Анатомия тишины

Лондонский туман в это утро был похож на грязную вату. Хогвартс-экспресс стоял на путях, тяжело выдыхая пар, словно старый зверь, которого заставили вернуться на арену. Гермиона Грейнджер стояла на платформе 9¾, вцепившись в ручку своего чемодана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она выжила в битве, она получила орден, но сейчас, глядя на красные бока поезда, она чувствовала себя беззащитной. Восьмой курс. «Восстановительный». Слово, которое должно было звучать как надежда, а звучало как приговор. — Ты идешь? — Рон мягко коснулся её плеча. Он выглядел непривычно серьезным в своей новой куртке. — Да. Просто... странно всё это, правда? В вагоне было непривычно тихо. Исчезли крики первокурсников, никто не кидался навозными бомбами. Те, кто вернулся, были отмечены войной: резкие движения, настороженные взгляды, слишком тихие голоса. Гермиона шла по узкому коридору, когда дверь одного из купе открылась. Она почти столкнулась с ним. Драко Малфой. Он замер. Платиновые волосы стали короче, лицо — еще бледнее, если это вообще было возможно. На нем была простая черная мантия без знаков различия, но он все равно выглядел так, будто владел всем этим чертовым поездом. Его глаза, два осколка мутного льда, скользнули по её лицу, задержавшись на секунду дольше, чем позволяли правила приличия. — Грейнджер, — его голос был тихим шелестом, лишенным прежней издевки. — Малфой. Он не стал язвить. Он просто прошел мимо, задев её плечом, и этот холодный контакт оставил на коже покалывание, как от слабого разряда тока. Большой зал встретил их сотнями свечей, но тишина в нем была тяжелой, как могильная плита. За столом Слизерина было подозрительно пусто. Утро понедельника началось с Зелий. Профессор Слизнорт сиял, как начищенный галеон, явно стараясь игнорировать тот факт, что в его классе сидят люди, которые еще полгода назад пытались убить друг друга. — Мои дорогие! — провозгласил он. — В этом году мы сосредоточимся на восстановительной магии. И, чтобы наладить... кхм... межфакультетское сотрудничество, я сам распределил вас по парам для итогового проекта. Гермиона почувствовала, как в животе завязался тугой узел. — Мистер Забини и мисс Патил. Мистер Уизли и мисс Паркинсон... Рон издал звук, похожий на удушье. Пэнси в другом конце класса лишь презрительно фыркнула. — И, наконец... мистер Малфой и мисс Грейнджер. Последняя парта. В классе стало так тихо, что было слышно, как бьется муха о стекло. Гермиона медленно подняла сумку. Она чувствовала на себе взгляд Гарри — сочувствующий и тревожный. Она села на край скамьи. Малфой даже не повернул головы. Он методично раскладывал свои серебряные инструменты, и Гермиона заметила, что его пальцы двигаются с пугающей, механической точностью. — Давай сразу проясним, — прошептала она, открывая учебник. — Я не собираюсь делать всю работу за двоих. Драко медленно повернул к ней голову. Уголок его рта дернулся в подобии кривой усмешки. — Поверь, Грейнджер, я меньше всего на свете хочу, чтобы ты лезла в мой котел. Просто сиди тихо и старайся не дышать слишком громко. — Что с тобой не так? — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. Драко замер с ножом над корнем златоцветника. Его рукав чуть задрался, обнажая край бинта, туго обмотанного вокруг запястья. Не Метка. Что-то другое. — Со мной всё так, — отчеканил он, и в его глазах на мгновение вспыхнула такая яростная боль, что Гермиона невольно отшатнулась. — Просто мир перестал быть золотым. Привыкай, золотая девочка.

Он вернулся к нарезке ингредиентов. Гермиона смотрела на его бледные руки и понимала: этот год не будет восстановительным. Он будет разрушительным.