Вам новое голосовое сообщение

      Всегда приятно встретиться именно той компанией, которой уже долго время не собирались. Конечно, у всех свои дела и проблемы: Чонхо полностью в учёбе и проектах на гранты, Уён в постоянных разъездах со своей труппой, Бомин на работе и выходные у него бывают раз в пару месяцев, а Юнхо так и вовсе в процессе переезда в Китай. Вот и получается, что встречи нужно ждать несколько месяцев. Но эти несколько часов разговоров, две-три выпитые бутылки пива и как бы просмотр фильма стоят своего ожидания. Все трепетные воспоминания Чонхо с большой любовью хранит в своём сердце.       И в знаменательную пятницу они все договориваются встретиться у Уёна. Чонхо после пар сразу же едет к нему, захватив вещи ещё утром. Оба голодные и немного уставшие из-за плотного графика. Чонхо знает, Уён редко себе готовит, хотя и делает это вкусно, а потому привозит с собой ещё парочку снеков. Понимает, сегодня готовить они не будут. Только пить и смеяться.       — Чем ты занимаешься? — спрашивает Чонхо, когда ставит на стол открытые закуски, замечая, как Уён торопливо что-то пишет на бумажках и складывает их в коробку из-под новогоднего подарка.       — Я решил, что в этот раз мы не будем просто пить пиво и лениво смотреть кино.       — А я как раз этого и ждал.       — Мы с тобой и так можем это в любой день сделать. А это встреча года! Как минимум потому что она первая с прошлого ноября, — фыркает Уён и, закрыв коробку, трясёт её, перемешивая содержимое. — Поэтому мы будем играть в фанты!       — Эм, мне всегда казалось, что в неё играют иначе.       — Так и есть. Но я заранее приготовлю для вас подсказки, потому что я знаю, что вы как всегда начнёте тупить или задавать что-то вроде: “Э, давай станцуй танец пингвина”. Ну кому это интересно в нашем возрасте!       — Знаешь, после недели работы меня интересует только танец тюленя, — выдыхает Чонхо и тянется за закуской.       — Сдавай фант, не отлынивай! — и тянется к чужой руке. — Давай часы!       — Эй, это папин подарок!       — Вот значит точно будешь все задания выполнять.       Чонхо мог бы и отказаться от подобных игр. Но это же Уён. Легче разболтать немого, чем уговорить его на что-то, если тот не хочет. Вот и приходится пожертвовать часами, который уходят в залог. Честно признаться, Чонхо забывает о них, когда они вчетвером наконец-то собираются. Его голову заполняют только шутки и смех, старые истории со времён учёбы в одной школе. Наконец-то он забывает про лекции, про завал по проекту и о том старшекурснике, с которым они его делают. Пиво слегка ударяет в голову, и Чонхо чувствует приятное тепло на щеках и в плечах. А потому когда Уён достаёт ту самую коробочку и фанты, то уже и не сопротивляется.       Всё поначалу даже мило. Задания слегка глупые, но смешные. Им уже нечего стесняться, они видели друг друга в абсолютно разных ситуациях. И сейчас происходящее лишь добрая шутка, которая воспринимается с лёгкостью. Но постепенно глупые задания становятся интереснее и даже интимнее: игра с пеперро до касаний губами, рассказать о последнем сексе, зарегистрироваться на сайте знакомств и написать первому попавшемуся. Чонхо, правда, хитро их обходит. Замечает, что бумажки с подобными заданиями имеют другой цвет и ловко вытаскивает что-то иное, пока в итоге в коробке не остаётся одна заветная бумажка.       — Давай-давай, — хихикает Уён, не упуская возможности позлорадствовать. — Или часы не отдам!       И тогда Чонхо понимает, что проиграл. Что всё это было хитростью Уёна, который видел, как друг разгадал его загадку, но специально не стал останавливать. Это заставляет одновременно и злиться, и восхищаться чужими задумками. Но задание есть задание и после всего того, что они тут творили не может же он отказаться в последний момент. К тому же… не будет там задания убить кого-то? Тогда это настоящий триллер, а не жизнь.       Но задание кажется ему ещё большим кошмаром!       — О, нет! — возмущается Чонхо и отбрасывает фант, будто бумага горит. — Я не стану этого делать!       — Нет, станешь, — усмехается Уён. И улыбка у него как у змея искусителя. Да, он знает, что там написано. Возможно, его придумал специально для Чонхо. Но это никто не докажет.       — Что там? — Юнхо хватается за бумажку и тут же фыркает, слегка давясь пивом. — Уён, ну это мастерски. Сам придумал? Или подсмотрел где-то?       — В этой голове, — и указывает на свои крашеные в красный волосы, — только оригинальные идеи.       — Да что там, чёрт возьми?! — возмущается Бомин, явно недовольный тем, что все говорят загадками.       Юнхо давит в себе очередной смешок и протягивает записку рядом сидящему Бомину. Тот бегло читает задание и тут же взрывается от смеха. Чонхо кидает в него подушкой из-за возмущения. Он был не готов к этому. И прекрасно знает, что и с кем ему нужно сделать.       “Простони в голосовое сообщение первому из списка в сообщениях”.       И тем самым первым была его самая большая тайна и запретный плод в виде старшекурсника Чхве Сана, с которым они вместе готовят проект для получения университетского гранта. Тот самый Чхве Сан — отличник, капитан волейбольной команды, староста потока и просто самый популярный парень университета. А Чонхо должен отправить ему голосовое со своими стонами. Да, всего ничего.       Но в этом будет виноват и сам Сан! Зачем он вообще прислал ему десять минут назад какую-то незамысловатую шутку про откладывающиеся дедлайны. Чонхо хихикнул, почувствовал легкий прилив нежности и забыл. А сейчас он должен навсегда опозориться перед человеком, в которого влюблен!       — Какой позор, — выдыхает Чонхо, когда, забрав телефон и задание, уходит в другую комнату и закрывается ото всех.       Сначала он думал обмануть Уёна. Посидеть здесь минуты три-четыре, потом выйти и сказать, что все отправил, но не вынес тяготы позора и поэтому удалил всё. Но никого подобным уже не проведёшь, а потому придётся приносить доказательства совершённого.       Сан был в сети десять минут назад. Ответ на сообщение о шутке он так и не прочитал. Чонхо размышляет о том, как быстро его голосовое будет открыто и как сильно в понедельник он будет краснеть. Но там за дверью его ждут и уж лучше быстрее всё сделать, чтобы уже наконец всем видимом показывать Уёну о том, как это глупое задание его бесит.       Первое голосовое получается коротким и наигранным. Голос ломается и Чонхо ставит на паузу, переслушивает и падает назад, на кровать. Мысли разбегаются. Почему ему вдруг хочется, чтобы это голосовое вышло красивым? Если позориться, так хотя бы за честно сделанное задание, да? Поэтому Чонхо вновь нажимает на кнопку записи и, прикрыв глаза, касается себя свободной рукой. Сначала шее, возле самого уха, потом ниже, около ключиц. Проводит пальцами по плечам, чуть царапает через футболку соски и с губ срывается первый надрывный стон. Слабый, но уловить внимательным ухом его можно. Не спешит, когда ведёт рукой ниже, по животу, поглаживая поджатый живот. И сжимает член через несколько слоёв ткани. И тогда губы округляются, из глотки вырывается хныканье и Чонхо поддаётся на встречу. Но не задерживается на чувствительных местах, а повторяет всё ещё раза два и отправляет сообщение.       Ему стыдно. Очень. Но и приятно. Тело отзывается на ласку, как и уставшая после рабочей недели голова. Кажется он слишком долго не занимался подобным. А потому сейчас сидит некоторое время в тишине и в темноте, пытаясь прийти в себя. Не выходить же ему с заметным возбуждением обратно к друзьям. Только вот лежать здесь одному ещё страшнее. Потому что кажется, что вот-вот Сан ответит и наговорит ему столько гадостей.       — Вот, держи, — Чонхо швыряет в Уёна телефоном, когда выходит из спальни. Тот фыркает, включает голосовое и довольно мычит, слыша стоны из динамика.       — Ты хорошо постарался, Чонхо-ни.       — Иди нахрен, — рыкает недовольно в ответ и отпивает немного пива. Щёки предательски горят.       — Ой, — Уён таращится в экран. — А он прочитал.       Чонхо тут же забирает телефон, с ужасом понимая, что ему не наврали. Сан в сети, а рядом с голосовым горит значок “прочитано”. На этом спокойная жизнь заканчивается.       А он ведь планировал провести выходные размеренно, не бояться каждого случайного уведомления на телефоне. Сан за выходные заходит в сеть множество раз, но несчастное голосовое так и остаётся висеть последним сообщением в переписке. Несколько раз Чонхо думает о том, чтобы удалить его и сказать, что ничего не было. Но это по-детски глупо и вопросов будет ещё больше. Если он, конечно, переживёт их в понедельник. За два дня Чонхо успел проклясть Уёна раз так сто и не понимает, почему тот всё ещё жив и радуется жизни.       В понедельник Чонхо совсем не в своей тарелке. Он с трудом смог уснуть и потому будильник рано утром больше обычного хочется разбить об стену. Вроде ест, собирается, но всё не так. Ему волнительно и потому ещё минут десять просто сидит, думая о том, что может сегодня стоит не пойти. Только завтра всё равно наступит и ему придётся столкнуться со своим главным страхом последних дней.       Из-за того, что сидит дома до последнего, опаздывает на автобус, а следовательно и на первую пару по истории искусства. Влезать посреди занятия не хочется, как и быть в центре внимания из-за опоздания. А потому он решает раздеться в лабораторной, где и подождать конца пары. Может если отвлечётся на проект, то и мысли придут в порядок.       На широком столе огромный макет реконструкции одного из районов Сеула. Если сдадут проект до конца семестра и выиграют грант, то работа и безбедное будущее им обеспечено. Конечно, помимо самого макета им предстоит огромная работа с документами, но это отдельная история. Сейчас же Чонхо вновь принимается за моделирование и работу с 3d-принтером. Тот шумит прилично, да и Чонхо где-то глубоко в своих мыслях, отчего и не слышит, как дверь за его спиной открывается. Однако нюх улавливает в воздухе нотки знакомого парфюма. Сердце перестаёт биться совсем.       — Доброе утро, — бодро приветствует Сан. Чонхо чуть разворачивается и кивает ему, поджав губы. — Ты чего не на парах?       — Я опоздал. Не хочу влезать. К тому же там лекция, спишу у кого-нибудь из группы.       — Понятно… А я вот решил пораньше прийти, чтобы проектом заняться. А тут ты.       Чонхо снова кивает заторможено и поднимается, чтобы достать из принтера новую деталь для макета. Сан, скинув с себя куртку и сменив уличную обувь на лёгкие кроссовки, подходит ближе к столу, внимательно наблюдая за тем, как Чонхо крепит деталь к макету. Под его пристальным взглядом… странно. Не то, чтобы неуютно, но странно. Чонхо чувствует, как между ними витает недосказанность и смущение со стороны Чонхо. Он тихо удивляется тому, как ещё не провалился через три этажа под землю от своего стыда.       От волнения пальцы не слушаются и новая деталь выскальзывает из рук, разламываясь от удара о пол. Чонхо выдыхает шумно, наклоняется, чтобы собрать получившийся мусор и тут же его ладонь перехватывает Сан. Он забирает сломанную деталь, крутит её между пальцев и смотрит снова так внимательно, тихонько спрашивая:       — Чонхо, всё в порядке?       — Да… То есть нет, — и выдыхает нервно, опуская голову. — Сан, мне необходимо извиниться перед тобой. За… за голосовое сообщение. Прости меня. Надо было раньше написать, но я стеснялся. И боялся, что мои сообщения ещё больше смутят тебя. Мы в пятницу выпивали. Я и мои друзья. И Уён, мой лучший друг, чтоб его, решил поиграть в фанты с заданиями. И вот мне досталось что досталось. Не мог же я не сделать. Надо было сразу удалить, но ты прочитал и я!...       Чонхо замолкает, потому что понимает — Сан продолжает держать его одной рукой за ладонь. И не перебивает, слушает так внимательно, смотрит серьёзно. Будто они здесь задачки по расчётам решают, а не глупое голосовое обсуждают. Конечно хочется уже услышать хоть что-нибудь, лишь бы отпустило стиснутую волнением грудь грудь.       Но он слышит то, что совершенно не ожидал.       — Знаешь, у тебя очень красивый голос, — говорит спокойно Сан. — Прости, наверное это тебя смутит, но я переслушал твое сообщение несколько раз. Ты не занимаешься вокалом?       — В детстве ходил в музыкальную школу.       — Ты исполнишь что-нибудь для меня?       — Сан, — выдыхает Чонхо. Он чувствует, как весь горит, особенно лицо. — Мы сейчас с тобой моё голосовое со стонами обсуждаем?       — Спасибо, что сказал правду. И я отвечаю тебе тем же — говорю, что мне понравился твой голос. Знаешь, я уже столько всего разного получал в свою личку… Но твоё сообщение определенно выделяется.       — Прошу, не говори так, — хнычет Чонхо и закрывает лицо руками.       — Всё нормально, правда, — Сан отнимает ладони от лица и улыбается мягко, играя ямочками на лице. Чонхо и не дышит, смотря на него. — Ты завтракал? Даже если и да, то пошли всё равно покушаем?! Я умираю с голода.       Не получается и слова из себя выдавить, а потому Чонхо только кивает. Они завтракают в столовой на первом этаже, обсуждая глупые затеи друзей, предстоящую предзащиту проекта и то, что им нужно чаще так встречаться. И ведь встречаются! Сан встречает его тем же днём после пар и уже предлагает пообедать, а потом проводить Чонхо до его съёмной квартиры. На следующий день Чонхо сталкивается с ним в столовой и Сан вместо того, чтобы сесть с ребятами из своей группы, присоединяется к Чонхо и его одногруппникам. Подобное случается и в другие дни до выходных.       Чонхо думает, что на выходных Сан закончить аттракцион невиданной щедрости своего внимания. Но где-то в одиннадцать он вдруг звонит Чонхо, с улыбкой в голосе говоря:       — Пойдём, поедим! И да, я у тебя под окнами, ты не сможешь от меня убежать.       Как же пылают щёки Чонхо, когда он действительно находит под окнами своей съёмной квартиры Сана. Так ещё и… с букетом цветов?! Сердце бьётся быстро-быстро и грозит вылететь из грудной клетки.       — Может лучше поедим у меня? — предлагает вдруг Чонхо и не понимает откуда у него столько смелости. — У меня есть несколько закусок, но можем заказать доставку.       — Только оплачиваю я!       И вот таким незамысловатым образом Сан оказывается в его квартире в плюшевой кофте, с букетом цветов и со словами о том, что он досмотрел дораму, которую ему советовали. Чонхо думает, что им будет неловко. Но разговор затягивается: они болтают в ожидании курьера, не останавливаются за обедом и потом даже когда решают посмотреть телевизор. Сан рассказывает про свой родной дом, про любимую кошку, о том, как любит клубничным пирожные и что команда готовиться к новому матчу на следующей неделе. Чонхо, конечно, в разговоре больше слушает, однако эта позиция в целом его устраивает.       А ещё, как бы ему не хотелось признаваться себе, понимает — влюбляется сильнее. В неожиданно нежного, доброго и заботливого Сана. В каждый его жест: в стикеры в переписке вместе с добрым утром, в принесенный кофе после того, как Чонхо жаловался, что допоздна занимался документацией проекта, в накинутую на плечи кофту команды, пока Чонхо, сидя на лавочке, смотрит игру (и пытается не замечать завистливых взглядом в свою сторону). И может выдумывает себе, но видит ответный интерес и как начинает улыбаться Сан, когда видит Чонхо. Всё это навевает разные мысли и очень сильно хочется в них разобраться.       Но вместо разговора Чонхо закрывается в своей квартире, врёт про поездку к родителям и просто старается думать о чём-то другом, но не о Сане. Получается откровенно плохо. Чонхо проверяет переписку с ним каждые пятнадцать минут и совершенно не может понять, как ему поговорить с Саном в понедельник. Он несколько раз набирает текст в сообщениях, но удаляет через какое-то время. Не набирается смелости позвонить, но вдруг вспоминает о голосовых.       Собрать все мысли вместе получается плохо. Чонхо несколько раз записывает голосовое, переслушивает и удаляет, понимая, что звучат они куда хуже, чем он представлял. Он бросает телефон куда-то в недры одеяла и подушек, падая следом на кровать. Голова пустая, но тяжёлая. Чонхо в очередной раз понимает, какими нервным получились выходные. У них презентация на носу, а он совершенно забросил подготовку. Правда сейчас ему совершенно не хочется сидеть у зеркала и оттачивать слово за словом. Он живой человек, ему хочется ласки. Сейчас даже жалеет, что соврал Сану о родителях. Будь он здесь, то может набрался смелости поговорить.       С тяжёлым вздохом Чонхо прикрывает глаза, пытается выбросить всё из головы и мягко гладит себя сначала по животу, а потом задирает домашнюю футболку. Дома прохладно из-за слабо работающих батарей и чувствительные соски тут же реагируют, вынуждая Чонхо коснуться их, растереть между пальцев, отозвавшись на это сладким стоном. Приятные импульсы скатываются в пах и Чонхо поглаживает полувставший член через домашние штаны. Хватает всего несколько таких движений, чтобы проникнуть под одежды, коснуться горячей плоти без преград. И стон получается звонче, ярче, отчетливее.       Обычно ему надо для возбуждения намного больше: неплохой ролик на фоне, больше ласки, может быть даже алкоголь. Но сегодня Чонхо заводится с пары касаний, уже теряя голову. Может быть из-за того, что сегодня он больше сконцентрирован на своих ощущениях и фантазиях. Может быть потому что думает о чужих руках. Крупных, мягких и нежных. Чонхо представляет перед собой Сана и стесняться сейчас он не станет. Хотя бы перед собой будет честным.       — Ах, Сан, — срывается с покусанных губ чужое имя, когда Чонхо проводит пальцами по мокрой головке, собирая пальцами капли. — Ещё, Сан…       Голос и стоны льются по комнате. Чонхо напрочь забывает о том, что соседи предупреждали о тонких стенах, хотя ни разу сами не соблюдали правила тишины. Вот и он не станет. Штаны мешаются, Чонхо стягивает их до щиколотки, разводя ноги сильнее. Теперь ему не холодно, мышцы и кровь внутри будто пылают и кожа покрывается каплями пота. Чонхо ласкает себя быстро и чуть рвано, скуля, когда рука чуть съезжает.       Под прикрытыми веками фейерверк из пятен, пальцы с трудом слушаются, когда он гонится за собственным оргазмом. Сжимает головку плотнее, ведет ниже, пока пальцы другой руки снова выкручивают сосок. Бедра тут же сводит сладкой судорогой, заставляя Чонхо захныкать, выдохнуть шумно, на несколько секунд потеряться в пространстве.       Оргазм выбивает из него все силы и Чонхо просто лежит, пялясь в потолок. Внутренний голос снова выбирается из глубины его сознания, шипит, мол, это всё неправильно и нужно уже разобраться во всём. Потому что ни к чему хорошему такие игры и мучения не приведут.       Телефон вдруг вибрирует где-то в одеяле. Чонхо морщится, ощущая липкость на ладонях, но всё равно тянется за телефоном. У того всё ещё горит экран и Чонхо проводит по нему пальцами, смахивая пыль. И вдруг замечает, как в чате с Саном, который так и не закрылся, возникает новое голосовое. Он не сразу понимает, что это за голосовое и включает его, будучи уверенным в том, что его отправил Сан. Но когда через минуту он слышит собственные стоны, то понимает, что снова натворил.       Голосовое уже с настоящими стонами в беседе с Саном. Рядом с сообщением загорается значок того, что Сан уже прочитал. А значит включил его. А значит Чонхо нужно собирать вещи, поменять имя и отправиться в бега.       Может быть, будь он сейчас не таким заторможенным, то успел бы удалить записанное безобразие, но Чонхо замирает в бездействии. Он устал от собственных переживаний, от возникших чувств и совершенно не знает, как ему высказать всё это Сану. А новое голосовое… может быть всё наконец-то решится. Тут же либо всё, либо ничего.       Так Чонхо себя и успокаивает до понедельника. Потому что Сан снова оставляет новое сообщение без ответа. Встречаются они после пар в той же лабораторной, чтобы закончить приготовления к презентации. Сан неожиданно молчалив, собран и занимается исключительно делом. Не похоже на того Сана, который любит поболтать больше чем поесть. И Чонхо думает, что это конец, а потому сам ходит темнее тучи.       — Как твоя поездка к родителям? — вдруг спрашивает Сан, когда собирает все документы вместе и поднимает взгляд на Чонхо.       — Что?       — Ну… ты говорил, что поедешь к родителям.       — Я не был у родителей, как ты понял, — быстро говорит Чонхо, красеня щеками. Сан вдруг улыбается ему мягко. — И да, Сан, то голосовое… мне жаль, правда.       — Если у тебя такой способ подкатывать, ты предупреждай заранее. Я-то был у родителей и к счастью у меня были с собой наушники. А то так бы не насладился твоим голосом до возвращения в квартиру.       Чонхо удивлённо хлопает глазами, пытаясь понять то, что только Сан ему сказал. Насладиться? Он… наслаждается его голосом? У Чонхо точно не проблемы со слухом?       — Сан, что ты?...       — Мог бы и раньше сказать, что я тебе нравлюсь, всё было бы куда проще, — вдруг шепчет Сан на самое ухо, подобравшись ближе. Его нос нежно касается щеки. — И тогда бы в тот вечер ты не звал меня, а чувствовал рядом.       Сан неожиданно толкает Чонхо к одному из свободных столов, сминает бёдра и касается губами губ. Поцелуй ненавязчивый, дающий отступить в любую секунду. Но Чонхо только жмётся ближе, обнимает за крепкие плечи и углубляет поцелуй, стараясь запомнить каждую деталь. Как Сан аккуратно сажает его на столешницу, как ведёт руками выше, сжимает талию, как делает поцелуй влажным, обжигающим. Губы у Сана мягкие и пахнут клубникой. Это даже лучше, чем Чонхо себе представлял.       — Ты понравился в самый тот первый момент, как только я увидел тебя здесь же, в лаборатории, — шепчет Сан, жадно выцеловывая шею. Чонхо запрокидывает голову и стонет тихонько. — Ты был в плюшевом свитере, все поправлял волосы и улыбался стеснительно. А я у меня сердце пропало. Я всё думал, как пригласить тебя куда-нибудь. А потом твоё первое голосовое. Чёрт, клянусь, у меня сердце в пятки ушло. И я понял — это оно, надо брать. А потом второе голосовое… Чтобы ты знал, я вчера два раза кончил, пока слушал его дома.       Чужое признание ощущается удушливо. Чонхо ловит всё меньше воздуха к концу быстрого монолога и понимает, что его трясёт. Ещё никогда в жизни чувства не были взаимными. Это ощущается так… приятно. Мурашки ползут будто даже по внутренним органам. Да, он влюблен. И влюблен взаимно. Наверное Чонхо выиграл эту жизнь.       — Ты можешь это сделать для меня сейчас? — спрашивает Сан, когда уже стремительно опускается на колени перед Чонхо, разводя его ноги в стороны.       — Сан, что ты?!       — Двери я закрыл, как только мы зашли. Камер нет. На этаже тоже пусто. Не стесняйся.       И дёргает замок на брюках вниз. Момент и губы Сана оказываются на лобке, касаясь мелких немного вьющихся волос. Он смеётся, оставляя поцелуи. А ощущения вдруг скапливается внизу живота. Чонхо возбуждается и уже более не может сопротивляться. Только откидывается назад, опираясь на руку, а второй касаясь волос Сана. Те приятно мягкие и перебирать их пальцами — отдельный вид медитации. Чонхо хочет заниматься этим каждый свой вечер.       Первое прикосновение языка к члену заставляет теперь думать только об удовольствии. Чонхо кусает губу, когда действительно из него вырываются стоны. Тот факт, что они всё ещё в стенах университета, заставляет чувствовать себя на острие лезвия. Но Сан ласкает его всю усерднее, беря член полностью в рот и упираясь носом в лобок. Тут то голос и подводит Чонхо. Он стонет громко, закатывая глаза от удовольствия.       — Сан-и, — шепчет он, сжимая темные волосы на затылке. — Это… слишком, Сан-и.       В ответ Сан что-то мурчит и звук вибрации отдаёт в член. Чонхо почти подбрасывает. Понимает, как сильно оказывается скудна его фантазия. Потому что реальность оказывается такой, что не представить. Видеть то, как тебе отсасывает твой самый желанный человек, как он получает удовольствие вместе с тобой, как отдаёт всего себя… Чонхо хочет раствориться в моменте. В том, как Сан сильнее давит губами у основания, как чуть играется зубами, как языком толкает в уздечку. Чонхо не замечает, как сжимает волосы сильнее просто потому что ему нужно за что-то держаться. Но отчётливо видит, как закатываются глаза напротив. И то, насколько они темны.       Всё ощущается слишком стремительным. Признания, касания, тепло губ и влажность рта. Чонхо кажется, что откроет вот-вот глаза и всё окажется сном, сладким, в который захочется вернуться. Но Сан между его ног реальны и Чонхо понимает, что сил держать себя больше нет. Пальцы на ногах и руках дрожат, дыхание окончательно сбивается. Чонхо пытается отстраниться, но Сан стискивает бёдра и в очередной раз ведёт языком по чувствительной головке, касается их губами и тут же чувствует на них солоноватый вкус спермы. Чонхо стонет, окончательно падает назад, зажмуриваясь.       Отголоски оргазма ещё в нём сильны, в момент, когда Сан бережно вытирает его салфетками и помогает одеться. Ноги еле слушаются и приходится какое-то время посидеть на столе, чтобы прийти в себя. И как только сознание проясняется, Чонхо тянет Сана на себя, целуя вспухшие губы, чувствуя на них собственный вкус. Не будь он сейчас таким уставшим, то возбудился бы снова.       — Давай всё же продолжим дома, — предлагает Сан. — Там, где я смогу насладиться твоим голосом ещё больше. Хочу услышать как ты будешь стонать, пока будешь во мне.       — Или ты во мне. Правда… Я давно ни с кем не был.       — Мы не станем торопиться, — обещает и оставляет поцелуй на лбу. — А теперь пойдём. Я должен накормить тебя вкусным обедом, переодеть в домашнее и заобнимать до смерти.       Чонхо хихикает и цепляется за руку Сана, когда они закрывают лабораторию, но уже с другой стороны.       Наверное потом всё же надо будет поблагодарить Уёна за его безумные идеи. Иногда от них действительно есть толк.