. ― Обещаю, ― Вася кивнул. ― Пойдём уже обратно, иначе сейчас нас начнут по радио разыскивать. И точно что-нибудь заподозрят. Стоило им вернуться, как началась уже привычная предполётная суета. Парни тихо переговаривались, проверяли свои паспорта и личные вещи, обсуждали покупки из дьюти фри и рассказывали друг другу истории, связанные с путешествиями. Вася уже привычно держался чуть в стороне. Он даже музыку себе включил, чтобы не отвлекаться на чужие реплики и не прислушиваться к ним. Вася не любил суету. Ему хватало терпения переждать и пропустить вперёд самых нервных. К том же, его вполне устраивали места в хвосте самолёта, где можно было устроиться с комфортом и даже подремать. Сейчас, правда, его комфорту в путешествии всерьёз угрожал Зак, но Вася решил действовать строго по обстоятельствам и не допускать лишних эмоций, если что-то пойдёт не так, как ему бы хотелось. Зак же по привычке прорвался в самолёт одним из первых, и Васе теперь оставалось только гадать, как он собирался выпутываться из ситуации, не привлекая к себе внимания. Кто-то из команды наверняка захотел бы сесть с ним рядом, чтобы поболтать или вместе посмотреть кино. Парни обожали Зака и тянулись к нему, и Вася не мог их за это осуждать. Он и сам испытывал желание держаться к Заку поближе. А лучше и вовсе чувствовать его рядом с собой. Но Вася держал свои желания при себе и афишировать их не собирался. В самолёте было уже привычно шумно. Парни снимали куртки, раскладывали по багажным полкам сумки и чемоданы, в очередной раз проверяли наличие паспортов, наушников и других ценных вещей. Вася терпеливо ждал, пока все устроятся, чтобы уже привычно пройти в конец, когда Зак вдруг начал махать ему рукой: ― Пробирайся! Они ещё полчаса возиться будут. Вася удивлённо приподнял бровь, но ничего не сказал. Ребята тоже притихли, даже расступились, насколько это возможно, чтобы Вася смог пройти между рядами. Зак сидел у окна и сиял как медный самовар. Вася не удержался от улыбки, забросил свои вещи на багажную полку, сел и хмыкнул: ― Ты хулиганишь. ― Я действую в своих интересах, ― пояснил Зак, которого как будто совершенно не беспокоило повышенное внимание к ним обоим. ― Сейчас вся команда смотрит на нас, ― Вася не мог не чувствовать посторонние взгляды, прикованные к себе и Заку. ― Пусть, ― Зак равнодушно пожал плечами. ― Они всё время только смотрели и ждали, что будет. Может, даже ставки ставили, когда мы начнём конфликтовать. Не моя вина, что им не хватает острых эмоций на льду. ― Не шуми, ― Вася ухмыльнулся. ― Все привыкли к тому, что ты дружелюбный парень, добряк и душа компании. И кто-то же наверняка ставил на то, что мы подружимся. ― Кроме меня? Никто, ― Зак фыркнул. ― Все жаждут крови. ― Технически, кровь была, ― Вася демонстративно развёл плечи и выпрямил спину, напомнив тем самым Заку, что тот натворил буквально прошлой ночью. ― Была, ― Зак намёк понял и нервно облизал губы. ― Но этого мы им не расскажем. ― Вот именно, ― Вася согласился. ― А чтобы никто и не спрашивал, давай не будем привлекать ненужное внимание. Я бы вообще пока поспал. ― Спи, ― покладисто согласился Зак, а когда Вася уже был готов закрыть глаза, добавил: ― Я в такси поспал. Теперь твоя очередь. Я буду охранять твой сон. ― Это мило, ― Вася достал наушники, чтобы включить музыку. Ему так проще было переносить взлёт и посадку. Но прежде, чем он успел нажать на воспроизведение, Зак тронул его за колено: ― Вася? ― Что? ― Вася едва сдержал смех. Зак просто физически не мог не трогать его, не дёргать и не отвлекать. Он даже минуты не продержался. ― Дай мне один наушник, ― лицо Зака приняло почти детское выражение. ― Я хочу послушать твою музыку. ― Я не уверен, что тебе понравится, ― предупредил Вася, но наушник отдал и звук предусмотрительно сделал потише, чтобы Агата Кристи не оглушила Зака и не нанесла ему психологическую травму. ― Спасибо, ― Зак наконец успокоился, притих и всерьёз принялся слушать. Вася позволил своим мыслям течь без каких-либо ограничений, закрыл глаза и отключился даже до того, как шасси самолёта оторвалось от земли. Впрочем, долгий сон ему явно не полагался. Васе снилось что-то простое и незамысловатое, когда Зак мягко потряс его за плечо. ― Что случилось, Зак? ― Вася сел ровно и убрал от лица волосы. ― Ты в порядке? ― В полном. Но ты должен меня выпустить, ― Зак кивнул на табло уборной. ― Если я не попаду туда, быть беде. ― А нечего столько кофе пить, ― беззлобно поддел его Вася, но ремень расстегнул и встал, чтобы дать Заку выйти. Он даже успел задремать снова, когда Зак вернулся. Правда, на сей раз Зак не стал дожидаться, пока Вася встанет, а просто перекинул ногу через его колени. ― Интересно, ― Вася не стал скрывать своего удивления. ― Все спят. Я специально прошёл по салону, ― Зак не спешил завершать манёвр и перебираться на своё место. ― Ты же понимаешь, что это значит? Вася с трудом подавил порыв закатить глаза. Зак был просто неисправим. И если он задался целью получить свой поцелуй, он не собирался останавливаться ни перед чем. Правда, на сей раз Вася и сам был заинтересован. Он потянул Зака за ворот ближе к себе и жёстко, жадно поцеловал. На сей раз Вася не выпустил инициативу ни на секунду. Он провёл поцелуй от начала до конца, а когда воздух между ними закончился, отпустил Зака и хрипло шепнул: ― Остальное не здесь. ― Хорошо, ― Зак выглядел потрясённым. Он кое-как добрался до своего кресла, сел и закрыл глаза. Напряжение расходилось от него волнами, и Вася догадывался, что Зак сейчас точно не спать собрался. Другое дело, что только так он мог хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Вася наблюдал за Заком из-под ресниц и думал, не перешёл ли он черту. Не перешёл ли он черту в очередной раз, стоило бы уточнить. Потому что всё то, что случилось между ними вчера вечером и ночью, уж точно находилось далеко за этой самой чертой. И, по-хорошему, Васе следовало бы взять инициативу в свои руки и прекратить всё прямо сейчас. И уж точно не подталкивать Зака в эту пропасть... ― Вася, ― Зак же, похоже, распробовал наконец краткое имя и собирался повторять его при каждом удобном случае. ― А включи ещё раз ту песню... Которая самая первая была. Там что-то было про сердце. ― Чёрную луну? Хороший выбор, ― Вася нашёл песню в плейлисте и включил. ― Ты понимаешь что-нибудь? Или просто музыка понравилась? ― Не знаю, ― Зак слушал очень внимательно. ― Я не разбираю большую часть слов. И много слов я даже не слышал раньше. Но мне кажется, что я всё равно что-то понимаю. Что он сейчас поёт? ― Я же своей рукою сердце твоё прикрою, можешь лететь и не бояться больше ничего, ― Вася не был уверен, что смог перевести фразу грамотно, но общий смысл передать получилось. ― Это красиво, ― Зак кивнул. ― Пришли мне эту песню потом, когда сядем. Я хочу ещё её послушать. ― Без проблем, ― Васе было даже приятно, что одна из его любимых групп понравилась Заку. ― Вася? ― Зак снова окликнул его. ― Я могу положить голову на твоё плечо? ― Иди сюда, ― Вася убрал подлокотники и поднял руку, чтобы Зак мог придвинуться к нему. ― И дай уже мне поспать. Здесь лететь осталось всего ничего. Потом тренировка, потом ужин. Пока до кроватей доберёмся, уже ночь будет. ― Да, ты прав, ― Зак с комфортом устроился у Васи под боком и притих. И хоть самому Васе так сидеть было не слишком удобно, он постарался выбросить из головы все мысли и потратить время с пользой. Он понятия не имел, что будет вечером и ночью, но подозревал, что даже при самом спокойном и невинном сценарии времени на отдых останется не слишком много. Проснулся Вася от того, что самолёт тряхнуло на посадке. Зак на его плече спал сном младенца, так что Вася только крепче прижал его к себе, как будто лишняя секунда сна имела реальное значение. Когда самолёт сбросил скорость и покатился в зону высадки пассажиров, Вася наклонился и тихо позвал: ― Зак, просыпайся. Прилетели. Зак, ты слышишь? ― Слышу, ― сонно пробормотал Зак и попытался потянуться прямо в этом положении. Получилось так себе, поэтому Зак наконец отстранился, а Вася смог опустить руку, которая уже порядком затекла от неудобного положения. ― Я с тобой сплю как под снотворным. ― Ты просто устал. И впереди ещё много работы, ― Вася запретил себе думать о словах Зака и тем более анализировать их. В конце концов, языковой барьер никто не отменял. И вполне могло статься так, что слова, сказанные Заком по-английски, имели вес куда меньший, чем слова, воспринятые по-русски Васей. ― Может быть, ― Зак демонстрировал редкую для себя покладистость. Чтобы занять руки и отвлечься, Вася достал телефон и выключил авиарежим. В ту же секунду оповещения посыпались, как горох из дырявого мешка. К его огромному удивлению разорвало командный чат, где за те несколько минут, что прошли с посадки, скопилось уже более ста сообщений. И эта цифра увеличивалась на глазах. Вася не мог себе представить, какая новость могла бы спровоцировать настолько бурную активность в чате. Но любопытство требовало взглянуть, на ум приходили самые разные опции: от громкого подписания звезды КХЛ до скандального увольнения игроков или тренера. В чате одновременно писали практически все. Вася выхватил несколько довольно откровенных шутеек как на русском, так и на английском языках, но не понял, к чему они относились. Пришлось читать более пристально. ― Ты уже видел? ― Зак сунул ему под нос свой телефон, где на весь экран была открыта фотография. Фотография, на которой Зак блаженно спал в его объятиях. ― Придурки, ― Вася хотел сказать что-то более грубое, но в последний момент сдержался. ― Хочешь, я скажу, чтобы они удалили? Это же личная жизнь, приватность, ― предложил Зак, но Вася только поморщился: ― Да забей. Если не реагировать, они быстрее успокоятся. Тем более, ничего же случилось. Просто фотография, даже красивая. ― Красивая, ― Зак согласился и добавил шёпотом: ― Я сохранил себе. ― И мне пришли, ― Вася убрал свой телефон. ― День обещает быть трудным. ― Мы же справимся? ― осторожно спросил Зак, но Вася понятия не имел, что ему ответить, чтобы не солгать даже случайно. Он пожал плечами: ― Посмотрим. Выбора у нас нет. ― А как же… я своей рукой сердце закрою, можешь лететь и не бояться… ― неожиданно напомнил Зак, а Вася до боли закусил губу, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Он оказался не готов к тому, что Зак одним махом прорвёт все слои его обороны и дотянется до сердца, ударит в него и разобьёт на тысячу осколков. Но вслух Вася, разумеется, этого сказать не мог, поэтому просто потрепал Зака по волосам и усмехнулся: ― Вот и лети. Лети и ничего не бойся.