23.10.31

Часть 1: Плен Пролог. Объект №17 Реальность. Поздний вечер. Переулок за студией «Перманент». Дождь стучал по крыше мусорного контейнера, под которым Алиса пыталась зажечь сигарету. Десятый час вечера, последний клиент ушёл с новым драконом на плече, а её пальцы всё ещё дрожали от усталости и кофеина. Она потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины. Ещё нужно было помыть инструменты, но… завтра. Всё завтра. Она так и не услышала шагов. Только резкий укол в шею, похожий на укус осы, да хлёсткий запах медицинского спирта. Мир накренился, поплыл. Асфальт ударил в плечо тепло и мягко, как пуховик. Последнее, что она увидела перед тем, как всё поглотила густая, ватная тьма — это жёлтый глазок водосточной трубы, а над ним… над ним ни звёзд, ни луны. Только сплошная низкая облачность, отражающая рыжий свет фонарей. Совсем как в её городе. Но это был не её город. Подземная лаборатория. Час спустя. — Субъект №17. Женщина, 20 лет. Физически здорова. Профессия — мастер татуировки. Паттерны мозговой активности показывают высокую креативность и эмоциональную лабильность. Идеальный кандидат для сектора «Творчество». Голос Глена был ровным, без тембра. Он стоял перед криокапсулой, куда поместили тело Алисы, и вносил данные в планшет. Его сын, Лео, молча наблюдал, как автоматические манипуляторы подсоединяют к её вискам и груди датчики. Она казалась спящей. Если не считать синяка на виске от падения. — Отец, она… — Лео начал и замолчал. Вопрос «она согласна?» был глупым. Он знал ответ. Шестнадцать капсул по стенам лаборатории, шестнадцать тел в анабиозе, были тому доказательством. — Она — ключ к пониманию, как нестандартное мышление адаптируется к идеальной среде, — не оборачиваясь, сказал Глен. — Твоя задача — интегрировать её шаблоны творчества в архитектуру сектора. Чтобы она чувствовала себя… как дома. Пока не перестанет чувствовать разницу. Глен ушёл в свой кабинет, оставив Лео наедине с тишиной, нарушаемой только тихим гудением серверов и ровным писком кардиомонитора Алисы. Лео подошёл ближе. На мониторе над капсулой возникали первые образы — обрывки её памяти: разводы чернил в воде, линии на кальке, смеющиеся лица в тату-салоне, одинокий свет в окне… Его пальцы сами потянулись к клавиатуре. Он должен был создать для неё клетку. Уютную, светлую, с лучшей мастерской в городе. Мир, где всегда будет вдохновение и никогда не будет пустых холодильников, злых клиентов и одиноких возвращений под дождём. Он запустил симуляцию. На главном экране развернулся уютный городок с кафешками и зелёными парками. В одной из квартир на втором этаже «проснулась» цифровая копия Алисы. Она села на кровати, потёрла глаза и улыбнулась первому солнечному лучу из окна. Она ничего не помнила. Лео откинулся на спинку стула. Работа была сделана. Но вместо удовлетворения его сковал холодный комок в груди. Он посмотрел на реальное лицо Алисы за стеклом, бледное и беззащитное. Потом — на её цифровой аватар, который уже кипятил воду для кофе, напевая обрывок песни. Он создал самую совершенную тюрьму в истории. И в тот самый миг, когда её аватар взял в руки карандаш и с хмурой концентрацией начала что-то рисовать на салфетке — что-то живое, колючее, неидеальное — Лео понял, что он уже в плену. В плену у того, кого только что запер. Глава 1: Ненастоящее утро Проснулась она оттого, что в окно било солнце. Ровно в семь. Не полоска света, медленно ползущая по стене, а сразу — полный, яркий, почти театральный поток. Алиса моргнула, чувствуя странную пустоту в голове. Как будто забыла сон. Не просто сон — все сны. Последнее, что всплывало в памяти — её студия, запах зелёного мыла, и… и ничего. Как будто кто-то аккуратно отрезал плёнку. Она села на кровати. Комната была милой: светлые обои, плетёный коврик, её же собственные эскизы в рамочках на стене. Её вещи. Но всё стояло слишком правильно. Книги на полке — ровными стопками, карандаши в стакане — отсортированные по цвету. Даже пылинки на солнце танцевали какими-то одинаковыми, гипнотическими спиралями. Алиса встряхнула головой. «Наверное, вчера переработала», — подумала она, хотя и не помнила, что именно делала. Голос разума звучал глухо, как из-под воды. На кухне ждал кофеварка, уже булькающая ароматной жидкостью. В холодильнике — свежий творог, ягоды, йогурт. Всё, что она любила. И от этого стало немного не по себе. Кто это купил? Она же не помнила, чтобы ходила в магазин. Первым клиентом в студии «Навсегда» был мужчина лет сорока. Ухоженный, с мягкими руками. — Хочу татуировку, — сказал он, улыбаясь. — Символ… гармонии. — Есть какие-то идеи? — спросила Алиса, уже доставая блокнот. — Вы — художник. Я доверяю вашему вкусу. Она начала рисовать. Линии выходили сами, легко и привычно. Но когда она показала эскиз — абстрактное переплетение волн и веток, — клиент замер. Его глаза на секунду стали пустыми, стеклянными, будто где-то внутри щёлкнул тумблер. — Это… идеально, — произнёс он с какой-то неестественной, заученной теплотой. — Именно то, что я хотел. Она сделала татуировку. Кожа под иглой отвечала с предсказуемым сопротивлением, кровь выступала ровными каплями. Всё было технически безупречно. Но не было того, ради чего она любила свою работу — непредсказуемости. Шёпота «больно», смешка от щекотки, внезапной слезинки, когда рисунок напоминал о чём-то личном. Этот мужчина сидел молча, улыбаясь в пространство, как манекен. Второй клиент, девушка, захотела цитату на латыни о вечной любви. Третья — точную копию татуировки своей бабушки с фотографии. Четвёртый — пейзаж из «воспоминаний о детстве». К трём часам дня Алиса почувствовала себя выжатой. Не физически — морально. Её мир, её искусство всегда было диалогом. Иногда тяжёлым, болезненным, но живым. Здесь же все клиенты словно вышли из одного каталога «Счастливые люди с глубокими (но очень правильными) желаниями». Она вышла на перекур на задний дворик студии. Здесь была скамейка, высилось одно-единственное дерево и летали птицы. Алиса прикурила, затянулась, и её взгляд зацепился за дрозда на ветке. Птица сидела неподвижно. Слишком неподвижно. Потом, ровно через минуту, она взмахнула крыльями, описала в воздухе идеальный круг и села на ту же самую ветку. Тот же набор движений. Снова. И снова. Ледяная игла прошлась по спине Алисы. Она прищурилась, следя за птицей. Паттерн. Чистейший, безупречный паттерн. Так не бывает. Она резко обернулась, услышав за спиной шаги. Это был парень, которого она раньше не видела. Лет двадцати пяти, в простой тёмной футболке, с небрежными тёмными волосами. На его лице была не стандартная улыбка жителей этого городка, а что-то другое — лёгкая, застенчивая неуверенность. И шрам над бровью. Крошечный, но явный изъян. — Извините, — сказал он. Голос был тихим, немного глуховатым, но тёплым. — Я… записывался. На консультацию. По поводу тату. — Сейчас студия закрыта, — автоматически ответила Алиса, всё ещё чувствуя дрожь от увиденного. — Я могу подождать, — он пожал плечами, и в этом жесте была какая-то человечная, немного неловкая естественность. — Мне важно. Я хочу что-то… личное. Не из каталога. Алиса внимательно посмотрела на него. На шрам. На чуть потрёпанные рукава футболки. На взгляд, который не скользил по ней оценивающе, а видел её. Впервые за весь день она почувствовала, что говорит с человеком, а не с программой. — Ладно, — сказала она, бросая окурок и затушивая его о подошву ботинка. — Заходи. Я как раз закончила. Парень улыбнулся. И это не была идеальная улыбка. Она была чуть кривоватой, искренней. Он представился: — Лео. Меня зовут Лео. Параллельно. Лаборатория. Настоящий Лео стиснул руки на коленях, глядя на главный экран. Его аватар только что назвал ей своё настоящее имя. Это была первая, крошечная измена отцу. Первый шаг в пропасть. Он видел, как Алиса изучала его цифровую проекцию. Видел тень смутного интереса в её глазах — интереса, который в этом вычищенном мире вызывало всё неидеальное. Он создал этого аватара не таким, каким хотел бы быть, а таким, каким был: с недостатками, с тишиной внутри, с грузом вины. Глен, проходя мимо мониторов, мельком взглянул на экран. — Новый NPC? — спросил он без особого интереса. — Паттерны общения выглядят адекватно. Интегрируй его в её социальный круг. Одиночество может спровоцировать регресс. — Да, отец, — тихо ответил Лео. — Интегрирую. Он смотрел, как Алиса ведёт его аватар в студию. Как она, всё ещё настороженная, спрашивает: — И что же ты хочешь «личного», Лео? И его аватар, отражая его собственные, настоящие мысли, сказал: — Я хочу то, что будет напоминать… что не всё, что кажется реальным, ею является. Что-то вроде ключа. Или ошибки в коде. На экране Алиса замерла. Не с испугом. С любопытством охотника, нашедшего наконец странный, необъяснимый след. Лео понимал: он только что открыл дверь. И теперь боялся как того, что войдёт отец, так и того, что она сама сможет её найти и выйти наружу — прямо в сердце его кошмара.