Любовь топором.

***

"31 декабря 1965 года. Четверг. Утром мама готовила салаты. Брат всё время пытался украсть какую-нибудь конфету со стола. Сестра помогала маме с едой и уборкой по дому. Я же помогал папе, когда он рубил дрова для печки, чтобы растопить её. Мне потом пришлось колоть дрова самому, потому что папа ушёл в баню! Я ударился о доски и чуть не пробил насквозь руку гвоздем. На улице только поднималось солнце. Белый снег всё время попадал мне на очки, это бесило... Когда я зашёл домой, мама сказала мне делать немецкий! Не люблю его... Пришлось выучить, чтобы получить одну конфетку. Зачем мы учим это в праздник.. Тьфу." Лололошка смотрел на свои каракули, написанные некрасивым почерком, будто это писала обезьяна, впервые державшая что-то в руке. Ему было всё равно, как написано. Главное, чтобы этот дневник никто не брал. Уж очень сильно мальчик доверял ему. Он положил дневник в потайное место. — Лололошка! Тебя там Джон зовёт! Иди гуляй! — прокричала внезапно матушка с кухни. Ло вздрогнул от неожиданного крика. Не очень-то сильно он её любил. Даже боялся... «Почему нельзя пройти в комнату и сказать это тише? Зачем орать?» — подумал про себя Лололошка. Мальчик подошёл к шкафу, надел вторые штаны и вышел из комнаты, смотря на маму, которая нарезала картошку. — Мам, ты не видела мою шапку? — поинтересовался Ло, подбегая к коробке, где лежали все шапки и шарфы. — А, всё. Нашёл! Мигом надев шапку, завязав шарф, обувая валенки и параллельно надевая куртку, ребёнок вышел на улицу. Там его ждал друг, Джон. Они были близки, всегда гуляли вместе, ходили в школу. Только ему Лололошка мог довериться по-настоящему, не считая дневник. — Лололошка, я тебя уже заждался! — сказал весело друг, хватая его за руку и направляясь в сторону леса. Там всегда было красиво. Даже очень... Особенно зимой, когда нет комаров, клещей и надоедливых пауков. Ло от одного воспоминания о них аж вздрогнул. — Джон, а ты почему так спешишь? У нас же уйма времени ещё! — промолвил Лололошка, пытаясь замедлить шаг. — Я сейчас упаду! — закричал мальчик, теряя равновесие. Он упал на второго, смеясь. Джону это не особо понравилось, но он не хотел обидеть своего друга. — Лололошка! Поосторожнее! — сказал тот с явно фальшивой улыбкой. Парень быстро встал, и они пошли дальше, заворачивая вглубь леса, где уже почти никогда не были... либо же Ло просто забыл. — Стой здесь, я сейчас. Лололошка остался ждать рядом с замёрзшим озером. Оно выглядело красиво. Рядом росло дерево, чьи ветви склонялись к воде. Наверное, внизу, подо льдом, плавали рыбы... Или они спят... Долго ждать не пришлось. Джон явился, пряча за спиной какой-то предмет. Интересно, что это. — Джон, а что ты за спиной прячешь? — спросил Лололошка, наклонив голову набок, чтобы увидеть. — Лололошка. Мы дружим довольно долгое время, поэтому... — Джон лёгким движением прильнул к телу Ло и прижал его к себе, оставляя свободную руку на талии. Лололошка смотрел в растерянности. Губы старшего приблизились к губам младшего, сразу же вовлекая их в поцелуй. Это был отвлекающий манёвр. Тихо Джон достал из-за спины топор и быстрым, точным движением вонзил его в спину Ло. Раненый замер. На лице читались страх, боль, шок. Появились слёзы. Джон отпрянул от тела, и оно упало в снег. Белый пух сразу окрасился в ярко-красный оттенок. Но Джон не остановился. Он выдернул топор и начал отрубать конечности. Сначала руку. Потом левую ногу... Лололошка при этом не кричал — он потерял сознание ещё после первого удара. Весь снег, казалось, был залит кровью. Конечности были раскиданы по нему. Сердце лежало где-то около дерева, а лёгкие — у головы трупа. Джон достал и кишки, швырнув их куда-то в сторону. Это было невыносимо, больно и приятно одновременно... Тело нашли только первого января... Пахло немного гнилью, но всё проветривалось ветром... Однако... Рядом с расчленённым трупом был ещё один... Джона. В его голове торчал топор, а рядом лежала записка. Окровавленная, написанная кровью. «Теперь мы вместе. Навсегда.»