Jiupup

/Точка зрения Юэ Цинъюаня/ Юэ Цинъюань немного нервничал, когда пришло время отправляться на пик Цин Цзин. Но это нужно было сделать. Он ещё раз проверил, не помялись ли одежды, всё ли гладко. Хотел выглядеть достойно перед Сяо Цзю. И главное — убедился, что шаль цянькунь со сладостями на месте. Глубоко вдохнул несколько раз, чтобы успокоиться. — Давай уже, сорванец. Этот старик не терпится встретиться с Сю Я. — Старший Сюань Су поторопил. «Ага». За поворотом он невольно приподнял бровь. После последнего визита Сяо Цзю на пик Вань Цзянь поползли новые слухи. Якобы один из мечей высокого ранга к нему неравнодушен — так болтали ученики Вань Цзянь. — Конечно. Кто бы устоял? — фыркнул старший Сюань Су. Юэ Цинъюань от всего сердца согласился. Меч больше ничего не сказал. Не теряя времени, Юэ Цинъюань достал запасной духовный меч и полетел на пик Цин Цзин. *** /Точка зрения учеников пика Цюн Дин/ Ученики Цюн Дин бросили взгляд на старшего брата — тот выглядел безупречно, будто собрался на свидание или важную встречу. Они прекрасно знали, с кем. Да-шисюн надел лучшие одежды — это было видно. Волосы аккуратно причёсаны, закреплены короной. Он теребил шаль цянькунь — наверняка подарок от Шэнь Цзю, старшего ученика пика Цин Цзин, самого дорогого человека для да-шисюна. Среди девушек Цюн Дин ходил слух: эти двое — возлюбленные с детства. Парни же видели лишь то, как Юэ Цинъюань обожает Шэнь Цзю, словно младшего брата. Никто не мог занять его место. Они хотели поддержать да-шисюна: в конце концов, Шэнь Цзю — старший ученик второго по старшинству пика. Будущему главе секты стоит ладить с будущим стратегом. Никто на Цин Цзин не мог его заменить — несмотря на все подлые попытки саботажа. По крайней мере, тех притворщиков разоблачили и выгнали с пика. Теперь на Цин Цзин стало спокойнее. Они смотрели, как да-шисюн, как и ожидалось, полетел на Цин Цзин. /Точка зрения Шэнь Цзю/ Тем временем на пике Цин Цзин. — Хочешь, останемся рядом — для моральной поддержки? — Баба, то и дело поглядывая в сторону Цюн Дин, спросил с тревогой. Юэ Цинъюань должен был вот-вот появиться. Они заметили, как он летит к пику. «Нет, не волнуйся, Баба. Я справлюсь». Шэнь Цзю покачал головой. — Точно, А-Цзю? — Чжэнь Гуй моргнул рядом. «Мгм. Я не беспомощный щенок, как в другой форме». — Ты всегда будешь моим дорогим малышом — в любом облике. Баба всегда поддержит. — Баба ласково ткнулся носом в его голову. — И меня не забудьте! На меня А-Цзю может рассчитывать! Но в щенячьем облике ты тоже прелесть! Мне оба нравятся! — Чжэнь Гуй несколько раз подпрыгнул на месте. Шэнь Цзю потерял дар речи от этих утешительных слов. Иногда он забывал: теперь он не один. Сердце потеплело. Поразительно, как всё изменилось к лучшему после того дождливого дня, когда он обратился щенком. В прошлых жизнях он был одинок и озлоблен. Теперь же рядом Баба и Чжэнь Гуй — принимают его таким, какой есть, со всеми слабостями. «Если почувствую, что не справляюсь — дам знать». Он тихо пробормотал. Щёки горели, так что поднял веер выше, скрывая румянец. (Он не знал, что Баба и Чжэнь Гуй всё равно видели покрасневшие кончики ушей.) Баба и Чжэнь Гуй посмотрели на него с нежностью. Шэнь Цзю захлопнул веер и присел, чтобы на миг обнять Чжэнь Гуя. — Ладно, уважаем твой выбор. Но мы всегда рядом — поможем, правда, Чжэнь Гуй? — Да! Мы во дворе, А-Цзю! Пойдём, дядя! — радостно воскликнул Чжэнь Гуй. Волки вышли из комнаты — дать ему подготовиться. Он вздохнул и крепче сжал веер. *** Шэнь Цзю глубоко вдохнул. Как ни злился и ни страдал от прошлого в двух жизнях — ничего не изменить. Всё уже случилось. То, через что он прошёл, включая десятилетия чудовищных пыток от этого обезумевшего полудемона-ученика, сформировало его. Простить тех людей (особенно бывшего ученика, зашедшего слишком далеко) он не думал, что сможет. Забыть тоже трудно. В обеих жизнях он получил по полной — судьба раздавила его ради другого, кого она благоволила. Но это не оправдывало его поступки по отношению к Ло Бинхэ. Он знал: был паршивым учителем. Заслуживал хорошей взбучки. Но не ожидал десятилетий пыток до смерти. Ло Бинхэ переборщил. У Ло Бинхэ с самого прихода на пик было какое-то мерзко искажённое мировоззрение. С таким он не выжил бы в жестоком мире за пределами пика. Шэнь Цзю учил строго — закалять сорванцов для реальности. Мир не добр. Без жёсткости они бы погибли. (А в итоге погибли. Все усилия — впустую.) Его метод не сработал на этом парне. Встречи с юным Ло Бинхэ тоже не помогали — будили травму. Он то и дело вспоминал мстительного владыку демонов, в которого тот превратится. Интересно, что с ним теперь. Должен радоваться: жестокий учитель рано сгинул. Вместо неконтролируемой ярости и горечи он теперь ничего такого не чувствовал. Может, просто стало всё равно? Он знал: в этой жизни не заставляет себя оставаться в секте Цан Цюн (хотя другие старшие ученики теперь меньше его травят). Поэтому? В любом случае, разумная часть подсказывала: лучше уйти по-хорошему. Стук в дверь вырвал из раздумий. Он открыл — Юэ Цинъюань тепло улыбался. Прибыл. Хотелось стукнуть веером по этому обожающему взгляду. Стыдоба. Но он удержался. — Доброе утро, Шэнь-шиди. — Вежливое приветствие Юэ Цинъюаня вернуло к реальности. — Заходите, Юэ-шисюн. — Шэнь Цзю ответил. Он занялся чаем. Юэ Цинъюань тем временем осторожно, будто боясь разбить, достал из шали коробку. Открыл. Глаза Шэнь Цзю дёрнулись при виде аппетитных сладостей — тех самых, что он любил. Откуда время нашёл? Разве не занятой будущий глава секты? — Надеюсь, сладости по вкусу, Шэнь-шиди. — Ослепительная улыбка. Юэ Цинъюань нервничал — теребил рукава. Даже после трёх жизней некоторые вещи не меняются. *** В третьем шансе он должен измениться сам. Нет смысла повторять тот же путь, те же ошибки. Иначе это не шанс, а повтор. Даже лошадь не спотыкается дважды об одно. Повторение рождает привычки. Он справится. В этой жизни он заслуживал завершения — и начнёт с Юэ Цинъюаня. Лучше уйти самому. Не хочет снова оказаться брошенным. Не выдержит. Он прямо посмотрел в тёплые глаза Юэ Цинъюаня. *** — Юэ-шисюн. — Шэнь-шиди. Они уселись за стол, каждый с чашкой чая, и заговорили хором. — Говорите первым, Шэнь-шиди. — Юэ Цинъюань сжал чашку — взгляд нежный, полный надежды. Шэнь Цзю вздохнул. Хотелось стукнуть. — Этот шиди хочет разобраться с демонами сердца. Надеюсь, Юэ-шисюн поймёт и поможет. Шэнь Цзю не сказал вслух: устал быть в неведении. Разве он не заслуживал правды? Но их связь уже разбита вдребезги — поздно чинить. Если вообще что-то осталось. — Ах… — Юэ Цинъюань вздохнул, лицо омрачилось виной. Как всегда. Шэнь Цзю не удержался от насмешки. Тот заметно вздрогнул. Шэнь Цзю глубоко вдохнул. Надо покончить с этим поскорее. — Во-первых, этот шиди заслуживает завершения, а не бесконечных извинений без объяснений. Как простить, не зная, за что извиняются? Это ведь третья жизнь, Юэ Цинъюань. Сколько ещё ждать твоего чёртова объяснения? — спокойно сказал Шэнь Цзю, отпивая чай. Злобно зыркнул. Он уже знал: Юэ Цинъюань приходил в дом Цю спасать. Старший Сюань Су рассказал часть. Но хотел услышать от него самого — в человеческом облике. Заставить объяснить, как он всё запорол и слишком стыдился признаться. Нужно вынудить Юэ Цинъюаня говорить — хоть силой, хоть уловкой. Тот заметно сглотнул. Не знал, что Шэнь Цзю тоже помнит? — Всё это время я думал: ты правда бросил меня гнить в доме Цю, нашёл здесь жизнь получше. — Тихо сказал Шэнь Цзю. Юэ Цинъюань встрепенулся. — Ци-гэ никогда так не думал. Сяо Цзю для него дорог. Шэнь Цзю фыркнул. — Зная, что было потом, трудно поверить. Ты никогда не слушал мою сторону, когда все против. Не мог принять, каким ужасным я для тебя был. Слова и дела не сходились. Юэ Цинъюань поник, взгляд печальный — но рот на замке. Чёрт! — Юэ Цинъюань, когда ты наконец расскажешь, что случилось?! Я устал ждать! Ты хоть думал, что я заслуживаю правды? — Шэнь Цзю сорвался и вскочил. Юэ Цинъюань тоже поднялся. *** Юэ Цинъюань глубоко вдохнул и заговорил. — Ты знаешь, какой Ци-гэ безрассудный? Шэнь Цзю лишь прищурился. Тот продолжил неуверенно. — Думал: если культивирую быстрее — спасу тебя. Но ученикам нельзя покидать секту, пока не получат духовный меч. Короче, я взял меч, не будучи готовым. Шэнь Цзю заскрипел зубами. Ци-гэ и его дурацкий комплекс героя. — Рассказывай дальше! — Из-за этого чуть не угробил себя. Шифу запер меня в пещерах Лин Си на год — чтобы выжил. Большая ошибка. С тех пор душа моя связана с Сюань Су. Каждый раз, вынимая его, укорачиваю жизнь. Когда добрался до поместья Цю — увидел пепелище. Подумал: ты погиб в пожаре. Опоздал. Всегда опаздывал. Шэнь Цзю закрыл глаза, выдох рваный. Не ожидал такой жестокой правды. Когда Юэ Цинъюань закончил, по лицу потекло что-то мокрое. Как жалко — плакать из-за этого?! Шэнь Цзю швырнул веер в Юэ Цинъюаня — тот поймал автоматически. — Почему не сказал, что всё-таки пришёл?! Почему так трудно было признаться?! Зачем столько ждать?! — Зрение расплылось от слёз. — В итоге всё равно опоздал — не спас! — Глупый Ци-гэ! Так трудно было сказать, что не вышло? Я думал: ты меня бросил умирать. Нашёл себе цену — и отшвырнул меня, как ненужный груз. — Горько сказал Шэнь Цзю. Ци забурлила. — Ци-гэ никогда так не думал. Ты всегда дорог. Успокойся, Сяо Цзю, твоя ци… ух… — Юэ Цинъюань согнулся — Чжэнь Гуй врезался ему лбом в живот. — Как он посмел довести тебя до слёз! Знал бы — остался бы! Заслужил хорошую трёпку! — Чжэнь Гуй кипел, шерсть дыбом. Рычал. Почувствовал бурлящую ци в комнате. Шэнь Цзю моргнул заплаканными глазами, ахнул. Чжэнь Гуй встал перед ним защитником. Маленький, но Шэнь Цзю вдруг почувствовал себя в безопасности. Глубоко вдохнул. Что-то лизнуло лицо. Повернулся — Баба смотрел тревожно. — А-Цзю, всё в порядке? Скажи Бабе, если нужно что-то. «Я в норме. Просто разволновался». Шэнь Цзю вытер лицо платком. *** Через несколько мгновений напряжённой тишины Шэнь Цзю хрипло выговорил: — Знаешь, мог бы кого-то послать за мной. Если б сказал сразу — я не стал бы таким чудовищем. Всё время думал: брошен, а ты позволяешь мне всё из чувства вины. Озлобился — и получил по заслугам, и даже больше. — …Сяо Цзю, никто не заслуживает таких пыток. Когда принесли твои отрезанные ноги — я ни о чём не думал. Схватил Сюань Су — и провалил спасение. Если б не предатель среди его учеников, Вэй-шиди не погиб бы от северного владыки демонов. Я должен был отвлекать, пока он проберётся к тебе. Он не успел, да? Шэнь Цзю остолбенел, потом покачал головой. Вэй Цинвэй не дошёл до тюрьмы. — Он говорил: был так близко. Почти удалось. Почти. С Ци-ши мэй мы бы точно справились, но секта была уязвима. Ей пришлось остаться защищать. Значит, они помнили и обсуждали. — Пытки? Отрезанные н-ноги? О чём он, А-Цзю?! — Баба ужаснулся, утешая ткнулся носом. Честно, Шэнь Цзю ещё не готов был рассказывать. У Бабы и так забот полно. Не хотел грузить. — А-Цзю? Что он имеет в виду? — Чжэнь Гуй тоже расстроился. «Р-расскажу скоро». Пальцы дрожали. — Когда будешь готов — расскажи всё. Подумать, что дальше. — Баба успокоил. «Мнн. Спасибо за всё, Баба». — Не торопись, А-Цзю. — Добавил Чжэнь Гуй с пониманием. Шэнь Цзю уткнулся лицом в тёплую шерсть на шее Бабы. Успокаивало. Через миг повернулся к Юэ Цинъюаню. — Ты погиб без следа, Юэ Цинъюань. Я специально велел не приходить. А ты полез в явную ловушку — и Вэй-шиди притащил. — Шэнь Цзю скривился. Вэй Цинвэй — третий по старшинству, понятно, что пошёл на опасное. Не знал, что с Ци Цинци после провала — но её старшая ученица в итоге выбрала Ло Бинхэ, а не секту. — В юности у меня не хватило сил спасти тебя. Тогда подумал: смогу… — Слушай, я никогда не просил жертвовать собой или культивацией ради меня. Хотел, чтобы ты вернулся живым и здоровым — когда сможешь, конечно. Даже если б не пришёл годами — понял бы, объясни ты ситуацию. А получил только виноватые взгляды и пустые извинения. — Это моя трусость — молчать. Не хотел делить бремя. В итоге раз за разом нарушал обещание. — Глаза Юэ Цинъюаня заблестели. — Рад хотя бы, что не винил меня за побег из того проклятого дома. Значит, я первым нарушил обещание? — Нет, ты правильно сделал, уйдя. Ци-гэ не должен был велеть ждать. Ци-гэ должен был забрать тебя той ночью. Самая большая ошибка Ци-гэ. — Я должен был сказать: попробую сбежать сам, вместо того чтобы ждать и чахнуть. Ты понятия не имел, что там творилось. Подожди я чуть дольше — умер бы. Выжил бы — сломали бы ещё сильнее. Но всё равно хочу тебя поколотить — за безрассудство и за то, что так долго молчал, Ци-гэ. Можно? — Тихо спросил Шэнь Цзю, глядя на него. /Точка зрения Юэ Цинъюаня/ Юэ Цинъюань кивнул, готовясь к ударам. — Ци-гэ заслужил. *** Через два благовония. Юэ Цинъюань морщился, баюкая ноющее тело. Сяо Цзю теперь гораздо сильнее, чем в двух прошлых жизнях. Маленький щенок чуть не поджарил его молнией, взрослый маячил сзади. Рад, что у Сяо Цзю такие защитники. — Шэ… — Не надо. Молодой господин Цю звал меня так, когда наказывал и пытал. Плохие воспоминания. — Признался Шэнь Цзю. Они снова сидели напротив. Губы Юэ Цинъюаня задрожали. — Поэтому ты всегда так реагировал. Ци-гэ ужасно сожалеет. Шэнь Цзю лишь крепче сжал веер и кивнул. — Тогда Цзю-ди? — С надеждой спросил Юэ Цинъюань. Шэнь Цзю огрызнулся, потом заскрипел зубами, фыркнув. — Думаю, лучше того, но на людях не зови. — Значит, Ци-гэ может звать тебя Цзю-ди наедине? Как сейчас? — Ещё раз с надеждой. Шэнь Цзю вздохнул, массируя висок. — Наверное. Они успокоились и принялись убирать комнату. — Ещё вопросы, Цзю-ди? /Точка зрения Шэнь Цзю/ Шэнь Цзю поджал губы. — Ещё один. Что было после моей смерти во второй жизни? — Эм… это… — Юэ Цинъюань не знал, с чего начать. — Говори. Мир рухнул или что? — Не то. Просто… странное случилось. Му-шиди сказал: ты правда умер на две секунды, но сердце забилось снова. Через пару дней проснулся — и вёл себя совсем иначе. Шэнь Цзю потерял дар речи. Он точно умер. Одержимость? — Помню: умер от лихорадки, проснулся снова в доме Цю — в этой линии. Потом планировал побег. Юэ Цинъюань покачал головой. — А «ты» правда проснулся — и изменился. Шэнь Цзю фыркнул, гадая наугад. — Чем? Вдруг начал благоволить Ло Бинхэ? Юэ Цинъюань кивнул, сдерживаясь. — Невозможно! — Шэнь Цзю захлопнул веер, нахмурившись. — Жёсткая одержимость. Ни одно бессмертное сокровище не выявило. Даже Хун Цзин не отреагировал. Подожди, Вэй-шиди сказал: Янь Чжэнь сообщил, что душу подменили. — Меч Янь Чжэнь? Юэ Цинъюань кивнул. Баба и Чжэнь Гуй на заднем плане заволновались. — Подменили?! Баба никому не позволит тебя заменить, А-Цзю! Надо эвакуироваться скорее! — Да, дядя! Не хочу, чтобы А-Цзю заменили! Что делать?! — Попрошу помощи у старейшин драконов. Может, свяжусь с неуловимым кланом лис. У них есть сокровища от такого. — Опять в поездку? — Чжэнь Гуй отвлёкся — он всегда радовался вылазкам. — А-Цзю пока нельзя с горы. Останешься с ним, пока меня не будет. — Понял. На меня можете положиться! — Решительно объявил Чжэнь Гуй. *** Шэнь Цзю вернулся к Юэ Цинъюаню. — Но душа вредила секте? — Нет, наоборот — много раз спасала. Ци-гэ и сам не знал. Но Ци-гэ рад безмерно, что снова с тобой. Шэнь Цзю помассировал висок. — А как ты попал в эту линию? Все сначала умерли? Юэ Цинъюань покачал головой. — Нет. Однажды вдруг — странные голоса в небе. Помню: другой ты и другой Шан-шиди побледнели, услышав. Заговорили на чужом языке с какой-то сущностью. Их окутал яркий свет, Ло Бинхэ и Мобэй-цзюнь бросились — и все исчезли. Голос сказал что-то — жутко разболелась голова, потерял сознание. Очнулся снова в пещерах Лин Си. Шэнь Цзю жевал османтовый пирожок из коробки. Пробормотал вслух: — Мне точно нужен отдых после всего этого. Подумать только — кто-то вселился в моё тело после смерти. Невероятно. — Тогда всё ещё хочешь спуститься с горы? — С надеждой спросил Юэ Цинъюань. Шэнь Цзю приподнял бровь и ткнул веером в ушибленные рёбра. — Но платить за всё будешь ты. — Конечно, Цзю-ди.