Инструкция по победе над самураем

Тьма во сне Аку не имела формы. Она просто была — вязкая, густая, подчинённая его воле. Здесь не требовались образы, здесь не звучали голоса. Сон был продолжением самого владыки. Поэтому появление чего-то лишнего он почувствовал сразу. — Фу-у, — раздалось откуда-то сбоку. — Ну и мрачняк. Чёрное, липкое… ты правда так живёшь? Тьма вздрогнула. Аку открыл горящие глаза — и пространство вокруг него выгнулось, словно готовясь сомкнуться и раздавить вторжение. В воздухе висел жёлтый треугольник с единственным глазом, небрежно освещая тьму тёплым, раздражающим светом. — Назови себя, — прогремел Аку. — И исчезни. Пока я позволяю. — У-у, — протянул треугольник, покачиваясь, будто его вовсе не касалась угроза. — Голос, поза… внушительно. Я почти впечатлён. Глаз сузился. — Хотя, знаешь… — он склонил голову. — Тебе ведь лет сколько? двести сорок миллионов? Боже, как ты подрос. Я тебя ещё таким помню. — Я не зову в свои сны мелких демонов, — холодно произнёс Аку. — Убирайся. — А если не уберусь? — бодро отозвался Билл. — Я любопытный. Он лениво подплыл ближе, словно разглядывал интерьер. — Слушай, Бородка… — добавил он доверительным тоном. — Я тут заметил: ты опять проиграл тому самураю. Молчание стало плотнее, почти осязаемым. — Это временно, — отрезал Аку. — Конечно временно! — оживился Билл. — Уже… сколько там? Пара сотен поражений? Фигура Аку вытянулась, стала выше, шире; тьма вокруг заворчала, отзываясь на гнев. — Мне не нужна помощь от такого демона, как ты. — Ну разумеется, — легко согласился Билл. — Поэтому ты снова и снова получаешь по рогам от одного человека в пижаме и сандалиях. Он развёл руками. — А я, между прочим, специалист по невозможному. Идеи, которые не положено использовать. Ты — сила, я — хаос. Дуэт мечты. — И цена? — спросил Аку, уже зная ответ. — Пустяки, — улыбнулся Билл. — Кусочек власти. Совсем маленький. Ты даже не заметишь. Аку рассмеялся — низко, зловеще. — Исчезни. Билл не исчез. Треугольник просто завис в воздухе, как пятно, которое невозможно стереть. — Могу, — кивнул он. — Но не хочу. Он подплыл ближе. — Самое смешное знаешь что? — продолжил он тише. — Ты ведь уже всё решил. Просто бесишься от мысли, что тебе нужен другой демон. Когти Аку сжались. — Мне не нужна помощь. — Конечно, — протянул Билл. — Это просто… традиция. Проигрывать одинаково. Раз за разом. Пауза. — Я не предлагаю тебе подчиняться, — неожиданно спокойно сказал он. — Я предлагаю разделить скуку. В воздухе вспыхнула ладонь, объятая голубым пламенем. — Один раз. Потом можешь ненавидеть меня хоть вечность. Аку смотрел слишком долго. — Ты обманешь меня. — Обижаешь, Бородка. Я постараюсь, — Билл улыбнулся глазом. — Ты ведь тоже. Тьма дрогнула. — Если ты предашь меня… — начал Аку. — …ты меня уничтожишь, да-да, стандартный пункт договора, — перебил Билл. — Мелким шрифтом. Он не убрал руку. Аку недовольно фыркнул — и сжал руку демона. Мир взорвался ощущением неправильности. Билл расхохотался — громко, искренне, с восторгом. — О-о, вот это выбор! — протянул он. — Добро пожаловать в нестандартные решения, партнёр.

***

С тех пор Билл начал приходить регулярно. Не каждый сон — он не был настолько навязчивым, — но каждый раз, когда Аку засыпал раздражённым, злым или уставшим от очередного почти удавшегося плана, в тьме появлялся знакомый жёлтый свет. — Нет, ну серьёзно, — заговорил он сразу, быстро, взахлёб. — Ты правда снова читал ему лекцию? Про судьбу, зло, вечность, вот это всё? Он завис перед Аку, размахивая руками. — Это бой, а не симпозиум! Ты что, рассчитываешь, что он сдастся от скуки? — Мои слова — часть страха, — процедил Аку. — Я внушаю ему отчаяние, по крайней мере пытаюсь. — Ты внушаешь ему время подготовиться, — отрезал Билл. — Пока ты вещаешь, он дышит, центрируется, вспоминает наставления, музыку в голове включает! Он схватился за глаз. — Ты буквально даёшь ему моральный бафф! Тьма вокруг Аку всколыхнулась. — Если ты такой умный, — медленно сказал он, — может, сам разберёшься с этим самураем? Билл замер. Мгновение — тишина. А потом он расхохотался. — О, вот это обидно! — выпалил он, закружившись в воздухе. — САМ! Бородка, если бы я мог, от него бы уже осталась концепция, а не человек! Он ткнул пальцем в пустоту между ними. — Я не материален. Быстро, с нажимом: — Мы так и договаривались! Я — мозг, ты — щупальца! Аку фыркнул. — Удобная позиция. — Удобная?! — Билл вспыхнул. — Да я тут сижу, смотрю на твои провалы, предлагаю гениальные вещи, а ты всё равно выходишь и такой: Он изобразил гулкий голос: — «Самурааай!» — Замолчи. — Нет! — радостно заявил Билл. — Пока ты не поймёшь: молчание — тоже оружие. Он подлетел ближе, почти уткнувшись глазом в лицо Аку. — Ударь до того, как он поймёт, что бой начался. Аку отвёл взгляд. — Ты слишком много говоришь, — сказал он глухо. — А ты — слишком мало слушаешь, — тут же парировал Билл. — Видишь? Мы идеально друг друга бесим. Отличный тандем. Он начал исчезать, но голос ещё звучал: — И да, Бородка? В следующий раз — никаких речей. Пауза. — Или я начну комментировать их вслух. Прямо во время боя. Жёлтый свет погас. Тьма осталась. — Ты слишком много говоришь, — повторил Аку, и тьма сжалась, словно подтверждая его слова. — Для существа, которое не может даже коснуться реальности. Билл уже почти исчез, но на последней фразе снова вспыхнул жёлтым. — Ой, смотри-ка, — он завис обратно, — колкость. Прогресс! Обычно ты сразу орёшь или грозишься стереть меня из бытия. — Я терплю тебя, — процедил Аку. — Временно. — Конечно. Как и всё в твоей жизни, — хмыкнул Билл. — Временно, пока самурай снова не вонзит меч тебе в грудь. Тьма взорвалась вспышкой гнева. — Он не может убить меня! — Но каждый раз пытается одинаково, — перебил Билл быстро, не давая Аку набрать воздух. — И каждый раз ты помогаешь ему в этом. Ты злодей, Аку, а ведёшь себя как рассказчик перед костром. Аку шагнул вперёд. Его тень нависла над треугольником. — Я существую дольше, чем ты можешь вообразить, мелкий демон. — Три триллиона лет, — выпалил Билл мгновенно. — Плюс-минус. Я ещё помню, как ты был концепцией, а не бородатым монологом. Аку зарычал. — Прекрати называть меня так. — Бородка? — Билл ухмыльнулся. — Ни за что. Это моя плата за услуги. — Я не позволял— — Позволял, — перебил Билл. — Рукопожатием. Контракты — штука коварная, советую перечитать мелкий шрифт. Он наклонился ближе. — И знаешь что? Ты огрызаешься. Значит, слушаешь. Аку отвернулся. — Ты слишком самоуверен. — Я — прав, — тут же ответил Билл. — И это тебя бесит больше всего. Молчание повисло, тяжёлое, натянутое. — Если твои идеи приведут к очередному провалу… — начал Аку. — …ты опять будешь злиться, — подхватил Билл, — а потом всё равно позовёшь меня во сне. Он расплылся в широкой, безумной улыбке. — Потому что, Бородка, теперь ты знаешь: без меня тебе неинтересно. Жёлтый свет начал таять. — И кстати, — донеслось напоследок, — в следующий раз попробуй не говорить вообще. Пауза. — Представь, как его это выбесит. Сон рассыпался. Владыка проснулся. Сама тьма внутри него не отдохнула. Сознание всплыло тяжело, вязко, словно его тащили сквозь смолу. Он поднялся медленно. Тело — если это вообще можно было так назвать — ломило. Материя, из которой он состоял, сопротивлялась движению, тянулась, будто не желала принимать форму. — Неприемлемо, — пробормотал он. Аку не знал усталости. Не так. Сны всегда были его территорией — местом, где он господствовал. А сейчас ощущение было иным. Словно в его собственном пространстве кто-то говорил слишком много. Он провёл когтями по груди — движение привычное, но неприятное чувство не ушло. В голове всё ещё звучали обрывки чужого голоса: быстрые, насмешливые, раздражающие. Молчание — тоже оружие. Ты играешь в его жанре. — Демон, — процедил властелин. Ответа не было. Это раздражало больше, чем если бы он был. Аку медленно выпрямился, расправляя форму — тьма с неохотой стекалась обратно, подчиняясь. Обычно этого хватало: мир приходил в порядок вместе с ним. Сейчас же в голове оставалось ощущение… шума. Не звука — следа. Как если бы кто-то прошёлся по его мыслям грязными руками. Он сделал шаг. Ещё один. В каждом движении чувствовалась странная инерция, будто часть его всё ещё оставалась во сне. В пространстве, где идеи резали острее когтей, а слова — даже не произнесённые — цеплялись и не отпускали. Ты слишком много говоришь. Аку резко остановился. — Я не говорил, — произнёс он вслух, и голос отозвался эхом под сводами зала. Молчание. Он стиснул когти. — Это был сон, — сказал он жёстко. — Иллюзия. Постороннее вмешательство. Но тело не соглашалось. Материя снова дрогнула, как плохо собранная тень. Аку нахмурился. Он привык к боли, к разрушению, к ярости — но не к расфокусированности. Не к ощущению, что внутри него поселилось что-то лишнее. Молчание — тоже оружие. Он рыкнул, и колонны дворца отозвались глухим гулом. — Ты не имеешь права оставаться, — бросил он в пустоту. — Я позволил тебе говорить. Не больше. Где-то на границе восприятия что-то дрогнуло — не присутствие, нет. Скорее, намёк. Как тень мысли, которая ещё не оформлена, но уже знает, что вернётся. Аку отвернулся. Сегодня он не будет читать речей. Сегодня он проверит, прав ли был этот безумный демон — или же его идеи сломаются так же легко, как и он сам. Аку вышел из своих покоев и направился в кухню. Стены замка вокруг будто застылая лава — красные, оранжевые и жёлтые переливы, словно в них замерли миллионы искр. Пол был гладким, но не ровным; при каждом шаге тьма слегка вибрировала, отражая его движение. Он подошёл к столешнице, вырезанной из черного обсидиана, и взял миску. В руке она ощущалась тяжёлой, холодной — и странно реальной. Аку медленно повернул к себе кувшин с молоком, отмеряя ровно столько, чтобы оно едва покрывало дно миски. Внутри его сознания, где обычно господствовала тьма, всплыл знакомый голос. Ну, ну, — послышалось из головы. Ты прям как человек: измеряешь, наливаешь, аккуратно, осторожно… скучно. Аку сжал зубы, но продолжал. Он достал пачку хлопьев, насыпал ровно столько, чтобы молоко почти не просвечивало сквозь крошки. Каждая крупинка падала с лёгким звуком, но в этом мире звук был… странно приглушённый. Смотри, — Билл ехидно добавил, — ты будто тратишь своё время на ритуалы, а не на настоящие дела! Можно было бы уже раздавить Самурая одним щелчком, а ты.. Аку терпел. Он взял ложку, размешал хлопья. Молоко окрашивалось в бледно-оранжевый цвет, и в отражении в миске мелькнула его собственная тень — длинная, извивающаяся, как жидкий дым. Ты знаешь, что это зря, да? — продолжал Билл, медленно, будто любуясь каждой крупицей. — Прямо-таки ритуал скуки. Аку аккуратно поднял ложку к рту. Хм… — Билл словно шипел через его мысли, — ты серьёзно считаешь, что молоко с хлопьями — достойное начало дня? Пффф, даже Самурай бы смеялся! Аку сжал ложку сильнее, едва не пролив содержимое. — Прекрати, — процедил он сквозь зубы. — Я ем. Ах, так… ты говоришь, а я слушаю! — треснул Билл. — Но смотри, Бородка, даже тут ты слишком медлителен. Твоё тело противится форме, твоя еда холоднеет, а я — в голове! Представляешь, сколько хаоса я могу устроить, пока ты завариваешь хлопья? Аку сделал глухой рык, но не мог ничего физически сделать: Билл не имел тела, он был внутри. Тьма вокруг продолжала слегка колыхаться, будто пытаясь выплеснуть раздражение наружу. Он продолжал есть, ровно, методично, следя за каждой крошкой, каждым движением, а Билл наслаждался этим, словно наблюдая за странным спектаклем: демон, который может рушить мир, но не может обойтись без чашки хлопьев. Знаешь, — шепнул Билл, — если бы я был материальным… — он сделал паузу, слегка повеселев в мыслях Аку, — я бы уже давно превратил это молоко в лаву. Но нет. Я — идеи. А ты — форма. Забавно, правда? Аку допил молоко, раздавив последнюю крупинку ложкой. Он встал, поставил миску в раковину, аккуратно убрал крошки, словно очищал сцену после спектакля. — Сегодняшний день начался, — пробормотал он. — И без твоей помощи. Пока что, — послышалось шёпотом, — но скоро, Бородка, всё изменится. ты говоришь, а я слушаю. Но смотри, Бородка, даже здесь ты слишком медлителен. Тело противится форме, еда остывает, а я всё ещё в голове! Сколько хаоса можно устроить, пока ты так методичен? — Наёмники.. — подумал Аку, может ему завтра пойти, а сегодня наёмников прислать? — нет… слишком банально. Я сам. Вот и правильно, — откликнулся голос. — Скучно побеждать без риска. Аку вздохнул. — Сегодня, — сказал он вслух, — я сам. Да, да, именно, Бородка, ты уже сказал. — слышалось изнутри, — и теперь начнётся веселье. И помни, — голос Билла вновь проник в сознание, — сегодня ты не проиграешь из-за скучного подхода.

***

Поле простиралось на многие километры, усыпанное маковыми цветами. Красные лепестки колыхались на лёгком ветру — слишком спокойно для места, где столько раз сталкивались судьбы. Аку шагал среди маков, не ускоряя шаг. Его тень растекалась по земле, впитывалась в почву, окрашивая стебли темнее. Джек ждал. — Ты пришёл сам, а не прислал очередных наёмников, — сказал он наконец. Голос был ровным, но напряжённым. — удивительно. Аку остановился. — Уверенность, — произнёс он, — не требует слов. — Раньше ты с этим спорил, — заметил Джек. Аку скривился. — Не начинай. — Я лишь заметил, — спокойно ответил Джек. — Ты снова тянешь время. — Это не пауза, — резко бросил Аку, повернув голову в сторону, где не было ничего. — Это ты предлагаешь очевидное. Ветер прошёлся по маковому полю. Джек моргнул. — …Что? — Я уже слышал это, — продолжил Аку, с раздражением сжимая когти. — И нет, я не собираюсь читать тебе лекцию. — Аку, — медленно произнёс Джек. — Я ничего такого не говорил. — Конечно не говорил, — с издёвкой отозвался Билл. — Ты просто думаешь слишком громко. Ой, подожди, это был я. Аку резко дёрнул плечом. — Замолчи. Теперь Джек напрягся по-настоящему. Он медленно поднял меч, но не в атаку — скорее как якорь реальности. — Отлично, — тихо пробормотал Билл. — Уже лучше, чем «ничтожный самурай» на три часа. Аку резко повёл плечом. — Я сказал — молчи. Джек нахмурился сильнее. — Аку… — он сделал шаг вперёд, но не поднял меч. — Ты… совсем рёхнулся? Тьма вокруг владыки дёрнулась. — Не смей, — процедил Аку. — Ой, — с нескрываемым удовольствием протянул Билл. — Он правда думает, что ты сходишь с ума. Это мило. — Я в полном порядке! — рявкнул Аку, и только потом осознал, что сказал это вслух. Джек смотрел на Аку. — Тогда почему ты споришь с пустотой? — тихо спросил он. — Это… новая тактика? — Да, — резко ответил Аку. — Ты не поймёшь. — Возможно, — согласился Джек. — Но я знаю одно: ты стал… другим. — Наконец-то заметил, — довольно прокомментировал Билл. — Теперь нападай. Без вступления. Давай, удиви его. Аку сжал когти. — Я знаю, что делать. — Тогда делай, — почти шёпотом сказал Билл. — Или хочешь ещё немного поболтать? Ты же это любишь. Аку двинулся. Не с рывка — с исчезновения. Его силуэт распался, будто тьма потеряла форму, и Джек инстинктивно взмахнул мечом, разрезая воздух. — Где ты?! — крикнул он. — Слева, — подсказал Билл. — Нет. Справа. Нет-нет, снизу. Видишь? Весело. — ЗАТКНИСЬ! — взревел Аку. — …Он точно не в себе, — выдохнул Джек, отпрыгивая назад. — Но это не значит, что он менее опасен. Из-под маков вырвалась тень, скользнув по земле, обвивая ноги самурая. Джек разрубил её, заставляя Аку вскрикнуть, но на миг потерял равновесие. — Сейчас, — сказал Билл. — Без речи. Без угроз. Просто ударь. Аку возник за спиной Джека. — Ты не победишь меня так, — сказал Джек, не оборачиваясь. — Даже если сошёл с ума. — Я не сошёл!, — глухо ответил Аку. Пространство между ними сжалось. Меч выпал из рук Джека. Он рухнул на колени, пытаясь вдохнуть. Через мгновение, после серии быстрых и неожиданных манёвров, Аку нанес финальный удар. Джек пал, бездыханный. Аку стоял над ним, моргая. Он медленно наклонился и осторожно, почти недоверчиво, ткнул огромным когтем в грудь самурая. — Что… что с ним? — пробормотал Аку. — Он притворяется? — Нет, — ответил Билл. — На этот раз — нет. Маки больше не колыхались.

***

Замок встретил Владыку тишиной. Аку почти волочил себя вперёд. Победа не придала сил — она их вытянула. Материя его тела еле держалось. Тело Самурая с глухим стуком упало на камень. Аку не посмотрел на него второй раз. Он остановился посреди зала. И только тогда позволил себе выпрямиться — медленно, будто проверяя, не развалится ли. — Ну вот, — сказал Билл у него в голове. — Конец истории. Злодей победил. Можно выдохнуть. — Ты… — Аку замолчал, подбирая слова. Голос звучал глухо, тяжелее обычного. — получил своё. — Получил половину обещаний, — отозвался Билл. — А я не люблю половинки. Они плохо пережёвываются. Аку провёл когтями по груди. Материя под ними дрогнула — устало, неохотно. — Не сейчас, — сказал он. — Убирайся из моей головы! — Я бы рад, — ответил Билл. — Правда. Но ты знаешь… — пауза, слишком довольная. — Я уже почти вышел. Сначала было тепло. Потом — давление. Ощущение, будто его спина переполнена. Будто там слишком много его самого — и что-то лишнее. Аку пошатнулся. — Прекрати!, — рыкнул Аку. Материя на его спине вздулась. Аку опёрся когтями о пол, стиснул их, чтобы не упасть. — Ты измотан, — заметил Билл. — Это идеально. Спасибо за гостеприимство. — Я… — Аку сглотнул. — Я не давал тебе… — Давал, — перебил Билл. — Когда пожал руку. Когда слушал. Ты открыл дверь. Я просто воспользовался моментом. Аку выдохнул резко, хрипло. Его тень дёрнулась, словно пыталась удержать форму, но не смогла. Из спины, медленно, будто продавливаясь через вязкую тьму, начал выходить Билл. Сначала угол. Потом глаз. Потом вся фигура. Билл отделился окончательно. Повис в воздухе. Покачнулся. — Фу, — сказал он вслух. — Ты правда весь как лава. Не мой любимый выход, но… — глаз сверкнул. — Эффектный. Аку тяжело дышал. Его материя восстанавливалась, но лениво, нехотя. Как тело, которое устало даже от бессмертия. Билл завис в воздухе, покачиваясь. Он смотрел на зал широко раскрытым глазом — на стены, на потолок, на лаву, застывшую в движении. — О-о-о, — протянул он. — Слушай… я забыл, как это классно. Эхо. Температура. Пространство. Он сделал круг в воздухе, а потом рассмеялся. — Я снова здесь! Не в голове, не в отражениях, не в чьём-то дурацком сне! — он резко остановился перед Аку. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Аку стоял неподвижно. Он смотрел не на Билла. Он смотрел на тело Самурая. — Я победил, — сказал он глухо. — Ты сломал временную ось, — поправил Билл. — Это куда веселее. — Он… — Аку запнулся. Потом нахмурился, будто злился на себя за паузу. — Он больше не вернётся. Билл моргнул. На долю секунды — буквально на одну — его весёлый тон споткнулся. — Ну… да, — сказал он уже тише. — В этом, знаешь ли, и был смысл. Аку отвернулся. — Я думал… — он замолчал. — Я думал, когда он исчезнет, всё станет… проще. — А стало пусто, — догадался Билл. Потом улыбнулся шире. — Поздравляю! Это называется «послефинальная депрессия». Обычно злодеи до неё не доживают. Аку усмехнулся. — Он был моим противником, — сказал он. — Моей целью. Моим… — он замолчал. — Напоминанием. — О, — протянул Билл. — Ты скучаешь. — Я не скучаю, — резко ответил Аку. — Я… потерял смысл. Билл подлетел ближе. Его голос стал тише, но не мягче — просто честнее. — Тогда придумай новый. У тебя теперь есть я. Он хлопнул в ладони. — Праздновать будем или ты планируешь весь вечер смотреть на труп? Аку наконец перевёл взгляд на него. — Ты празднуешь мою победу. — Я праздную наше партнёрство, — ответил Билл. — И то, что мир теперь снова интересный. Он щёлкнул пальцами — воздух вспыхнул жёлтым светом. Стены зала будто отозвались, зашевелились тени, лава на миг ожила, побежала по трещинам. — Давай, Бородка, — сказал Билл, уже почти ласково. — Ты заслужил хаос. Немного. Аку медленно выпрямился. — Ты слишком радуешься. — Конечно! — Билл рассмеялся. — Ты убил своего заклятого врага, а я обрёл тело. Это лучший день за… — он задумался. — Много лет. Аку сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Делай своё празднование, — сказал он устало. Властелин развернулся медленно, будто каждое движение требовало согласия тела. Материя подчинялась, но без прежней охоты. Он прошёл мимо Билла, не задев его взглядом, не оглянувшись на зал, на тело Самурая, на собственную победу. Шаги гулко отдавались в коридоре. Билл остался висеть на месте. — Эй, — сказал он наконец. — Ты вообще куда? Аку не ответил. Его силуэт растворился в темноте прохода, как если бы замок сам закрыл за ним дверь. Билл моргнул. — Странный ты, — пробормотал он уже пустоте. — Я, значит, из тебя вылез, полмира сломали, враг мёртв… а ты идёшь спать? Он повернулся к тронному залу. — Ладно, — пожал плечами. — Его проблемы. Щелчок. Вдоль стен, одна за другой, начали проявляться вещи — не из ниоткуда, а будто их вытаскивали из самой структуры замка. Над троном возникли гирлянды, грубые и яркие, с резкими жёлтыми и красными лентами. Они цеплялись за выступы камня, свисали неровно, словно их вешали наспех и без вкуса. С потолка посыпалось конфетти — плотные, угловатые кусочки, больше похожие на обрывки бумаги, чем на что-то праздничное. Они падали медленно, застревая в трещинах пола и на подлокотниках трона. Рядом с троном материализовались высокие столы. На них один за другим появлялись блюда: миски с густой тёмной массой, странные сладости, что-то хрустящее, что-то вязкое. Всё выглядело съедобным, но слишком ярким, слишком неправильным, как и всё, что создавал Билл. — Праздник так праздник, — сказал треугольник. делая круг в воздухе. — Победа должна выглядеть как победа. Он щёлкнул ещё раз. На спинке трона возник праздничный колпак. Ещё несколько таких же повисли на шипах и выступах зала. Где-то в воздухе разорвался хлопок, и вниз осыпалась новая волна конфетти. Замок наполнился шумом: лёгкие хлопки, треск, негромкий звон — не музыка, а её имитация. Всё это выглядело как праздник, собранный по памяти, без понимания, зачем он вообще нужен. Билл завис над троном, раскинув руки. — Он же этого хотел, — сказал он вслух. — Он сам хотел его убить. Я просто помог. Всё честно. Тишина не ответила. — Люди, демоны… — Билл фыркнул. — Всегда придумывают себе цель, а потом расстраиваются, когда она исчезает. Он замолчал. На секунду. — Хотя, — добавил он тише, — мог бы хотя бы спасибо сказать. Где-то глубоко в замке Аку закрыл за собой двери. Комната встретила его полумраком. Он лёг на кровать. Победа больше не смотрела на него. Аку закрыл глаза.