Tanz, kleiner Vogel, tanz!

***

Задорная блудливая музыка лилась с крохотной деревянной сценки, куда этим вечером были прикованы десятки пар глаз. Одни вожделенно глядели на периодично оголяющиеся фарфоровые ножки из под чёрных блестящих юбок, другие на яркий макияж и соблазнительно раскачивающиеся жемчуга с перьями, третьи находили во всём происходящем искючительно эстетическую картину без опошления. Чёрные каблучки танцовщиц сладко цокали по гладким доскам, динные подолы юбок то поднимались до опасного высоко, то опускались. Крепкий запах табака и женских духов витал в этом шумном заведении, придавая соответствующей атмосферы. Вскоре музыка стихла и девушки поклонились, ловя оглушающие аплодисменты, свисты и цветы от мужчин из зала.       — А сейчас дамы и господа, приготовтесь узреть воистину горячий и блестящий номер! Неограненный бриллиант русской эстрады! И аккуратно! Если будете пристально смотреть, рискуете обжечься, — громко объявил невысокий ведущий и скрылся за бархатными шторами. Под пьяную покачивающуюся гармошку с медной трубой, вышло двое здоровых мужчин в белом гриме и нарисованных чёрных усах под носом. Каждый вывел под руку несколько девушек в облигающих вычурных платьях с паетками и чёрными перьями на миниатюрных шляпках, которые, казалось, ещё чуть-чуть и сдует при повороте головы. Мужчины выставили деревянные стулья, на которые тут же присели девушки и принялись соблазнительно водить хрупкими ручками в чёрных перчатках по их лицам и шеям, пока две другие ластились сбоку, наиграно обращая на себя внимание мужчин. Песню девушек прекрасно аккомпаменировал небольшой оркестр, впрочем как и мужскую партию. Но как же был хорош актёр с белой косичкой... Девушки в зале млели от его шарма, от любой невзначай брошенной томной улыбки, от взгляда разноцветных глаз, пробирающих до мурашек. Каждое его движение было искусством и магией, которым он с лёгкостью окутывал женщин и некоторых статных мужчин. Пока девушки нарочито вульгарно, и вместе с тем до невозможного грациозно, отплясывали по бокам сцены, блондинистый мужчина, словно из воздуха достал лакированную трость. Она не воспринималась как атрибут номера и больше походила на продолжение его тела, настолько ловко он с ней обращался. Вытягивал перед грудью, прокручивал в одной руке и двусмысленно водил по ней широкой ладонью, заговорщицки поглядывая на зрителей, тем самым собирая коллекцию разнообразных взглядов. Девушки в кабаре обыденное дело, но мужчины. Их появление на сцене в столь провокационном контексте моментально привлекало к ним всё внимание, несмотря, казалось бы, на прогрессивный двадцатый век. Номер завершился бурными овациями и воздушными поцелуями, которыми актёры одаривали всех зрителей в зале. Парни, которых не назовешь мелкой шпаной, как и взрослыми, собирали цветы и букеты с записками у подножья сцены и передавали танцорам. Нагруженные подарками, они уходили за кулисы, продолжая до последнего улыбаться и махать свободными руками.

***

Кое-как отмыв грим и сняв взмокшую одежду, можно было наконец-то откинуться на кресле и выдохнуть всё напряжение после тяжёлого дня. Тело гудело, мышцы болели. И ведь это далеко не последний день гастролей в Германии. Мужчина расплел белую косу перед зеркалом, заливающимся ярким светом от ламп с рамы. Шевелюра красиво переливались, и небольшие пряди скатывались с плеч, при повороте или наклоне головы. Пышные букеты роз, пионов и лилий так заполнили комнату, что было некуда упасть яблоку. Яркий, даже немного раздрадающий аромат бил по носовым рецепторам. Именно так пахнет успешное выступление. Записки в букетах занимали отдельное место в сердце. Николай, так звали актёра кабаре, обожал их читать. Они прекрасно поднимали настроение и дарили короткий эффект пьянящей эйфории. В основном записки писали женщины. В них они признавались в любви, выражали тёплую симпатию, желали успехов в карьере и на последок брызгали бумажку своими духами. Но иногда, Николаю попадали в руки записки написанные твёрдой мужской рукой. Они были не столь многословны и эмоциональны, как женские, но меж строгих и аккуратных строк читалось нечто более сокровенное. Порой у Николая возникало ощущение, что он читал чью-то зашифрованную исповедь. Среди благородных цветов, его внимание привлек пышный букет, состоящий из простых васильков, ромашек, дельфиниумов и маков. Николай поднёс его к лампам, чтобы получше рассмотреть. Ему почему-то казалось, что в нём наверняка запрятана записка, поэтому он долго копошился в нём, пока не нашёл. Чутье не подвело. Плотный бумажный прямоугольник был аккуратно привязан к шершавым стеблям ромашек. Николай отвязал его и принялся рассматривать, как ювелир разглядывает камень, ещё не догадываясь о его ценности. От бумаги исходил тонкий шлейф из терпкого табака, виски, ванили и аниса. Ребус. И безусловно очень занимательный. Каким же было удивление Николая, когда он открыл записку и узрел надпись на русском, а не на немецком. Ему всегда было приятно, когда соотечественники заранее узнавали о гастролях их небольшого кабаре и приходили поддержать. Складный и ровный почерк гласил: "Ваша игра превзошла все мои ожидания. От вас было невозможно отвести глаз. Был бы премного рад познакомиться с вами лично и предложить вам высокооплачиваемую работу в моём личном кабаре в самом центре Берлина. Место встречи на ваше усмотрение, я оплачиваю. Надеюсь вам понравился мой скромный букет". Ф. М. Достоевский Николай перечитал текст несколько раз, думая, что ему мерещиться от усталости, но нет. Он отложил записку и какое-то время по глупому перился в стол, переваривая информацию. Николай краем уха слышал, как эту фамилию с предыханием обсуждали девушки в гримерной, пока одна из них завязывала ему галстук. Вскоре он начал припоминать одного мужчину в первом ряду в углу у сцены. Чёрные гладкие волосы по плечи и такой же тёмный пиджак, скроенный по последнему писку берлинской моды. Этот мужчина и вправду не сводил с него глаз, как только он вышел на сцену. Он жадно, точно голодный вампир, вгрызался взглядом в каждое его движение и изредка улыбался краешком губ. И что самое примечательное, именно с его стороны улавливался тот самый аромат ванили и аниса.