Обрыв

      В квартире стоит кромешная тьма. Все больше сгущалось невыносимой тишиной, вплоть до того, что Майк слышал свое дыхание, всхлипы и то, как он глотает алкоголь из бутылки. По всей квартире выключен свет, а шторы задвинуты, из всего освещения только горел небольшой экран телефона. Раздавались гудки. На экране высвечивается контакт Уилла. Сквозь пелену слез плохо было видно, очки уже давно заляпались, в глазах все двоится из-за алкоголя. Сердце бешено бьется. Он не понимает, почему звонит Уиллу в такой момент. Нельзя ли просто всё сделать молча? Наверное, можно. Только вот из Майка вырывались все слова наружу. Он уже не мог сдержать их внутри себя. Тьма сгущалась все больше, действуя на пару с тишиной. Они давили на Майка. Зажимали его в угол, не давая ни малейшего шанса на спасение. Даже свет от экрана телефона не помогал. В другой его руке была бутылка. Он делает пару глотков с горла, чувствуя жжение в глотке и пищеводе, но Уилер сделал только глубокий вдох, в попытках перебить это неприятное чувство. Не сильно помогло. Из трубки донесся голос. Майк моментально приложил телефон к уху, чувствуя то, как затряслись его руки, дыхание стало перехватывать.       — Ам, привет, Уилл, — губы задрожали, Майк откинул голову назад, он пытается подобрать слова, — Ты же все еще здесь, да?       — Майк, два часа ночи. Что ты хотел от меня? Давай, ближе к делу, — голос Уилла сонный, с ноткой раздражения; он разговаривал шепотом, видимо, чтобы не разбудить того, кто был рядом с ним.       — Я просто… Просто хотел сказать о том, что мне стыдно за все. За то, что я делал и за то, что потерял тебя. Я не могу смириться с тем, что потерял тебя во второй раз, — Майк нервно вздохнул. В голосе проскакивает дрожь, сменяющиеся всхлипами. Он делает еще пару глотков из бутылки, тем самым уже допивая всё содержимое. Он ставит бутылку рядом с собой. — Я любил тебя. И люблю. Всегда любил. Прости меня.       Тишина в трубке длится всего пару секунд. Майк все еще держит телефон у уха. Он поднял голову, взглянув на то, что стояло рядом с ним, хоть почти ничего не было видно, просто уже глаза привыкли к темноте. Он кусает губы, прокручивая в голове раннее сказанные слова. Внутри пустота. Голова идет кругом. Перед глазами все плывет. Может, он совершает непоправимую ошибку, может так и надо было. Точно уже Уилер ответить не мог.       — Майк, ты еле говоришь. Ты пьян? — в голосе проскочило беспокойство.       Майк вздрогнул. Он все не сводил взгляд с того, что стояло рядом с ним.       — Нет, да, я пьян. Прости, — Майк сжимает в руке телефон, — Мы давно с тобой не общались. Я просто хотел услышать тебя. Не забывай о том, что я тебя всегда любил, ладно? Прости. И прощай.       — Майк? Что происходит? — голос Уилла стал более звучным. В нем считывалось явное беспокойство.       Но Майк уже ничего не отвечал. Слезы потекли еще больше. Он кладет телефон на пол, забыв завершить звонок. Уилер поднимается с пола, немного пошатнувшись. Ноги ватные. Он идет не прямо, но ему нужно сделать всего пару шагов. С его стороны слышны только отдалявшиеся всхлипы, пока из трубки был слышен голос Байерса.       — Уилер, твою мать, ответь мне. Что творится?! Не делай глупостей, Майкл. Не усугубляй ситуацию.       Майк слышит голос Уилла, но более приглушенно и не отчетливо, он почти не разбирает слова. Голова загружена совсем другим. Тело ватное. Голова идет кругом. Он слышит только свои всхлипы. Майк встает на табуретку. Казалось, будто это все было обычными галлюцинациями, или он просто напросто перепил. Он же отключил звонок, да? Уилер был уверен в этом, хотя правда была другой.       — Майкл Уилер, блять! Я же сейчас приеду. Пожалуйста, ответь, я прошу не так много. Ты звонишь мне в два часа ночи, признаешься в любви и резко пропадаешь. Майк. Пожалуйста. Ответь.       Майк берет в руки петлю, которую он сделал до этого. Веревка, казалось, была плотной, но при этом он ее нашел в каких-то закромах шкафа. Может, она пролежала там даже больше лет, чем было ему, но почему-то Уилер был уверен в её прочности. Столько лет Майк молчал. Это молчание съедало его изнутри, настолько сильно, что в груди у него образовалась дыра. Тексты, в которых фигурировали только он сам и человек, до сих пор важный для него, слезы и вечное одиночество — то, чем Майк жил последние девять лет. Он закончил колледж, неплохо зарабатывает, пишет тексты, но все это ему просто напросто не надо было. Он потерял всё то, что было для него важным. Всех своих друзей, с которыми он созванивался пару раз в месяц и изредка они могли увидеться. В его жизни больше нет Джейн. И нет Уилла. Он опять остался без него. Только уже Байерс не был «мертв» и не пропавшим без вести. Они жили неподалеку друг от друга, ведь со временем Майк перебрался в Нью-Йорк, знали номера друг друга, но они стали друг другу словно обычными знакомыми. Каждый чертов вечер он вспоминал Уилла. Уилла Байерса, с которым они когда-то были чересчур близки, но резко отдалились после выпуска из школы. Их общение спало почти на «нет». Уилер частенько мог ему пьяный в истерике позвонить, лишь бы просто услышать его голос, и не всегда дозванивался. Каждый раз эти чертовы гудки его добивали. И сейчас он не был уверен в том, что вообще Уилл возьмет трубку, но все получилось наоборот. Уилера полностью захватила та яма, в которую он упал ещё давным-давно. Он ни на кого не мог смотреть, ведь по-прежнему внутри него сидели те сильные чувства, которые он вынашивал себе долгие годы, несмотря на то что осознал их чересчур поздно. Майк потерял всё. Он потерял Уилла. Во второй раз. Майк остался ни с чем. И во второй раз он совершает ту же ошибку, которую сделал в двенадцать лет. Уилер накинул веревку на шею.       — Майк! — Уилл пытался докричаться до Майка через трубку телефона. Но уже было поздно, — Я сейчас приеду к тебе, ладно? Только не делай еще больших глупостей. Прошу.       Уилер проверяет насколько хорошо веревка закреплена и выдержит ли она его. Сердце бешено бьется, разум мутнеет. Вроде, что-то еще Уилл говорил по телефону. Майк откидывает ногой табуретку.       — Сука, Майк! Не делай ничего, я уже еду до тебя!       Табуретка с грохотом падает на пол. Петля затягивается под весом Майка. Он чувствует, как воздух перестает поступать. Шея передавливается. В глазах темнеет. Виски безумно сдавливает. Рефлекторно Майк хватается за веревку, в попытках развязать петлю, ослабить её, но всё было бесполезно. Он ртом хватает воздух. Он дергает ногами. Горло сдавливается только с каждым разом всё сильнее и сильнее. Волокна у веревки рвутся. Еще немного и шея сломается или Майку просто станет не хватать воздуха. Но он с грохотом падает на пол, очки спадают с его лица и стекло трескается. Веревка просто напросто не выдержала веса и дерганий Уилера. Он чувствует приглушенную боль от удара об пол, ведь был пьян. Виски по-прежнему сдавливает, ему не хватает кислорода. Рывком он стягивает петлю с себя, а затем откидывает ее куда-то в сторону. Ему больно. Больно, что он настолько слабый и что даже не получилось просто напросто окончательно покончить со всей этой болью. Его трясет. Он отползает к стене, чтобы просто напросто сесть и, словно загнанный ребенок в угол, просто начинает плакать навзрыд. Слезы обжигают кожу, ему больно всхлипывать. Голова начинает болеть только сильнее. Майк даже вздохнуть не может нормально из-за боли в горле. Наверное, у него еще надолго останется след на шее, напоминающий ему об этой ночи.       Майк хрипло кричит, бьет кулаком об пол. Сразу же он закашлялся. В груди все разрывает и горит. Виски безумно болят, сдавливаются. Он настолько стал неудачным по жизни, что даже веревка под ним порвалась. Насколько же всё плохо. Пол в квартире был холодный, но ему уже было плевать. Он не может нормально сглотнуть слюну. Он хватается руками за самого себя, в попытках обнять, утешить, дать знать себе же, что он не один, он есть у себя. Но насколько Уилер был отвратительным другом и парнем. Майк буквально вцепляется пальцами в свои плечи. Уилл… Милый его Уилл, которому пришлось это всё выслушивать, терпеть, а через время Майк просто сделает вид, что ничего не было, если просто не сбежит. Уилер уже давно растерял свой образ лидера, сердца партии. Он больше не тот смелый и смекалистый парень, знающий как подбодрить других и вести дальше. Хотя, всегда одна проблема была с ним — он не мог разобраться сам в себе и только заглушал все чувства. Его крики и всхлипы по квартире разносятся эхом. Он даже не слышит то, как ему настойчиво стучат в дверь. Можно подумать, что это могут быть соседи или полицейские, которых вызвали на шум. Уилер считал, что он жалок. Жалок настолько, что даже не заслуживает пощады.       Стуки становятся громче и настойчивее, кто-то настырно пытается попасть к нему, еще и кричит сквозь дверь, видимо, чтобы Майк подошел к двери. Ручку дергают. На секунду становится тише, а затем слышатся удары в дверь. Один. Второй. Сквозь небольшую щель просачиваются небольшие лучи света. Дерево трещит, а может это были и крепления — непонятно. Еще один удар и дверь открывается с огромным грохотом.       — Майк! — на всю квартиру произносит Уилл. Голос его дрожит. Он начинает метаться из стороны в сторону. Слышались тяжелые и беглые шаги. Он ищет его повсюду, а затем забегает в комнату, — Майк, блять!       Уилл не сразу замечает табуретку, спотыкается об нее, тихо сматерившись, а затем, чуть ли не упав, подбегает к Майку, что сидел у стены. Весь в слезах, хрипло вздыхая, впиваясь пальцами в свои плечи. Байерсу даже думать не надо было, чтобы понять, что произошло. Здесь же лежала пустая бутылка из-под виски и порванная веревка. Руки Уилла трясутся, он садится напротив Майка. Рефлекторно он хватается за него, обнимает, прижимает к себе.       — Майк, блять, Майк, что ты творишь, — голос Уилла трясется. Он и сам сейчас вот-вот заплачет.       Но Уилер не знает, что сказать. Он цепляется за спину Уилла так, словно это его единственное спасение и свет в этом мире. Держится за него, как за последнюю надежду на лучшее. Байерс утыкает его лицом в свое плечо, держит руку на его затылке. В квартире стало только совсем слегка посветлее из-за открытой входной двери. Они хватаются друг за друга. Уилл не сдерживается. По щекам его потекли слезы. Он даже не знал, что Майку настолько плохо. Байерс все время бежал от Уилера, считая, что всё окончено, что нужно отпустить прошлое и двигаться дальше, даже в какой-то момент удалось, но что из этого вылилось? Получилось только то, что Уилл нашел кого-то похожего на Майка, а самого Уилера он стал игнорировать, вычеркнув его из своей жизни, как бы где-то внутри себя этого не хотелось. Если он хотел забыть обо всем, то почему не забыл сразу, зачем он вспоминает каждый раз о том, чего больше нет. И Байерс вспоминает то, что он чувствовал в чертовых 1985–1986 годах, где с ним поступали точно так же, как и он с Майком сейчас. Отвратительное время, которое он даже не хотел вспоминать и как-либо обсуждать, несмотря на то что прошло достаточно времени, и они уже больше не те дети. Он пытается ухватиться за Майка как можно сильнее. Другой рукой он сжимает его рубашку.       — Майк, я здесь, — тихо говорил он, — Пожалуйста, прости. Теперь я здесь, с тобой.       В кармане Уилла начинает вибрировать телефон. Видимо, это его парень звонил ему с вопросами о том, куда же так резко Байерс сорвался, еще и среди ночи, даже не объяснив ничего. Но Уилл игнорирует эти звонки, что продолжались из раза в раз. Он поднимает лицо Майка, чтобы взглянуть в его глаза. Он не может больше так. Нет. Не может больше избегать Уилера. Из-за него же все это и произошло. Если бы не какая-то неведомая удача, то он и вовсе больше не увидел бы Майка, не услышал его голос, не прочитал его новые тексты. Уилл кладет руки ему на щеку, он сразу же подмечает, что на нем очков нет, но могло произойти всё, что угодно и это уже было не настолько важной темой.       — Прости меня, Майк, — губы Уилла дрожат, вновь его телефон завибрировал, но было плевать.       Байерс оставляет на лице Майка легкие поцелуи, ощущая на губах соль из-за слез того. Эти поцелуи — всё то, что сидело внутри Уилла столько лет, то, что он хотел сделать давно. Он хочет показать Уилеру, что сейчас он не один.       Майк поверх его ладоней укладывает свои руки. Он хочет спросить про звонки, про парня и зачем это все. Зачем Уилл приехал, зачем его целует — хоть Майку этого и хотелось — зачем Байерс это все сделает. Уилер слегка сжимает ладони Уилла. Он чувствует то, как Байерс его осыпает поцелуями: лоб, щеки, нос, края губ — везде, куда Уилл мог дотянуться. Совсем слегка Майк тянется вперед, и Байерс запечатлевает на его губах поцелуй. Горький, вперемешку с их слезами и тихими всхлипами. Это был некий акт отчаяния. Они вдвоем больше так не могут. Не могут молчать, пытаться подавлять всё в себе и просто делать вид, что все хорошо.       — Я никогда тебя больше не оставлю одного, слышишь? Никогда, — тараторя, произносит Уилл сквозь поцелуй. И через пару секунд он прислоняется лбом ко лбу Майка, носы их соприкасаются, они чувствуют дыхание друг друга.       Звонки Уиллу перестали поступать. Но Байерс вернется только к утру, если не просто перезвонит. Он не оставит Майка. Нет. Ни за что. И больше никогда не убежит от него.