Когда вдохновение пропадает...

— почему я должен приходить каждый раз как ты рисуешь картины? - вдруг неожиданно спросил Джестер, кладя ногу на ногу - Шериф говорит что я наоборот — мешаю постоянно... - он надул щеки. — мне ты не мешаешь... - ответила тихо Брушиста, лёгким движением проводя кистью с краской по мольберту. Окунув краску в палитру, она мягко проговорила - ты наоборот... - она задумалась на мгновение - Помогаешь мне что-ли?... Шут удивлённо посмотрел на неё, и после минуты молчания встав со стула подошёл к ней. — "помогаю"? - переспросил он - но я даже ничего не делаю... - он положил руки за спину, и чуть наклонился так как его собеседник был ниже его - я просто сижу и... — нет. - перебила его художница и повернулась к нему. На глазах появились блики - ты мне помогаешь, морально. - на её щеках чуть появился румянец, но та повернулась чтобы его не показывать - мг... Понимаешь... - она подняла голову - у меня было что-то типо... Выгорания?... — выгорания? — да... Мне не хотелось писать свои картины, мне вообще ничего не хотелось... Но когда появился ты - она снова к нему повернулась - то мое вдохновение сразу же вернулось... Спонтанно. Шут удивительно помогал. Он выпрямился, и подошёл ещё ближе к художнице. Он взглянул на картину. Там был изображён он, с алыми розами и лепестками, которые добавляли ещё яркости. Казалось бы, такая простая картина, но для Шута она значила многое... Он легко улыбнулся и посмотрел на художницу. На щеках появились румяна. Он взял розу из вазы. Брушиста вопросительно на него посмотрела, как вдруг он ,положив розу в рот, сказал: — о, Сеньорита! Позвольте пригласить вас на танец!) — он вытянул руку Брушиста хихикнула, но положила свою руку на его. Они закружились в танце. Каждый шаг имел какое-то значение. С каждым движением, их истинные, искренние чувства вырастали все больше и больше. Брушиста не была профи в танцах, поэтому Джестер был её временным хореографом. Прекрасным хореографом. Единственным любимым хореографом. Кудрявые волосы Брушисты ветвились в воздухе, а её беретка медленно упала вниз. Сама Брушиста лишь смеялась, искренне, радостно. Её смех для БиттерГигла — как чудесная музыка для ушей. Он улыбался при ввиде её радости. Шляпа Шута давно улетела вниз, но он этого не приметил. Ах любовь, такое тёплое и радостное чувство. Оно пронзает тебя до мурашек, а сердце быстро колотиться в груди, как будто сейчас выпадет. Когда ты рядом со своим любимым человеком, сразу становится тепло и радостно на душе. Как многие говорят: бабочки парзают в животе. У каждого может быть свой любимый человек: от дикого разбойника до святого человека. Каждый заслуживает любовь. Но всегда бывает ли она такой теплой и безболезненной?...

***

— ЧТО.. ПОГОДИ... — Брушиста. — сказал Шериф. Его глаза были красные от долгих слёз, они щипели или просто болели. Хотелось просто закрыть глаза навсегда. — НЕТ... НЕТ-НЕТ-НЕТ! ТЫ НЕ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ! — Брушиста перешла на крик. Слезы подступили к её глазам. — Брушиста, я не мог иначе!..- — ТЫ — ШЕРИФ! — она была зла, и отчаянна одновременно — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ЕГО СПАСТИ! ЭТО ТВОЙ Б/\@ТЬ, ДОЛГ! — ЕСЛИ БЫ Я ПОПЫТАЛСЯ БЫ ЕГО СПАСТИ, ТО ПОГИБ БЫ САМ! — наконец крикнул Шериф. Эти слова заткнули Брушисту. — я.. *вздох* послушай, я сам очень сильно сожалею и виню себя за то что собственными руками убил его.. но у меня не было выбора. Если бы я попытался с ним как-то поговорить, то он бы вырвал мои кишки на×ер! Я правда... Правда-правда виню себя... И я не выдержу ещё одной потери. — да иди ты... — Брушиста не договорила. Ее голос дрожал, а слезы покатились по щекам. Шериф, ничего не сказав, медленно отвернулся и пошел к выходу. Бросив на подругу последний взгляд, он вышел и закрыл дверь. Художница упала на колени. Её чувства были смешанными. От отчаяния и грусти, до злости и ненависти к "дружку". Она пошла в свою собственную галерею, где хранились её картины. Почти на каждой был изображен БиттерГигл, но самой любимой была та , где изображен он с розами. Именно в тот день они призналась друг-другу. Без слов: я люблю тебя, ты мне нравишься, а просто чудесным танцем. Но теперь его нет... Нету того, в честь которого она посвящала свои картины. Он мертв, мертв, вместе с её душой. Она взяла картину ис грохотом бросила её на пол. Тоже она сделала со всеми. Через каких-то 5 минут её галерея больше не была похожа на галерею. Везде было грязно, пыль металась по воздуху, картины были разгромлены или даже сломаны. А Брушиста.. она стояла посреди комнаты. Просто стояла, и пустыми глазами смотрела в одну точку. Вскоре, она обессиленно упала на колени, и закричала, схватившись за голову. Вскоре, она встала. У нее как раз остался последний мольберт из запаса. Положив его на рамку, она взяла оставшиеся краски. Они были давно засохшие, некоторые — законченные. Но художница как-то удавалось выскребить оттуда хоть чуточку краски. Она нарисовала на скорую руку. Картина была кривая, но как по её мнению, сойдёт. На ней была изображена она, и её любовь — БиттерГигл. На этой картине они держались за руки, смотря куда-то в даль. "Мой любимый БиттерГигл. Ты умер, и за тобой умерла и моя душа. Мне жаль что я не смогла побыть с тобой, но мы скоро встретимся." Эти слова она написала своим же гиваниумом...