Кошмары сменяются реальностью

      Солнце ярко освещало всё вокруг. Его ослепительные лучи проникали в дом, через высокие окна, даруя тепло и солнечных зайчиков, появившихся на стенах от зеркал и блестящих статуэток. За окном было тихо. Понедельник. Все нормальные люди уже работают или разъехались на обед в свои любимые кафе и кофейни. Сабина в их число не входила.       Её клонило в сон с самого утра. Ночь была тяжёлой. Снились кошмары, от которых она резко вскакивала с кровати и лихорадочно искала Винсента. Когда приходила в сознание, то всё внутри успокаивалось, но снова заснуть становилось тяжело. Закрывая глаза, больное воображение рисовало страшные картины, в главной роли которых был Винсент: то лежал в луже собственной крови на мокром асфальте, а невидимые силы не пускали девушку до него добежать; то Сабина сидела возле израненного тела, которое было подключено к аппарату ИВЛ; или — самое ужасное — когда девушка стояла напротив глыб из радианита, замечая в них образ своего возлюбленного.       Так, получив красочные неприятные сны, уснуть вышло только к четырём часам утра. Ей не привыкать к сбитому режиму, но были надежды провести выходной без суеты внешних и внутренних факторов. Их и так мало с такой-то работой.       Встав с постели и понимая, что снова видеть кошмары ей не хочется, Сабина пошла в гостевую. Та была совмещена с небольшой кухней. Пара редко что-то готовила, чаще всего заказывала доставки или обходилась походами в кафе или к другим агентам-товарищам, по приглашению, конечно, но было это очень нечасто. Так что диван и стены не были пропитаны запахом еды или гари.       Накинув на себя тёплую толстовку на молнии, Сабина взяла пульт от люстры и поставила тёплый бледный свет. В потёмках двигаться и обо что-то споткнуться не особо хотелось, как и не было желания просыпаться под лампами холодного света. По этой же причине она и не включила свет. Взяла из их с Винсентом небольшой библиотеки книгу, купленная им когда-то. Почему-то его литература заставляла часто Сабину зевать во время прочтения.       В руках оказался сборник поэзии Шарля Бодлера "Цветы зла". Сабина усмехнулась, подумав, что за время их знакомства, а после и совместной жизни, она невольно уже выучила каждое стихотворение, как на французском, так и на английском. Но этот сборник был на французском. Сабину никогда не цеплял этот язык, но именно из уст Винсента в ней загоралось маленькое желание начать учить. Частично, оно осуществилось: пара "смешивала" два языка, от чего Сабина запомнила несколько слов и фраз, а Винсенст не терял практику в английском и мог отдохнуть, общаясь на родном языке.       Сабина удобно устроилась на диване, положив под голову подушку. Сборник стихов был достаточно старый: листья страницы выразительно пожелтели со временем, а некогда острые уголки переплёта затупились и стали мягкими. Эти неизбежные дефекты придавали уют и безопасность. Прикосновения к шершавым тонким страницам успокаивали, и даже стихи на иностранном языке не отталкивали закрыть книги и взять что-то своё, что Сабина уже перечитала вдоль и поперёк.       Она проходилась глазами по тексту. В голове был голос Винсента, который озвучивал ей все слова. На некоторых она останавливалась, вспоминая их значение или что когда-то слышала их напрямую от партнёра. Хоть за временем прочтения ей приходилось немного напрягаться, занятие её расслабило, а позже и утомило. Девушка уснула прямо не диване, отложив книгу, оставив шёлковую закладку между страницами, где остановилась.       Винсент вернулся домой после обеда. Одежда была грязная и помятая. Он задержался на задании больше привычного. Теперь приходилось сражаться ещё более аккуратно, потому что он знал нрав человека, который ждёт его дома. И если тот не исполнит одно единственное условие — выжить — то жить уже никто не будет.       Дома было удивительно тихо: не звучал телевизор на фоне, не было слышно чужих еле уловимых шагов. Сабина и впрямь двигалась как змея: бесшумно и никогда не знаешь, в какой комнате она окажется.       Винсент вытер туфли об коврик, но, взглянув на их внешний вид, понял, что погоды это не изменит и всё равно испачкает пол, вовсе их снял, пройдясь на носках. Заглянув в гостиную, он увидел спящую Вейпер. Присмотрелся к её телу, и только когда удостоверился, что та дышит, ушёл в душевую, смывая с себя налипшую грязь и дурной запах пота. На это ушло меньше десяти минут. Ему хотелось как можно скорее оказаться рядом с девушкой.       Добравшись до дивана, мужчина сел на край. Его ладонь осторожно прикоснулась к макушке Сабины, стараясь не потревожить сон. Однако девушка почувствовала чужое присутствие и, поморщившись, открыла глаза. — Винсент? — сквозь сон позвала Сабина, запрокинула голову назад и встретилась с его взглядом. — Avec l'éveil, — нежно ответил мужчина, поглаживая чёрные волосы, — Давно задремала? — Не помню, — покачала головой девушка, — Мне не спалось ночью. Сон был рваный. — Ясно. Если можешь, то лучше ещё поспи. Я теперь здесь.       Рука, что гладила голову, отстранилась и оперлась о диван. Неожиданно средний и безымянный пальцы лениво сомкнули чужие суховатые пальцы девушки. Нежно, будто обнимая. — Иди поешь, — засыпая, прошептала Сабина, — Еда есть в холодильнике... — Потом, — улыбаясь ответил Винсент, понимая, что девушка вряд-ли услышит или запомнит его ответ, — Maintenant, je veux être avec toi.       Винсент смотрел на сонную Сабину до тех пор, пока сам не стал засыпать. Он снял очки и отложил в сторону, прикрыв глаза и задремал, сидя возле девушки. Последние мысли перед коротким сном были о том, что ему действительно не хватает кольца на безымянном пальце, который всё ещё обнимали.