***
21 февраля 2026 г., 18:01
Все началось с криков. Собственно, на криках всё и держалось уже добрых пятнадцать минут, и Джинни стала подозревать, что её голосовые связки — единственная часть нынешнего тела, работающая как надо. Просто потрясающе!
— Ты мерзкий кусок вонючего дерьма! — орала она, продираясь сквозь стену тропических лиан, которые хлестали по лицу с какой-то озверевшей силой. Как будто она изменила им с папоротником, и теперь они мстили! — Я тебе говорила ничего не трогать!
— Откуда, мать твою, я должен был знать, что произойдёт такой пиздец?! — вопил сзади хриплый голос, полный неразбавленной ненависти. — Это всё твои ебанутые братья!
Кстати, о братьях. Джинни от всей души надеялась, что с Фредом и Джорджем ничего не случилось. Что они сейчас точно также успешно удирают от стаи разъярённых приматов, чей рёв заглушал даже стук собственного сердца, которое, к слову, колотилось где-то в районе ушей. То, что её братья были «ебанутыми», как выразился Малфой, было истиной в первой инстанции. Но вот с тем, что это они виноваты в случившемся, Джинни была сильно не согласна.
— Как вы, блядь, в этом ходите?! — услышала она очередную порцию возмущений.
Джинни рискнула оглянуться на долю секунды. Мелькнула бледная, перекошенная яростью физиономия Драко, залитая по́том и украшенная царапинами от веток. В его глазах устроили настоящую зажигательную дискотеку паника вперемешку с ужасом. Он выглядел несчастным и разъярённым одновременно, матерясь на все лады, и Джинни даже почерпнула для себя несколько новых, особенно витиеватых бранных выражений. А он ведь чистокровный аристократ! В нескольких метрах позади него — чокнутые макаки. Очень близко. Слишком близко. Чёрт, ЧЁРТ!
— Давай, принцесса, шевели жопой! — крикнула она Малфою и что есть мочи рванула вперёд.
Какое гадство, что у неё не было с собой волшебной палочки, которая решила бы исход погони в считанные секунды. Всё, что у неё было, — груда мышц, тащившая вперёд, спотыкаясь о корни и цепляясь за лианы неповоротливыми, дубовыми ногами.
Джинни чувствовала себя запертой в теле горного тролля, которого сделали Росомахой, заменив кости адамантием. Сила была, да. Огромная, сокрушительная. Когда Джинни неуклюже врезалась плечом в ствол какой-то лианы, та трещала и отлетала со звуком рвущейся верёвки. Но управлять этой силой было не известно как.
Джинни была в бешенстве и в ужасе, потому что, кажется, они с Малфоем проигрывали гонку. Разъярённых макак-убийц как будто становилось всё больше, а сил скакать от них сквозь густые заросли джунглей оставалось всё меньше.
— Быстрее, Малфой! — выдохнула она, по пути отплёвываясь от набившейся в рот паутины. — Впереди, кажется, какой-то просвет!
Мышцы забились и словно закоченели. Спину сводило от непривычного напряжения, будто она таскала на плечах всю библиотеку Хогвартса. А ещё этот идиотский рост! Она то и дело цеплялась макушкой за низко свисающие ветки, потому что в нормальных обстоятельствах, со своим коротышечным ростом, подобных проблем не знала. Ей хотелось кричать не только на Малфоя, но и на своё новое тело, на эти дурацкие джунгли, на старую, пыльную приставку «Джуманджи», которую Фред и Джордж где-то откапали, а этот белобрысый полудурок — будь он трижды клят — активировал! Её, взрослую, самостоятельную ведьму, засосало в ловушку, которая оказалась игрой на выживание с идиотскими персонажами и, грёбаный Мерлин, агрессивными приматами!
Постепенно лес действительно стал редеть, и Драко с Джинни вынеслись на относительно открытое пространство — каменистый выступ, нависающий над рекой. И замерли, как в дурацкой пантомиме, раззявив рты и тяжело дыша.
Перед ними был обрыв.
Внизу, метрах в двадцати, бушевала весёлая река, которая всем своим воодушевлением очень толсто намекала на смерть всякому, кто в неё сунется. Грохот воды накладывался на рёв преследователей сзади, создавая идеальный саундтрек для надвигающегося катастрофического пиздеца.
За спиной нарастал гвалт, топот, треск ломаемых веток. Макаки вываливались из зелёного мрака джунглей, скаля жёлтые, наверняка с кариесом клыки. Их глаза горели нездоровым блеском, а пасти щёлкали в предвкушении добычи. Времени не было. Либо прыжок и быстрая смерть от разможжения черепушки о выступающие из воды камни. Либо смерть в когтях у обезьян, что, учитывая их выражения морд, сулило небывало болезненный и унизительный конец.
Джинни резко повернула голову вправо, встретившись взглядом с Драко. Бледность его лица достигла оттенка парадного мрамора в каком-нибудь дворце. Даже в этом облике Малфой умудрялся сохранять что-то королевское!
Джинни даже не думала. В ней просто вспыхнул ослепительно идиотский, дерзкий импульс. Уголок её рта дёрнулся в самой наглой, самой Уизлевской ухмылке, которую только могло выдать это незнакомое лицо. Она подмигнула оцепеневшему слизеринцу и громко крикнула:
— Асталависта, червивый!
После чего, ни секунды не колеблясь, развернулась к пропасти, сделала два нелепо размашистых шага, подпрыгнула, хлопнув в ладоши над головой, и сиганула щучкой в бурлящую реку.
Мир превратился в мелькание лазурного клочка неба, тёмно-зелёной стены джунглей, серых скал и белой пены внизу. Ветер свистел в ушах, вырывая из горла какой-то не то визг, не то сдавленный хохот.
Удар.
Холод. Тьма. Давление, сминающее все внутренности. Джинни скрутило, перевернуло, швырнуло в глубину, где единственным звуком был бешеный, оглушительный стук сердца. Вода ворвалась в нос, в рот, ледяными когтями вцепилась в лёгкие. Джинни беспомощно забилась, потеряв ориентацию, не понимая, где верх, где низ. Радовало одно: она не разбилась о камни. Правда, в данный момент, её мотыляло под водой так, будто её закинули в стиральную машинку на отжим.
Спустя чёрт знает сколько времени ей всё же удалось принять более-менее вертикальное положение несуразного тела, и она вынырнула, отчаянно, с судорожным хрипом выплюнув воду и закашлявшись. Мир, похоже, решил, что он каруселька, и поэтому вращался вокруг Джинни с бешеной скоростью, а река схватила за шкварник, как провинившегося щенка, и понесла, не спрашивая разрешения. Джинни плевалась ледяной водой, пыталась грести своими дурацкими, непослушными лапами-руками, которые больше походили на вёсла неудачного плота. Её накрыло с головой очередной волной, протащило по дну, скребя камнями по спине, затем перевернуло под водой, разукрасив тело ещё и спереди. В этом мире всё должно быть гармонично, видимо! Воздух кончался.
— Мал… кхх… фой! — попыталась она крикнуть, вновь оказавшись на поверхности, но не сильно-то успешно: в рот хлынула очередная порция воды.
Течение закручивало, как гигантская центрифуга. Джинни неразборчиво увидела берег — он проносился мимо с ужасающей скоростью, мелькали стволы деревьев, лианы. То, что она выжила, сиганув со скалы, — было чудом. Правда, недолгим. Потому что уже через пару минут, она наконец сообразила, что слышит новый рёв. Не обезьяний. Даже не её собственный, который, однако, прямо-таки просился вырваться из груди. Это был глухой, мощный, нарастающий рёв падающей воды.
Прямо по курсу, в конце этого бешеного водного коридора, река обрывалась в ничто. Белая пелена тумана и яростной пены. Водопад. Нет, не так — ВОДОПАД!
Острая, тошнотворная паника ударила по плохо соображающим мозгам, заставив сердце ёкнуть и ускакать, прикинувшись трусливым зайцем, куда-то в пятки.
Нет.
Нет-нет-нет-нет.
Н-е-е-е-ет!
Джинни замахала руками, ногами, пытаясь плыть против течения, цепляясь за мимо проносящиеся валуны. Пальцы скользили по мокрым камням, не находя опоры. Глупое, совершенно никчёмное сопротивление! Река была быстрее, сильнее, выносливее и, определённо, на опыте.
Джинни плюнула на жалкие попытки спасти свою-не свою шкуру и решила перед смертью углубиться в воспоминания жизни, как подобает делать всем, кто собирается в ближайшие секунды откинуть копыта.
Папа. Добродушно улыбается и хвалит её за прекрасный полёт на метле, а Джинни ехидно смотрит на проигравших пари братцев.
Мама. Хмурится за то, что дочь пришла домой поздно, но облегчённо выдыхает и прижимает к себе.
Рон. Глупая, смущённая, бестолковая улыбка, когда Джинни застаёт его за надрач просмотром эротических журналов.
Билл. Шрамы украшают его, а серьга в ухе делает нереально крутым. Джинни тоже хочет себе такую серьгу.
Чарли. Пропахший дымом и драконьим навозом. Джинни так и не понимает, нравится ей это или нет. Но точно знает, что очень любит Чарли.
Перси. Занудливый, дотошный, не без грешка братец, который всё же остепенился, поняв, что семья — главное.
Фред. Джордж. О, эти двое… Если они не сдохнут в этой ублюдской видеоигре, а Джинни каким-то чудом выживет — она их точно прикончит. Голыми руками придушит этих двух вечно ржущих сук.
Гарри.
Она тут же выкинула образ очкастого бывшего. Да пошёл он к лешему в трещину со своими запретами и ревностью!
Лица мелькали, как кадры кинофильма на скорости ×3. Идиотская, пёстрая, дорогая гирлянда из родных мордашек. И где-то в самом конце этой вереницы…
Малфой. Последний, кого она видела. И даже не его лицо, а лицо какой-то дико сексуальной пигалицы. Правда, в этих карих, не принадлежащих Малфою радужках, Джинни всё равно видела бледножопого аристократа, которого уже наверняка сожрали бешеные макаки-людоеды. Или не сожрали? Решился? Прыгнул следом? Чёрт его знает. Придурок. Который затащил её сюда в этот грёбаный ад.
«Кусок говна», — бессвязно пронеслось в голове.
Силы покидали тело. Что толку бороться? Течение с благодарностью, почти что с нежностью подхватило её расслабленное тело и понесло к обрыву.
И последняя осознанная мысль, мелькнувшая в сознании перед тем, как край исчез под ней, была не о семье, не о Гарри, не о незавершённых делах.
Это был яростный, сконцентрированный, пламенный, отчасти заимствованный у Малфоя мат в адрес дешёвой, восьмибитной, допотопной приставки «Джуманджи», которая засосала её сюда. В чужое, неудобное, сильное тело и, самое отвратительное, лысую голову. И заставила ломиться сквозь джунгли от стаи разъярённых обезьян. Вместе с Малфоем.
Камни и небо смешались в серую, мокрую пелену.
Рёв воды поглотил всё.
И в следующий миг Джинни полетела вниз, в объятия белой пены и пустоты.
охуе обомлела.
На неё, сверкая большими карими глазами с длинными ресницами, смотрела красивая женщина с пухлыми, слегка приоткрытыми губами. Влажные каштановые волосы падали ей на лицо растрёпанными прядями, а на лице застыло выражение… облегчения?
Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Джинни — точнее, её огромное, неповоротливое тело — дёрнулась, пытаясь отползти назад, но вместо этого смачно съездила лбом прямо по лицу красотки, которая заверещала от боли, зажав нос ладошками.
— Какого хера, Уизли? — раздался обиженный, гнусавый голос.
Джинни замерла, уставившись на красотку в коротких, неприлично обтягивающих шортах и топе, едва прикрывающим… весьма внушительную грудь. Женщина зыркала на Джинни яростным взглядом и шумно материлась.
— Малфой? — хрипло выдавила из себя Джинни грубым мужским басом.
— Добрый вечер! — «Красотка» скривила идеальные губы в выражении, которое можно было бы узнать из тысячи, — та самая, фирменная Малфоевская гримаса презрения, помноженная на дикий стресс. — Неблагодарная овца! Я вообще-то тебе жизнь спас!
Джинни медленно поднялась, вернее, попыталась подняться. Со стороны этот процесс, наверное, выглядел весьма комично. Она оперлась на руки — на эти две гигантские руки-базуки, покрытые густыми волосами, с мощными, узловатыми пальцами и бицепсами размером с её прежнюю голову. Затем медленно выпрямилась в полный рост, выпятив грудь, которую, по всей видимости, с боем отобрали у Терминатора и пришпандорили доктору Брейвстоуну, в тело которого так неудачно угодила Джинни. К груди прилепилась мокрая рубашка неопределённого цвета, а на бёдрах красовались такие же мокрые поношенные штаны, под которыми угадывалась нехилая мускулатура. Джинни потянула руку к лицу, нащупала щетину на мощной челюсти, а затем коснулась лысины. Ну, могло быть и хуже!
— Ты что ли не сдох, Малфой? — окончательно придя в себя, вместо благодарности съязвила Джинни.
— Да не дождёшься, курица! — фыркнул Драко, по совместительству Руби Раундхаус.
Он сел на поваленное дерево, и Джинни невольно отметила, как грациозно это вышло. Чёрт, ему невероятно шло быть женщиной!
— Ну и? Что дальше Уизли? — возмущённо поинтересовался Драко, убедившись, что с носом всё в порядке. — Я, конечно, уже успел смириться с мыслью, что теперь у меня очень даже ничего такие сиськи, но члена мне определённо не хватает.
Серьёзно? Малфой предлагал ей решить эту «проблему»? Да, это её братья — Фред и Джордж — притащили в их общий с Малфоем кабинет Отдела артефактологии «интересную штуковину». Да, это она, Джинни, отвлеклась на разговор. Но…
— Это ты! — рявкнула она, поднимаясь во весь свой гигантский рост и тыча в бесспорно красивую и упругую грудь Малфоя мускулистым пальцем. Мерлин, у этого персонажа даже пальцы были с мускулами! — Это ты, блядь, сунул свои аристократические ручонки куда не надо! Я же говорила, не трогать ничего до полной диагностики! Тысяча и одно правило, Малфой! Тысяча и одно! И ты, кретин, решил, что они тебя не касаются?!
Она шагнула к нему, и Драко в своём новом, невысоком теле быстренько поднялся с бревна и отступил на шаг. Но вряд ли из-за страха.
— О, вот как! — огрызнулся он. — Виноват, конечно, я! Это я попросил твоих идиотских братьев тащить в министерство всякий хлам с помойки! Это я не досмотрел, что они припёрли не маггловскую игрушку, а чёрт знает какой артефакт с перемещением в… в это! Чем бы оно ни было! А ты у нас молодец! Пресвятая Джиневра!
— Я отвлеклась на пять секунд! — взревела Джинни, размахивая рукой. Её палец, размером с сосиску, снова ткнул в направлении Драко. — А ты не мог пять секунд потерпеть? Конечно, нет! Тебе же надо всё потрогать, всё поковырять! «Ой, смотрите, я, Драко Малфой, нашёл кнопочку! А что будет, если на неё нажать?» — передразнила она его максимально писклявым голосом, насколько позволяли связки Брейвстоуна. — Да хуже быть не может! Мы в долбанной видеоигре, Малфой! В игре! Без палочек! В джунглях! И я теперь… я теперь…
Она посмотрела на свои руки, окинула взглядом тело, и в её голос вдруг прорвалась настоящая, неподдельная истерика.
— Я теперь качок-переросток с лысой башкой! У меня, блядь, член, Малфой! ЧЛЕН!
Последнюю фразу она выкрикнула так отчаянно и искренне, что Драко на секунду потерял дар речи. Его красивое женское лицо исказила гримаса сначала шока, потом дикого, неконтролируемого веселья. Он фыркнул. Потом хихикнул. Потом рассмеялся в полный голос, закинув голову назад.
— О, Мерлин… — Он вытер выступившие слёзы. — Это… это просто прекрасно! Джинни Уизли, гроза квиддичных полей и диагност артефактов, в теле здоровенного мужика паникует из-за члена. Сохраню эту историю для внуков!
— Заткнись! — Джинни была в ярости. Она снова шагнула вперёд, нависая над ним массивной тенью. — Думаешь, сволочь, что, если ты женщина, я тебя бить не буду? Да я эту твою симпатичную рожу махом поправлю! И сиськи оторву! Посмотрим, как ты тогда будешь ржать!
— Попробуй, уродина! — язвительно бросил Драко, но настороженно сделал ещё один шаг назад.
Но Джинни было уже не остановить. Сучий Малфой посмел назвать её уродиной! Пусть и в данный конкретный момент такой она и была. Но! Извините! Джинни действовала на чистой адреналиновой ярости. Она сделала два гигантских шага, и её огромная рука метнулась вперёд, чтобы вцепиться в тонкую шею Малфоя, желая придушить бесчувственную, хоть и весьма сексуальную скотину.
Но Драко — или, вернее, рефлексы профессионального убийцы Руби — среагировал крайне быстро. Он не стал отступать. Наоборот, рванулся вперёд, ловким, почти невидимым движением ушёл от захвата, поднырнул под её руку, зашёл сбоку и подставил подножку. Для Джинни всё произошло мгновенно. Земля ушла из-под ног, и её чёрт знает скольки килограммовое тело с глухим стуком рухнуло на спину, выбив из лёгких весь воздух.
И, прежде чем она успела что-то сообразить, Драко, в теле Руби, вскарабкался сверху, пригвоздив её запястья к земле своими куда более изящными руками. Он сидел верхом на её бёдрах в коротких шортах, которые практически не скрывали того, что под ними. Какая срань! Джинни, задыхаясь, яростно дёрнулась, пытаясь сбросить Малфоя, но ничерта не вышло. Тело Руби было заточено под бой. Или Джинни просто недостаточно старалась. Почему-то.
— Ну что, горилла? — прошипел Драко, наклоняясь к её лицу слишком близко. — Это тебя так «уродина» что ли задела, а, Уизли?
Его бёдра плотно прижимались к её паху. Грудь Руби, почти вывалившаяся из топа, колыхалась прямо перед глазами. Джинни хотела выругаться, выплюнуть в красивое лицо Малфоя очередную порцию отборного мата. Но она лишь сглотнула. Потому что с ней начало происходить нечто. Странное. В области, которую она сейчас панически боялась мысленно называть.
Сначала это было просто странное тепло. Потом — лёгкое, настойчивое давление. Потом — растущее уплотнение, которое, предательски подчиняясь каким-то древним, животным инстинктам, стало напрягаться и увеличиваться, упираясь в ткань мокрых штанов.
Джинни замерла. Глаза её расширились от чистого, немого ужаса.
Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Не сейчас.
Драко, внимательно наблюдавший за её лицом, заметил перемену. Взгляд скользнул вниз, к месту их соприкосновения. И его губы растянулись в медленной, торжествующей, дьявольски соблазнительной усмешке.
— О-о-о, — протянул он блевотно сладко. — Что это у нас тут? Джинни Уизли так рада меня видеть?
— Заткнись, Малфой! — прохрипела она, сгорая от стыда.
Грёбаные трусы Мерлина, ей было пиздец как стыдно. И какого-то чёрта любопытно. Это реагировало чужое тело. Не она! Конечно, не она! Это же уму непостижимо! Но ощущения-то были настоящими...
— А с чего бы мне затыкаться? — Драко нарочито медленно перекатился бёдрами, создавая лёгкое трение. Джинни выдавила из себя что-то среднее между стоном и рычанием. — Ты же сама видишь. Твоя... истинная натура явно не против близости. Как ощущения?
— Малфой, я тебя убью… — простонала она как-то даже слишком жалко.
У неё давно не было близости. Нормальной. С членом. После того, как Поттер закатил очередной скандал на почве ревности, Джинни помахала ему рукой и ушла в закат, оставшись, собственно говоря, с этой самой рукой. И поэтому сейчас всё внимание Джинни было приковано к тому, что происходило ниже пояса. К этому странному, мощному, неподконтрольному, пульсирующему...
— Убьёшь потом, — шепнул Драко бархатистым, нежным голоском. Он отпустил её запястья и выпрямился. Демонстративно медленно скользнул руками по телу Руби, легонько касаясь тонкой талии, рёбер, груди. Он слегка сжал соски через ткань топа, и тихий, похожий на кошачье мурлыканье, звук вырвался из его приоткрытых губ. — Чёрт… это и правда… интересно. Ощущения совсем другие.
Джинни, как заворожённая, наблюдала за тем, что вытворял Малфой. Это был сюрреализм высшей пробы. Какой-то лютый пиздец, возведённый в абсолют. Идиотский Малфой — отвратительный коллега в Отделе артефактологии — в теле роковой красотки, ласкал себя у неё на глазах. И её собственное, хоть и чужое тело, отвечало на этот спектакль диким, неудержимым возбуждением. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу и… не к лицу. Очень явно.
— Перестань, — слабо брякнула она.
— А что такое? — Драко наклонился снова, легонько коснувшись губами её уха. — Тебе не нравится? Или нравится слишком сильно? Я тоже в шоке, Уизли. Мы в грёбаной видеоигре. Нас чуть не сожрали спятившие макаки. Потом мы чуть не сдохли в реке. Ты, кстати, реально отъехала бы, если бы я тебя не спас. Адреналин зашкаливает. И, знаешь, что я думаю? — Его язык слегка коснулся её ушной раковины. Джинни вздрогнула всем телом, а Малфой, опаляя кожу тёплым дыханием, шёпотом продолжил: — Я думаю, нам нужно сбросить напряжение. Самым древним, проверенным способом. Потому что иначе мы просто перегрызём друг другу глотки. И, честно говоря, мне тупо интересно.
Его рука почти невесомо коснулась её живота. Потом поползла ниже. Джинни словно контузило, потому что она перестала что-либо видеть, слышать и однозначно соображать.
— Что… что ты делаешь? — проблеяла она на выдохе.
— Предлагаю перемирие, — прошептал он, коснувшись выпуклости в её штанах. Джинни ахнула. — На почве взаимного исследования. И сброса пара. Ты же не знаешь, что с этим делать? Я помогу. В конце концов, — он усмехнулся прямо в её кожу, — в жизни не думал, что меня кто-то будет иметь. Но, как видишь, реальность превзошла все ожидания.
Это было безумие. Абсолютно неадекватное безумие, которое заставляло мозг Джинни думать лишь о том, как ловкие пальцы Малфоя уверенно расстёгивают её штаны. Как прохладный воздух джунглей касается обнажённой, горячей, абсолютно чужой плоти. И как взгляд Драко, полный азарта и вызова буквально обездвиживает.
— Это… это неправильно, — попыталась запротестовать Джинни в последний раз.
— В этой ситуации нет ничего правильного, Уизли, — парировал Драко и, опустив глаза на пах Брейвстоуна, присвистнул. — Вот это да… Ну, ничего. Справимся. Расслабься. И просто… чувствуй.
Его пальцы обхватили её член. Джинни невольно вскрикнула и закусила нижнюю губу. А затем низко простонала. Это было… Мерлин Всемогущий, грубо, невероятно интенсивно, но так хорошо… Джинни зажмурилась, впившись пальцами в землю.
— Да, вот так, — шептал Драко. Он двигал рукой, изучая реакцию, наблюдая, как тело Джинни отвечает на каждое прикосновение. — Видишь? Не так уж и страшно.
Всё смешалось в похотливой башке Джинни: шок и страх от абсурдной, дикой, запретной близости с человеком, которого она, казалось, знала вдоль и поперёк, и вот теперь узнавала с совершенно новой, шокирующей стороны. Каждый вздох, каждый взгляд, каждое движение его руки подливали масла в огонь, который разгорался в нижней части живота.
— Я хочу сделать тебе приятно, Уизли, — хрипло сказал он. — Почувствуй это. Расслабься. В конце концов это я сейчас трогаю чужой пенис. И это, блядь, отвратительно! Но…
— Малфой… — простонала она, уже не в силах подбирать слова.
— Я здесь, — ответил он как будто бы даже нежно, но тут же добавил с привычным сарказмом: — Салазар, Уизли, и как я должен на это сесть?
Он приподнялся, свободной рукой стянул с себя те самые короткие шорты и, оторвавшись от процесса, уставился себе между ног. Джинни разглядела гладкую кожу, изящные бёдра, и… Всё это принадлежало теперь Драко Малфою. Мысль была настолько нелепой, что она нервно и истерично заржала.
— Что смешного? — спросил он, нависая над ней.
— А что здесь не смешного, Малфой? — по-идиотски хихикнула Джинни.
То, что сейчас происходило между двумя дико ненавидящими друг друга людьми, было до крайней степени бредово. Но страх, а вместе с ним и стыд ушли. Джинни не боялась. И за всей этой внешностью Руби Раундхаус она чётко видела белобрысую занозу в своей заднице.
— Туше, — пожал плечами Драко. — Держись, горилла.
И медленно, очень медленно, опустился на неё.
Процесс проникновения был… эпичным. Наверное, если бы здесь были летописцы, о нём сложили бы легенды. Это было нелепо. Неудобно. Оба не знали, что делали. Драко пытался руководить процессом, опираясь на смутные теоретические знания и дикую интуицию нового тела. Джинни лежала, ошеломлённая, подавленная лавиной новых ощущений. Было тесно. Непривычно. Странно. И чертовски… возбуждающе. Когда они наконец соединились полностью, оба замерли, тяжело дыша.
— Ну что? — выдохнул Драко, смотря на неё сверху. На его лбу выступили капельки пота. — Как оно, доктор Брейвстоун?
— Я… я не знаю, — честно призналась Джинни. Она попыталась сконцентрироваться на ощущениях. — Двигайся, придурок. Чего замер?
Драко издал нервный смешок. И начал двигаться. Сначала неловко, потом находя ритм. Это не было искусным любовным актом. Скорее, этот процесс походил на то, как если бы два очень пьяных человека внезапно решили поиграть в Дженгу. Но Джинни, сначала пассивная, постепенно начала включаться в процесс. Она обхватила руками бёдра Драко, потом спину, прижимая к себе.
Они не целовались. Просто смотрели друг другу в глаза, и Джинни очень старалась передать Малфою всё, что думала: «ненавижу тебя», «какого Мерлина мы это делаем», «не останавливайся».
— Да, вот так… — шипел Драко, изгибаясь всем телом с неожиданной грацией. — Чёрт, Уизли… вы реально так всё это чувствуете?
— Заткнись, козлина! — прохрипела она в ответ, чувствуя, как волна оргазма нарастает где-то глубоко. — Поторапливайся, а то я уже…
Она не успела договорить, потому что Малфой странно пискнул, забился в каких-то предсмертных конвульсиях и обмяк на её теле. Джинни поняла, что первый атлет финишировал, и сама, подмахивая бёдрами, довела себя до состояния, которое по-другому как «охуеть» и не назовёшь.
Это было по-другому. Джинни и представить не могла, насколько по-разному испытывают оргазм женщины и мужчины. Драко лежал на её груди, часто дыша, и, кажется, матерился. Сердце очень громко и чётко отстукивало ритм, не иначе как отрабатывая номер на выступление чечёточников. Сказать, что это было прекрасно, — ничего не сказать.
— Ну, — Драко первым нарушил тишину. — Освоила азы? Или нужен повторный урок?
Джинни хотела толкнуть его, но вместо этого лишь обняла за талию, уставившись в полог зелени над головой.
— Идиот, — сказала она беззлобно.
— Сама такая, — отозвался он. Потом приподнялся на локте и внимательно посмотрел на неё. — Слушай, Уизли…
— Если ты сейчас скажешь что-то ублюдское, я тебя придушу, — вяло предупредила она. — Не порть момент, утырок.
— Нет, — Драко покачал головой, и его каштановые волосы рассыпались по плечам. — Я скажу другое. Ты, блядь, охуенная. Даже в теле этого… горного гуманоида.
Джинни демонстративно фыркнула, а потом искренне рассмеялась.
— Придурок, — пробубнила она себе под нос. Потом так же внимательно посмотрела на него и тихо добавила: — Ты… тоже ничего. Для девчонки.
Драко усмехнулся. Поудобнее устроился на богатырской груди Джинни и хищно улыбнулся.
— Запомни это чувство, Уизли. Потому что как только мы выберемся отсюда… как только я снова окажусь в своём теле… — он наклонился, почти касаясь её губ. — Я трахну тебя так, как ты и не мечтала. Поняла?
И поцеловал. Грубо, жадно. Так, как, наверное, умеет только Малфой. У Джинни от этого поцелуя вновь потёк чердак.
Затем Драко резко, но грациозно поднялся, отряхиваясь от прилипших листьев и песка, и элегантно прихлопнул комара на своей ягодице.
— Суки кусачие, — выругался он, подбирая с земли одежду. — Давай поднимай свою тушку, Брейвстоун. Нам нужно искать твоих братьев-дегенератов, чтобы вернуться домой. И, — он бросил на неё насмешливый взгляд, — поправь это. Неприлично.
Джинни, всё ещё чувствуя слабость в коленях с трудом поднялась. Она посмотрела на Драко, который уже отряхивал идеальную, новую задницу, и что-то ёкнуло у неё внутри. Кажется, не в члене.
— Какой же ты дебил, Малфой, — сказала она, застёгивая штаны.
— Вот только не говори, Уизли, что тебе не нравится, — усмехнулся он. — Шевели жопой!
Джинни сглотнула. Внутри вновь начинало подниматься раздражение и презрение. Кажется, скоро опять придётся сбрасывать пар…
***
Сначала Джинни почувствовала несусветную боль во всём теле, будто её пропустили через мясорубку, а потом из получившегося фарша собрали обратно, сделав вид, что так и было. Затем пришло осознание мокрого, пронизывающего до костей холода, от которого её огромное тело мелко подрагивало. И… тяжёлое, прерывистое дыхание прямо над её лицом. Джинни медленно открыла глаза и мгновенно
