Не очень особенные

Рожденное дитя окруженное скалком и влажным воздухом вокруг в темных глубинах отсеченных от мира, судьбой решено что пути лишь два. Сколько бы не прошло, они остаются плохими для остальных, но мирным народом что зла никому в мыслях не желал. Местный Летописец был куда добрее самого народа, шутить умел, часто помогал своим и союзникам с Грибных лесов и скалистых гор, что жили по соседству Летописец, либо же «Архитектор» застал рождение множества надежд народа, сколько слез счастья и горя было у родителей. Архитектор и другие летописцы переживут все, но сам скалк, что живет во всем людям в поместье, и есть угроза. Как бы не пытались найти шанс уничтожить скалк в своем теле некоторые люди, они рождены с этим, для некоторых — это дар, для других же клеймо и проклятье. Но по исследованиям, стало понятно что решение «проблеме» быть, но шанс… остаться мал при любых обстоятельствах. Скалковый народ всегда был чистым, чужих тут брали с условием что сердце будет его заражено скалком насильно, что многим не подошло и пришлось сдаться. Заражение сердца самая тяжелая стадия, с этим жить практически и нельзя. Секби стал ребенком называемый чудом для народа, с рождения не было видно заражения, являясь ребенком одного из пришедших в их народ, было понятно предельно понятно почему он стал «особенным». Отец сильный, хвост красивый, и пошел он весь в отца. Только с волосами прогадал, были темные и блестели от скалка сильно, у отца же была светлая шевелюра, и росла она до пояса. Рождений «особенный» ребенок всегда получает лучшее, жизнь с золотой ложкой во рту с самого рождения обеспечило и статус семье, и самооценку ящеру в понимание «я стою того, что бы ради дружбы мне приносили дары» пошло и поехало. Кому не хочется в друзья ящера еще и со статусом особенно рожденного. Приносили и фрукты с запретной зоны снаружи, куда детям запрещали даже носом соваться. Некоторые были готовы отдать семейные реликвии, на что Секби ухмылялся. Потом ему и отрезали это, сказав, что это не правильно. Раздали все нажитое обратно детям и семьям, заставив покраснеть бледное лицо до статуса помидора. Дети отнеслись к этому со смешком, поняв что оно того и не стоило. Секби унывал, может и не чуть чуть, но понял для себя точно. Дружить можно ведь и просто так, раз статус есть то им будет корыстно с ним дружить, так ведь? подошел и попросил прощения за то, что вел себя как принц с королевской семьи -ей.. простите пожалуйста!— комок так и стоял, дети из разговора перешли на него,— я.. я не хочу больше от вас ничего, мы можем быть друзьями? Посмеявшись та и попадавши на камень побивши головы дети все же, ответ дали. -Не хныкай, Секби. Мы и так хотим с тобой дружить, уж сильно с тобой приятно общаться стало за время, мы тебя сразу простили Все залились радостным смехом, раз приняли значит нужен, хотя бы кому то по настоящему, а не из-за способности излечить народ от «болезни» Они же научили того, что и как. Показали проход на верх, где было грибное поселение, и фрукты были вкуснее с солнечным светом. Научили всему, что сами знали. Тело у Секби быстро росло, вон уже и вымахал выше некоторых из своих товарищей в свои 10 -эх ящер ящер, растешь на глазах, а я помню, как мельче нас всех был, а сейчас все еще младший нам, а уже выше — Секби все таки от отца взял себе силы, хрупким его точно не назвать, и язык острый от подружек вырос. -что что, а вот вырос то я знатно, я даже сам не заметил как перерос вас. И все было хорошо, в скором времени детей стало огромное количество, Секби сам теперь кому то старший. Сам кого-то смог научить, показал как перелазить в запретное место, что спрятано всем до определенного возраста. Проблема была не в том, что на улице что то страшное, а в том, что соседи были не очень удачны для них. Место жительства было под грибным, где были некоторые споры Грибов что вступали в реакцию со скалком и давали риск немедленной смерти скалковых. Не смотря на это, Летописцы двух народов нашли мирное решение. Лежало оно перед носом, в зельях грибников что помогало очищать все и полностью, изготовив пробу результат был сразу. Архитектору стало прекрасно находиться рядом с летописцем другого народа. Так и началась социальная жизнь скалкового народа. Было решено пробурить тоннель для безопасного выхода. Все грибные перед заходом должны были пройти очистку для того что бы пройти внутрь. Хоть и на взрослых, споры не действовали настолько сильно что бы моментально убить, но дискомфорт приставляло. В отличии от детей, у них все развито слабо да и организм не способен отталкивать споры. Поэтому им и запретили выходить до момента пока все анализы будут показывать готовность до контакта. Народу потом стало легче выходить, многие могли уже спокойно ходить по городу и рассказывать остальным истории об этом магическом месте. Где повсюду идет жизнь, где-то кошка родит котят, а те словят первую мышку. Где-то дети, такие же как они балуются и бегают по тропинкам. Взрослые ходят и наблюдают за безопастностью детей, что так и лезут куда нельзя. Некоторые умудрились даже в пещеру попасть, да и поразить организм пару детей. Что стало переломным моментом, моментально забетонировать все щели не вышло, но в скором времени это стало уж очень необходимым. Нашлось дите, лет 16 уже, как и Секби тогда было. Сероватая кожа, белоснежные волосы что так и сверкали. оказалось что это скалковый, обнаружили это по анализу, раз нашли надо было узнать. Но по этому еще и узнали, что он особенно рождений, следа скалка не было видно, поэтому и решили. А в тоже время, Секби лишился своего поста, что был с ним 16 лет. Уже как родной, статус особенного перешел к другому, тому кого вообще не было б, если бы ящер не пошел проверить туннель один, застав другого в не особо хорошем состоянии. Тот полз внутрь, словно спасаясь от самой смерти. От черта так и веяло спорами Грибов, Секби накинув руки того повел черта внутрь. Статус ушел быстро. Одним днем ящер тренируясь порезался, и наружу вылез скалк. Тренируясь с остальными, все заметили и сообщили архитектору. Семья была лишена привелегий. Как узнали позже, заражение было внутренним. С начала легкие, из-за чего Секби и было не очень то дышать. Потом пошло дальше, и к моменту лишения быстро распространилось на шею да лицо. Многие их презирали, за то что им так и оставили хороший дом да и припасы, поэтому начали избегать. Детям стало неприятно ловить злобные взгляди родителей что разжигали спину так и не оставляя их даже на минуту без надзора с ящером, известным бывшим особенным. Джаст же, так звали найденого. Начали восхвалять да и любить. Зависть, зависть начала душить не сразу, а постепенно. Нарастала с каждой похвалой в сторону черта, с каждым взглядом родителей друзей на него, и то как они с удовольствием смотрели как он идет домой оставляя товарищей дальше гулять, без него. На родителей посыпалось так же, цены для них в некоторых магазинах стали в разы больше, денег что давали за роботу ученой матери уже стало не хватать. Город был большим, множество отдавали всю жизнь в свое дело. Своего дела, Секби не имел. Пытался повсюду, повсюду выходило по чуть чуть, но не хорошо. Пока он был «особенным», учился у самого летописца постройке и рисованию, единственное, что со временем стало выходить все лучше и лучше. И все пропало, Летописец, хоть и пытался постепенно отдаляться от ящера причинил тому боль. -Неужто я уже не заслуживаю твоего времени, архитектор.— ящер стоял возле дверей научного центра Архитектор открыв дверь впустил своего ученика. -Секби, я тебя достаточно научил. А сейчас мне нужно передавать знания Джасту, что особенный, в отличие от тебя. Слова резали сердце, неужто всем и надо было только особенность от Секби? Качества и старание ушли в никуда? -Учитель, я же стараюсь! Я не достаточно умею строить, даже рисовать не так как вы. Научите меня до конца, или я вам был нужен до момента как узналось что я не особенный? Настала тишина, она давила со всех сторон. Летописец поджал губы, отвел взгляд куда то в сторону. Все встало на свои места. -Я вас понял, спасибо за все,- Секби развернулся и ушел, не забывши хлопнуть дверью. Архитектор был вынужден вернуться к роботе, забив на ученика. Секби бежал, ему стало все понятно и то, что от него ждали. Посмотрев обратно, на площадку где он рос, где деревья с поверхности укрывали детей, хотелось вернуться в детство. Где и злости и зависти Секби еще не видел. Глаза зацепились за белую макушку, Черту поручили учить детей, которых уже учил Ящер, сердце сжалось еще больше. Сил оставаться уже не осталось. Быстрым шагом Секби начал путь, скалк повсюду нагнетал атмосферу, хоть ящерка и рос в таких условиях, но этот скалк дикий. Повсюду крикуны и малейшая ошибка может стоить всего. Хотелось, конечно, прямо сейчас активировать крикуна и покинуть этот ужас, что так сильно схватил Секби за рубашку сзади -эй, ящер, Куда собрался? Секби с на полную открытыми глазами обернулся. В темноте было не сразу видно, но пока глаза привыкали к освещению фонаря стало понятно, это тот самый черт, что так и манит завидовать ему. -еще не хватало того, что бы тебя это беспокоило,- ящер попытавшись выбраться чуть ли не упал на скалковый сенсор,- отпусти, я иду потому что не вижу смысла дальше тут сидеть. Я был нужен до момента как моя особенность исчезла для всех. Джаст держал, держал двумя руками. Одной за руку другой за рубашку. Секби хватило бы сил вырваться, но чувства подводили. Зависть хлестнула в лицо, и понимание что Джаст «смиловался» над жалким, и ничтожным ящером, который уже никому не нужен. -если хочешь идти дальше, то мы пойдем вдвоем… сердце перехватило уже от другого, тут не было ни фальшивости ни жалости. Только настоящие волнение, что от других услышать было невозможно. -Джв.. джаст правильно? Зачем ты вообще пришел за мной сюда, у тебя там дела есть. До Секби дошло, что дети вышли обратно на улицу как только убедились в тому, что он дома. Неужели он настолько мерзкий для них? Руки опустились, черт от неожиданности отпустил Секби и тот, в свою очередь, рухнул в кучу скалка. «я им был нужен всегда лишь для одного» «зачем я вообще живу?» «они нашли замену» «мне уже можно не страдать» Невозможно посчитать сколько ящера не было в сознании, ни один из двоих не имел при себе часов. Лишь голубые глаза открылись перед ним показалось лицо главного объекта зависти. Он не был дома, не был на выходе с пещеры. Он был там, где и хотел все закончить. -Я уже думал, не проснешься… успел ты конечно вовремя,- Черт сидел рядом, вокруг были деревья с листвой что светила так ярко, что хотелось глаза закрыть, та даже так было бы ярко. -зачем ты это делаешь, чертила. Будто бы по мне не было видно как я завидую тебе. -а по мне было видно, что я хотел бы узнать тебя получше? Ты совсем не обращал внимания на записки что я оставлял на твоем столе в лабе!- черт отвернулся подрагивая хвостом в разные стороны. -это был ты…? Мне ребята из зала говорили, что это они в шутку ложат… очевидно, они делали это специально. Джаст никак не хотел подходить и сам спросить будет ли тот с ним дружить, смотря на лица родителей ребят повсюду не очень хотелось. А им в ту очередь, промыли мозги что не заслуживает ящеролюд счастья никакого, раз жил с золотой ложкой всю жизнь а теперь не отстает никак. -ну.. знаешь.. мне ты просто показался интересным, я хотел бы с тобой дружить несмотря ни на что. Я только боялся что на месте забьют, поэтому и пытался оставлять записки… мозг ящерицы все еще переваривает всю информацию. Тот, кому он тайно желал исчезнуть хочет с ним дружить, так еще и в записках были фрагменты… Секби заткнули объятиями. Настолько бережными и аккуратными, что забылась вся ненависть к чертенышу, и хотелось так и сидеть на веки, став архитектурной памяткой всем. Ответить не было варианта другого, кроме как обнять черта в ответ, пытаясь почувствовать все тепло что так и излучал Джаст. Белобрысый первый привстал, протянув свою темную руку ящеру, что так и сидел на камне зараженном скалком. -Вставай, раз мы уже тут, то надо оглядеться!- Секби схватился, не испугавшись, не пойдя назад. Хотелось верить во всю искренность Джаста. Пройдя дальше было замечено место с камнем среди скалка, хоть и было то, без разницы, такое место тут видно не зря. За спиной блестел скалк, впереди было свечение деревьев, что уже успело отдалиться и казалось не таким важным. Сверху красовался огромный глаз, он смотрит. Не трогает, его цель не они, он ждет архитектора, что бы закончить битву. Но история не об этом. Секби почти что засыпает, тихая и спокойная атмосфера заставляет расслабиться. Из этого состояния его выбивает бормотание со стороны Джаста, Секби помечает что он лежит на плече того, а черт старается не трогать, только смотрит и глядит на ящера. -эм… секби… я хотел бы рассказать.. я такой же как ты, я не особенный, лишь то что у меня есть участок темнее прикрывает скалк. Я надеюсь, ты сохранишь это после этого. Секби привстает, оборачивая голову к Джасту голубые глаза стают больше в раз сто, наблюдая как чужое лицо тянется к нему сердце замирает. В последний раз черт открывает глаза, с явной осторожностью в глазах шепчет «можно?…» и на неуверенный кивок со стороны ящера, медленно касается чужих губ. Атмосфера меняется с нерешимости в непонятное ощущение счастья? Или желания что исполнилось. Джаст отстранился -Секби, можно ли мне считать твое согласие за взаимность? Секби опешил, осознав что сейчас произошло, и то, что ему понравилось. Без никаких вопросов, Секби ответил еще одним поцелуем, не оставляя места словам.