Цена приказа

      — Саске-сан, Вы сильно злитесь на меня? — виновато, спустя час молчания со стороны обоих, всё же спрашивает Боруто.       — Довольно сильно для человека, который имеет крепкий иммунитет к твоим выходкам, но и он порой даёт трещину, — на удивление голос у него звучал до убедительного спокойно. Если и правда злился, то умело делал вид, что всё хорошо.       Разумеется, он злился. Нет, он был взбешён и еле сдерживал себя, чтобы не пришибить паршивца прямо на пути в Коноху. Учиха Саске, который выделялся довольно крепкой выдержкой, который в зрелом возрасте уже не имел привычки раздражаться с поводом и без, сейчас лишь старался взять себя в руки, сжимая ту в кулак. А довела его до такого состояния глупость Узумаки Боруто — его ученика — которого он взял под своё крыло и обещал научить того всему, что знает сам, обещал защищать, и что с ним ничего не случится под его присмотром. Если, конечно, он сам не будет лезть на рожон и не выполнять прямых приказов своего учителя — что он и сделал на их последней миссии, когда Учиха решил взять его собой.       «Лишним всё равно не будет» — думал про себя он ровно до момента, когда на его прямой приказ бежать, стоило врагу зажать их в самый неподходящий момент, Боруто решил пойти своим путём, нарушив приказ, и разобраться самостоятельно, ведь он «сможет». Не смог. Более того, сильно пострадал, отчего Саске потребовалось не только выполнять миссию, но и тратить время на спасение нерадивого ученика.       — Ты хоть сам отдаёшь отчёт своим действиям, или уже и на это тебе всё равно? Разве забыл о нашем договоре, или что я тебе сказал в самую первую миссию? — и на эти вопросы он действительно желал получить ответ, увидеть в глазах ученика хоть толику понимания ситуации и того, что он всё же сделал не так.       — Саске-сан, но ведь мне бы удалось победить врага, если бы не появился второй! — даже с гордостью и воодушевлением с его стороны доносится.       Боруто оббегает учителя, загораживая ему дорогу, идя теперь спиной. Злился Саске или нет, но ведь ничего сверхужасного не произошло! Они выполнили миссию, забрали нужные свитки, за которыми отправила Коноха, и даже сдали преступников местной полиции. Всё было идеально, конечно за исключением сильных ссадин, почти вывернутой руки ну и рассерженного его поведением Саске-сана. Можно было конечно обойтись без всего этого, Боруто же считал, что такие мелочи не должны пугать шиноби, и, если есть возможность управиться с миссией быстрее, то нужно действовать.       — То есть, не понимаешь и не отдаёшь отчёт, — голос Учихи по-прежнему звучал спокойно, но уже скорее обречённо. Его это изрядно раздражало, ещё больше тот факт, что Боруто или действительно не понимает, что было не так, или притворяется — ни то, ни другое, конечно, не облегчало ситуацию и не снимало с мужчины раздражения. — Я думал, ты уже перерос ту стадию, чтобы слепо бросаться на врага с желанием доказать всем что-то, что волнует только тебя. Я признал тебя и твою силу уже очень давно, передо мной тебе незачем пытаться показать всё то, что ты умеешь. А своим мимолётным эгоизмом ты рушишь то самое, что делает из тебя взрослого и умелого шиноби, которому я могу безоговорочно доверять, принимать и даже подставлять своё плечо и протягивать руку помощи.       Саске не был тем учителем или даже тем взрослым, кто любит ругать и отчитывать хоть кого-то. Особенно Боруто. Их отношения строились на том, что Саске позволял Боруто самому учиться на своих ошибках, даже если пострадает в ходе. Запрещать что-то было бессмысленно, ведь чем больше ты не разрешаешь ребёнку что-то сделать, тем он сильнее будет хотеть. А если на своей шкуре ощутит ценность навыка думать головой, взвешивать все «за» и все «против», то в дальнейшем с этим иметь дело будет проще. По крайней мере, он на это очень надеялся.       Но ничего из этого не отменяло самого простого, что требовалось от Боруто: слушать, что ему говорят, и выполнять то, что ему говорят — это помогало Саске держать рамки, а его ученику вовремя подчиниться. Это была основа основ, и как учитель, наставник и старший по званию он очень хотел, чтобы это простое правило исполнялось без вопросов.       Это исключит ненужные последствия, травмы, а может и смерти, которые лучше вообще всегда избегать. К их общему сожалению, это правило нарушалось часто, и сколько бы они так не говорили, до парня не доходило. Иногда лишь он мог чувствовать себя виноватым, если сорвалась миссия, что для него было страшнее, чем бы он сильно пострадал в её ходе.       — Но ведь миссия по итогу увенчалась успехом. Ваш приказ, учитель, в тот момент показался мне неправильным. Мне хотелось быть полезным, ведь Вы и так сделали практически всё в одиночку, — он замедлился в ходе разговора, чтобы завести руку за голову и неуверенно почесать затылок — характерное для него действие, когда чувствовал себя неловко, — и снова посмотрел на мужчину, стараясь скрыть смущение. — Я лишь мешался и толком ничего не сделал. Делали всё Вы, да и я, если быть честным, кажется, был там даже не нужен. Что я отвлёк мужчину разговором, когда Вы своими глазами пытались запомнить как можно больше информации, большой погоды не сделало. Справились бы и сами.       Мужчина остановился. Он тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Сейчас Саске чувствовал, что устал. Хотя бы потому, что подобный их диалог происходил не раз и даже не два, ему пальцев руки не хватит, чтобы сказать точное их количество. И всегда одно и то же. Создавалось впечатление, что его не слушали. Или слушали, может, понять пытались иногда, но в суть вникнуть желания не было. Всё равно ему было на приказ или что миссия может сорваться — он за парня боялся, за его жизнь. Ему очень не хотелось в одной из миссий, потому что его снова не послушают, потерять мальчишку, который решит показать то, на что способен.       Возможно, Учиха об этом пожалеет. Он не считал, что сейчас поступал правильно или что его поступок можно объяснить. Просто казалось, что физическое воздействие извне поможет парню лучше понять, в чём именно тот был не прав. Найдя дерево, видно обвалившиеся, мужчина сел на него и поднял глаза, смотря на объект его головных болей сегодня.       — Чтобы исключить недопонимания: я делаю это не со зла и не потому, что мне это доставляет хоть какое-то удовольствие. Я не хочу, чтобы ты думал, что мне нравится то, что я хочу сделать, но других вариантов у меня нет, ты уж извини меня.       — Саске-сан, я не понимаю, что Вы…       — Я хочу, чтобы ты без лишних вопросов, оправданий или попыток повлиять на моё решение подошёл ко мне и лёг на мои колени, — перебил мужчина, желая прекратить дискуссию. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее мы закончим и сможем опустить эту ситуацию.       Боруто замер, секунд десять смотря на Саске, чтобы понять, ослышался он или нет. Щёки залились румянцем, краснота дошла и до ушей, он в принципе уже стоял пунцовый. Его отношения с учителем никогда не переходили черту дозволенного. Они в принципе у них были доверительными, на него редко повышали голос, только в стрессовых ситуациях, руку тем более никогда не поднимали. А понять, что хотят сделать, труда не составило, пусть его никогда не били. Он мальчик не глупый, представить мог себе, особенно, когда в окружении был мальчишка, его одногодка, Шикадаем звать — не раз он рассказывал, как влетало ему от мамки. Но и проступки были соответствующие.       Тянуть время ему было страшно, да и не хотелось ещё больше раздражать учителя. Вот и неуверенным, на ватных ногах, шагом он подошёл ближе к мужчине, опускаясь на его колени так, чтобы бёдра были в зоне досягаемости. Стыдно было неимоверно, так и хотелось лицом зарыться в руки, спрятаться, но вместо этого пришлось весь вес сместить на руки, стоявшие на земле, чтобы уж точно не упасть. Лежать так было не очень удобно, но не в его положении сейчас жаловаться.       Саске оценил покорность и то, как парень, явно не испытывая огромного желания подчиняться, лёг. Даже вопросов не задал, не начал оправдаться. Это точно плюсом пойдёт в его карму. И удобно устроил юношу на своих коленях, ровняя его так, чтобы тот не упал, и ему замахнуться проще было. Правая рука устроилась на ягодицах парня, до сих пор прикрытых тканью штанов. Тяжелее было начать, чем сказать об этом.       Всё же он никогда до этого не поднимал целенаправленно руку на детей в качестве воспитания. Но и заднюю в такой ситуации давать было нельзя. Он прицелился, оценил, куда должен попасть удар, размахнулся и попал точно в то место, которое планировал. Малец на его коленях напрягся, чего стоило ожидать. И повторил процедуру, решая для себя не тянуть, тем более не жалеть парня.       Первый шлепок по ягодицам оказался на удивление лёгким. Больше стыдным, неожиданным. И он не знал, чего ожидать от этой процедуры, так ли преувеличивал Шикадай, жути просто нагоняя, или действительно всё настолько ужасно. Скорее второе, ведь рука у Саске оказалась тяжёлой, и уже на шестом ударе Боруто позволил себе поморщиться. Главное не упасть в грязь лицом, не заплакать, и тем более не просить прекратить. Он же крепкий, вытерпит — ему хотелось в это верить. Десятый, пятнадцатый и уже даже двадцатый шлепок. И всё это без единого слова со стороны учителя. Шлепки жгли кожу, заставляли его морщиться, кусать губу, чуть вытягиваться на коленях. Пожалели бы его хоть чуть-чуть, больно же!       Саске не спешил. Но и не давал ощущениям от его ладони успеть забыться. Силу он контролировал, травмы парень точно не получит, сидеть только вот не сможет ближайшую неделю точно. Он мог судить об этом, даже просто наблюдая за тем, как дёргается Боруто, пусть и пытается контролировать себя, как напрягается, стоит снова и снова опустить ладонь.       — Я хочу, чтобы ты понял одну простую вещь и то, за что ты сейчас в таком положении находишься: я за тебя волнуюсь. И это не изменится, сколько бы лет тебе ни было. Я твой учитель, ты же мой ученик, за которого я несу ответственность, — каждое его слово сопровождалось шлепком по нагретым уже ягодицам, что ощущалось даже через ткань штанов. — И как твой учитель я не хочу в один момент увидеть, как ты сильно поранишься или, того хуже, погибнешь. И всё потому, что я правильно не смог тебе донести ценность моих приказов и что их нужно выполнять.       Со стороны лежащего на коленях парня послышалось слабое, но шипение. Учиха имел представление, что он делает и какие ощущения испытывает Боруто, и знал также то, если случайно перегнёт палку. Но, пока этого не наступило, и понимание не достигло парня, он будет продолжать. Ещё через десяток ударов последовало спокойное «Встань», а после «Сними штаны и нижнее бельё» — всё же шлёпать по ягодицам, прикрытым тканью, пусть и было менее травмоопасно, но не так эффективно, как хотелось было.       Боруто же приказу последовал, но только первому. Он действительно поднялся с колен, но остался стоять на месте. Зад горел, ещё больше ему хотелось руками потереть ушибленные места, но чутьё подсказывало, что так делать было не нужно и что может прилететь сильнее. Ему больше не хотелось.       — Саске-сан, больше не нужно…       — Ты встал. Молодец, хвалю. И я тебе сказал снять штаны и нижнее бельё.       Строгий взгляд осмотрел мальчишку с головы до пят, а после вернулся к лицу. Он сохранял зрительный контакт, чтобы доказать свои намерения. И чем быстрее Боруто исполнит сказанное учителем, тем лучше для него же самого. Насильно укладывать не хотелось, Саске больше пытался добиться такого результата, чтобы юноша сам понял, что он сделал не так, к чему наказание и почему он должен выполнить приказ. И с одной рукой, не хотелось ему признавать, сделать это будет сложно.       Не подчиниться парень не мог. Не тогда, когда на него смотрели таким взглядом. И не тогда, когда только от него зависело, когда это закончится. Он медленно стянул штаны, следом нижнее бельё, и улёгся на уже привычное место на этот день, снова пытаясь устроиться. Лежать так было ещё стыднее, прохлада улицы обдувала ноги, бёдра, что добавляло неудобства.       Саске понравилось, как выполнили его приказ. Было бы конечно лучше, если бы они всегда так выполнялись, но как раз ради этого они здесь. Юноша снова улёгся, хотя и было видно, что особым желанием он не горел, на его колени, позволяя мужчине его снова подравнять. «Уже розовые» — отметил про себя, поглаживая ягодицы правой рукой. И нанёс шлепок.       Секунд десять он оценивал реакцию, и она последовала: парень поёжился, тяжело выдыхая. Оно и понятно, по обнажённой коже в любом случае будет больнее. Следом ещё один, и ещё, кожа ягодиц начала краснеть с большей интенсивностью.       — Мне необходимо, чтобы ты запомнил эти ощущения. И понял, что ты сделал не так, — теперь удар прилетел чуть ниже, больше на бёдра переходящий, там кожа была чувствительнее, что и больнее будет. Он тут же удержал парня на месте той же рукой, которой проводил наказание, не давая тому упасть и сдвинуться тоже. — Лежи спокойнее, я тебя не убиваю всё же. И мне проще, и тебе. И не сжимайся ты так сильно, будешь сжиматься, и тогда тебе только больнее будет. Мой тебе совет, но дело твоё.       Шлепки стали более частыми, позволяя довольно неприятным ощущениям закрепляться, вызывая чуть слышный скулёж. Вставать он не вставал, дёргался лишь. Это его первый опыт, и, разумеется, он ему уже не нравится. Мало того, что облажался перед учителем, так он его ещё и на свои колени уложил как совсем маленького ребёнка, наказывая за проступок. В некоторых более сильных шлепках Боруто и вовсе позволял себе схватиться за штанину мужчины, чтобы отвлечься хоть на что-то, ведь боль сводила с ума. Он не знал, как дать понять, что всё понял, или сделать вид, что всё понял. Сейчас он только лишь хотел это прекратить, и будто специально за такие мысли шлепки от учителя прилетали по ягодицам сильнее, вызывая скулёж.       — Саске-сан, простите! — Боруто больше выгибается в спине, слегка приподнимаясь, рукой опёрся на колено, желая встать. Не вышло. Удар ниже по ягодицам привёл в чувства, вызывая скулёж, — Саске-сан, ну пожалуйста! Я больше не могу, я уже всё понял.       Мужчина не прекращал, будто даже и не слышал скулёж со стороны парня, лишь недовольным взглядом наблюдал за поведением мальчишки, специально прикладывая силы побольше. Можно же спокойно лежать, нет?       — Значит это тебе больно, а пара сломанных костей, прилетевший кунай или падение с большой высоты — это не больно? Услышал, запомню, — и в подтверждение своих слов несколько следом идущих друг за другом ударов прилетали уже выше ягодиц, по три на каждую. На самом деле он уже не считал, сколько их было, знал только, что за грань не перейдёт. Что их за пятьдесят это точно. Остальное не имело значения. — Что ты сделал не так? Мне нужно услышать это от тебя, — подкреплял он свои слова шлепками, нисколько не волнуясь о том, так ли это больно сейчас или юноша просто притворяется.       — Мне не стоило ставить свои желания выше! — громче произносит, в очередной раз хватаясь за чужую штанину, ещё и чтобы не упасть. — Не стоило также нарушать Ваши приказы!       — Почему не стоило? Ты же хотел, — и снова удар, и снова по бёдрам. Ему нравилось, как шёл диалог, что парень, лежавший на его коленях, даже что-то да начал понимать. Уже прогресс. — Ты же целенаправленно каждый раз совершаешь одно и то же. Значит, ты хочешь мне что-то доказать. Видимо, я не замечаю чего-то, и мне хочется узнать, что именно я не вижу или не понимаю.       И он не врал. Саске действительно хотелось понять, что он делал не так, может, где палку перегнул, может, не так доходчиво объяснил или не заметил состояние своего ученика. Хотя Боруто делился с ним всем, врать не любил, прямо говорил о своих желаниях, чего хочет. Мог поспорить, куда без этого. Если был не согласен, то просто принимал решения учителя, всё же тот был опытнее, а с опытом спорить он ещё не дорос. Потому и не понимал мужчина, что он делал не так, почему элементарное «Выполняй мои приказы без вопросов» так тяжело выполнимо для мальчишки.       — Я не хотел… — и будто в наказание за враньё очередной удар прилетел сильнее предыдущего. Нет, он точно сидеть не сможет, — не хотел правда. Мне хотелось только… — Боруто дёргается, снова желая приподняться, но Саске не даёт, снова нанося шлепок, — чтобы я был полезен на миссиях!       Саске такой ответ одновременно устроил и нет. Потому что он никогда не считал его бесполезным, наоборот, он считал, что даже маленькое действие приносит огромную пользу для миссии. И он не давал поводов думать иначе, удивительно было, что парень делал как раз это. Но шлепки не прекратились. Всё также шли друг за другом, покрывая всю область ягодиц и также под ними, видя юношеское сопротивление, стоило там пройтись.              — Твоя «полезность» точно не заключается в том, чтобы бросаться на врага сломя голову, когда приказ ты такой не получал. Более того, когда это не нужно абсолютно. Не это ли я тебе говорю постоянно? — и снова шлепок, сильнее, чем до этого, подкрепляя свои слова. — Или ты думаешь, что пострадав или даже погибнув, ты проявишь свою полезность? Не думаешь, что это не вяжется с сильным и взрослым шиноби, коим ты так хочешь быть?              Приостановившись, мужчина аккуратно огладил красные от шлепков ягодицы парня, успокаивая кожу. Те были довольно горячими уже, что было неудивительно от такого интенсивного воздействия на них. Он может уже прекратить, и ему даже хотелось этого, но он до сих пор не услышал искренности от Боруто, что он правда понял, в чём была его ошибка. Без этого двигаться дальше они не могли.              Боруто еле слышно всхлипнул, до боли кусая губу, пытаясь делать всё как можно тише, не показывать, что ему обидно или что он прав, и наказание незаслуженно. Сам уже понял, что заслуженно получил. Ведь если Саске-сан от разговоров перешёл к таким действиям, то видно проступок явно того стоил. Понимал он и то, где был его прокол — в желании доказать человеку, который не раз его уже признал, что чего-то стоит. Но сам себя обманывал. Не Саске-сану он пытался это доказать, а чтобы по итогу его заслуги стали известны отцу, чтобы тот его похвалил, увидел, как он вырос. Тот до сих пор считал его ребёнком, что на опасных миссиях ему не место, и до сих пор не утруждал себя общением с сыном.       — Саске-сан, пожалуйста… — подняться он больше не пытался, сдавшись полностью, когда понял, что бессмысленно. Учитель даже с одной рукой умудрялся его удерживать, а он с двумя ничего не мог сделать, что явно говорило о бессмысленности действий. — Я просто хотел, чтобы отец заметил меня. Не его простое «Ты молодец», а чтобы уделил этому внимания куда больше. Что если я сделаю что-то, что не смогли даже Вы, что получу его внимание, что он появится дома, что он поставит меня, а не свою работу на первое место.       И тут всё встало на свои места: проблема была не в Саске, не он делал что-то не так как учитель, а просто ребёнку не хватало внимания своего старика. Это его не удивило, он был наслышан, как Наруто сутки напролёт проводит в своём кабинете на работе. Не ему, конечно, говорить, как детей воспитывать, и влезать в это он не горит желанием никаким. Более того, он сам не пример идеального родителя, но с Сарадой было проще, она понимала всю важность работы отца, что облегчило ему задачу каждый раз объясняться, почему он не может задержаться дома подольше.       Другое дело Наруто, который в Конохе находился постоянно и при этом всём не мог бывать дома. Но не ему судить. Что мальчишка Наруто за ним увязался, тоже не было чем-то удивительным, учитывая всю их ситуацию, так что и сейчас злиться как будто уже было нельзя. Не мог же он винить ребёнка за его желание получить доброе слово от отца — это Саске было и самому знакомо.       Мужчина похлопал парня по ногам, давая понять, что тот может подняться, и заговорил:       — Не мне судить. И желанием особым, по правде говоря, я не горю вовсе. Я понимаю, что такое, когда тебя не замечают, когда хочется внимание отца получить, чтобы похвалили и сказали, какой ты всё же молодец, — слабая, но улыбка, коснулась его губ, когда он это говорил, удивляясь, может, даже тому, как сейчас стало проще, и что открыться решился. — Просто пойми, что ты никому ничего не должен. Не должен до пота и крови стараться, чтобы отец заметил. Не должен и на рожон лезть, чтобы тебя после похвалили. Это того не стоит. Тебя хвалю я. Да, я не твой отец, и не смогу его заменить, это не та же похвала, которую хочется получить от родителя, но я замечаю твои заслуги и не раз тебе уже сказал, что ты молодец. И не думаю, что Наруто обрадуется, если ты сильно пострадаешь, если ещё и узнает, что ради него это.       Юноше даже нечего было добавить, ведь все его мысли занял стыд. Горели не только ягодицы, но и шея, лицо, в особенности щёки с ушами от ужасного стыда. Ведь по правде, несмотря на желание получить похвалу отца, он её получал от Саске-сана — тот ещё ни разу не оставил без внимания ни его заслуги, ни его проколы. Он потёр руками ушибленные, довольно горячие ягодицы, морщась от неприятных ощущений, ещё больше краснея с того, что на него смотрели. Стыдно было, что довёл до этого, да и причина неповиновения оказалось на редкость глупой, в особенности когда понял, что не стоило это того. Его и так замечают, хвалят, учат, подсказывают. А кто — уже же не важно?       — Саске-сан, мне стыдно, что в очередной раз заставил Вас нервничать. Такого больше не повторится.       — Очень на это надеюсь. Подойди сюда, — не прекращая улыбаться, говорит Саске, подзывая парня ближе. Стоило ему подойти, как он спокойно рукой помог натянуть обратно одежду, смущая парнишку сильнее, пусть это и был некий акт заботы. — Хватит с тебя сегодня. Свободен.       Им потребовалось минут десять, чтобы каждый пришёл в себя: Учиха от того, что только что сделал, а Боруто от того, что с ним сделали. Получил за дело, конечно, спорить не будет. И пускай зад горел огнём, но почему-то ему стало легче. Обоим.       — Пошли давай, герой. Снова только к вечеру в Конохе будем.       Потрепав мальчишку по голове правой рукой, он снова двинулся, ожидая, что за ним последуют.       — Так давайте тогда поспешим! В ночи до деревни добираться не хочется.       Уже, будто ничего не было некоторое время назад, воодушевлённо доносится со стороны парня. Саске, разумеется, это удивило, но виду он не подал. Уже забыл? Хорошо, если так, значит зла и обиды не держит. Проще было бы, если он всё же показал, что учитель был не прав, но раз не делает этого, значит принял свой прокол.       — Я-то смогу. Другое дело — ты. На середине уже перерыв попросишь, отдохнуть надо будет тебе. Сможешь без него быстрее добраться?       Это не было упрёком в сторону ученика. Просто он же хочет быть сильным шиноби, чтобы его взрослым считали. Но в выносливости он пока ещё уступал, так что пытаться прыгнуть выше своей головы было не нужно. Это и пытался донести. Услышат его или нет — уже другое дело.       — Не отставай тогда.       Усмехнулся Учиха, наблюдая решимость в глазах ученика. Значит спорить и запрещать было бессмысленно. Если свалится на середине, будет ему уроком.       — Это Вы не отставайте!       Не успев даже толком договорить, Боруто сорвался с места, желая показать, что он сможет. Своеобразный спор, в котором конечно участвовал только он и который был нужен только ему.

***

             К вечеру они действительно было в Конохе. По мужчине и не скажешь, что они бежали довольно быстро, чтобы успеть, что нельзя было сказать о Боруто, который запыхался уже на полпути. И который упрямо отнекивался, стоило предложить Саске перерыв. Настаивать он не стал, всё равно ведь ничего не добьётся, если уж тот что-то решил, то упрямо будет стоять на своём. «Весь в отца» — каждый раз крутилось в голове, стоило парню проявить эту черту характера. Такой же неугомонный, любящий поспорить, доказать, что прав.       — Победа твоя.       Сдаётся Учиха, уступая место ученику. Всё же, тот так старался, так бежал, даже останавливался он не так часто, первым быть хотел. Поспорил — выполнит.