Выживание в Смиргачах. Часть 2

В предыдущей части       — Кто-то тут родниковую воду собирает...       По спине Кости пробежали ледяные мурашки. Руки задрожали так, что застучала о лёд трость. Он лихорадочно закинул флаконы в рюкзак и резко поднял голову.       Прямо перед ним, в двух шагах, стоял Макс. Он стоял непомерно близко, и от него пахло морозом, перегаром и угрозой. Глаза Кости широко распахнулись от ужаса. Он замер, не в силах пошевелиться, не понимая, чего хочет от него эта внезапно возникшая из ночи тень.       Меловин стоял лицом к лицу с Максом, сжимая в ладонях холодное дерево трости — единственную гарантию на случай нападения. Макс сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Бочаров, сверкнув глазами, полными немой злобы, отступил на шаг, будто отталкивая от себя саму его близость.       — Я не боюсь тебя, Макс, — прозвучало гордо, но почти сразу же Меловин развернулся и бросился прочь, в чащу. Макс замер в недоумении, не в силах понять этот внезапный порыв.       — Тогда почему ты убегаешь? — крикнул он ему вслед, беспомощно приподняв руки. Ответом была лишь спины, мелькающая между деревьев. И тогда Макс, отбросив раздумья, рванулся в погоню.       Меловин бежал, оглядываясь через плечо. Темнеющий силуэт преследователя рос, приближался. Сердце заколотилось чаще, ноги сами прибавили ходу. Острая ветка, невидимая в полумраке, хлестнула по щеке, оставив на коже жгучую полосу. Костя зашипел от боли, прижал ладонь к горящей щеке, но не остановился. В висках стучал навязчивый, панический ритм: «Скорей отсюда! Скорей на свободу!»       А Макс наступал на пятки, грубо раздвигая руками колючие лапы елей, перепрыгивая через припорошенные снегом корни и мелкие сугробы.       — Стой! Я же просто хочу узнать! — его голос терялся в гуще леса, поглощался шумом крови в ушах убегающего.       Костя нырнул в самую глубь лесной чащи и, затаив дыхание, прижался спиной к шершавой коре огромной ели. Макс выбежал на поляну, замедлил ход и остановился, тяжело и шумно захватывая ртом ледяной воздух.       — Скрылся... Дальше не пойду. Надеюсь, волки или медведи его не съедят, — прошептал он, запыхавшись, и, повернув назад, зашагал в сторону Смиргачей.       Тем временем Меловин, осторожно выглянув из-за своего укрытия, убедился, что погоня отступила. Выбравшись на тропинку, он медленно зашагал к остановке, нервно вглядываясь в сумрак меж деревьев. Холод, пронизывающий до костей, сжимал грудь стальными тисками, выжимая из лёгких короткие облачка пара. Зубы выбивали дробь, всё тело била мелкая дрожь, умоляя о тепле. Страшная усталость наваливалась тяжким грузом, манила лечь и забыться, но он боролся с нею, зная, что сон в этом холоде — конец.       Внезапно из далекой тьмы донёсся протяжный, леденящий душу вой. Костя вздрогнул и замер, пальцы судорожно сжали трость. Сердце застучало чаще. Он сглотнул комок в горле и мысленно молился, чтобы хищник прошёл мимо.       «Тайга ошибок не прощает», — пронеслось в голове, как эхо чужого, но страшного предупреждения.       Подняв глаза, он увидел полную луну, холодную и безразличную, плывущую в чернильном небе. Она казалась ему единственным проводником. Двигаясь на её призрачный свет, Костя неожиданно вышел к обрыву. Внизу, у его подножия, простиралось море, превращённое лунной дорожкой в сияющее, жидкое серебро. Завороженный этой внезапной, величественной красотой, он на секунду забыл о страхе, достал телефон и сделал снимок — последнюю капсулу прекрасного перед лицом надвигающегося ужаса.       Вой раздался снова. Теперь — ближе, чётче, неоспоримее. Волки были здесь. Меловин зашагал быстрее, почти бежал, стараясь не шуметь. Вой нарастал, обрастая эхом, сливаясь в жуткий хор. И тогда в чаще, среди чёрных силуэтов деревьев, вспыхнули две точки — холодные, зелёные, не мигающие. Глаза.       Ледяная волна страха прокатилась по телу, земля уплыла из-под ног. «Только бы ушли...» — зашептал он беззвучно, пятясь. Но в следующий миг он почувствовал, как грунт под ногами ожил, пополз, зашевелился. Взгляд метнулся вниз: край обрыва, подточенный его весом, осыпался, увлекая в каменную пасть мелкие камни и комья земли.       Костя отчаянно рванулся вперёд, но было поздно. Земля ушла из-под его ног окончательно. Обрыв, море, луна — всё смешалось в стремительном, немом падении вниз, навстречу холодному серебру и темноте. Возможно, это и был конец. Продолжение следует