Вне зоны слышимости

Майк бежал впереди, его дыхание было рваным и свистящим. Он не оборачивался, но слышал сзади тяжелый топот Лукаса и сбивчивый шаг Уилла и Макс. Коридор за пределами палаты №051 изменился: стены здесь были облицованы холодным белым кафелем, который в тусклом свете аварийных ламп казался мертвенно-синим. ​Уилл чувствовал, что его сознание рассыпается на куски. Образ Дастина в том кресле, синяя вспышка и запах озона преследовали его, просачиваясь в мысли. Ему казалось, что если он сейчас закроет глаза, то больше никогда не увидит свет. От невыносимого, парализующего ужаса Уилл вцепился в руку Майка. Его пальцы, ледяные и дрожащие, мертвой хваткой сжали разбитую ладонь друга. Другой рукой он всё еще держал Макс. Они бежали втроем, сцепленные вместе, как выжившие после крушения. ​Майк почувствовал, как пальцы Уилла впились в его разбитые костяшки, но он не отдернул руку. Напротив, он сжал ладонь друга так сильно, что это причиняло боль обоим, но именно эта боль помогала им оставаться в реальности. ​— Не отпускай, — прохрипел Майк, не замедляясь. — Уилл, не смей отпускать. ​Они промчались еще несколько метров, когда коридор резко оборвался у тяжелой двери, обитой старым дерматином. Майк навалился на неё плечом. Она открылась с влажным вздохом, впуская их в комнату, пахнущую пылью и лекарствами. Майк с трудом задвинул стальной засов. Скрежет металла по металлу отозвался в его зубах противным холодом, но когда рычаг наконец встал на место, за дверью воцарилась тишина. Псы Миллера остались где-то там, в бесконечных лабиринтах, а топот тяжелых берцев охраны здесь не был слышен. ​Они оказались в помещении, которое больше всего напоминало старый склад медикаментов или заброшенный архив. Здесь не было стерильной белизны и мигающих ламп — только тусклый, теплый свет одинокой пыльной лампочки под потолком и ряды тяжелых шкафов, заставленных коробками. Воздух был тяжелым, застоявшимся, пахнущим бумагой и чем-то кислым, но в нем не было того металлического привкуса крови, который преследовал их в палате Дастина. ​— Кажется... кажется, здесь чисто, — выдохнул Майк, прислонившись спиной к двери. Его грудь ходила ходуном, а лицо было бледным, как полотно, измазанное грязью. ​Лукас бессильно сполз по стене, прижимая сломанную руку к животу. Его лицо было серым от боли. Макс опустилась на пол рядом с ним. Между ними чувствовалось странное напряжение: они были знакомы совсем мало, их не связывали годы школы или игр в подвале, но то, что они вдвоем сделали с Дастином — тот рычаг, та вспышка, — приковало их друг к другу навсегда. ​— Пять минут, — скомандовал Майк, вытирая пот со лба. — Просто подышите. Я проверю шкафы. ​Он пошел вглубь комнаты. Майк не верил в безопасность, он искал подвох в каждой тени. Но пока Лукас и Макс сидели в тяжелом молчании, Майк подошел к Уиллу. Тот стоял у одной из полок, уставившись в пространство. Его колотило — мелкая, неутихающая дрожь пробирала его до костей. ​Майк осторожно взял его за руку и отвел в самый дальний угол, за высокий стеллаж с папками. Там было почти темно. ​— Уилл, — шепнул Майк. ​Уилл поднял на него глаза. В них было столько боли и беззащитности, что у Майка перехватило дыхание. Уилл выглядел так, будто его душа уже наполовину покинула тело от того ужаса, который они пережили. Майк вдруг сделал то, чего Уилл не ожидал: он сел на пол и потянул Уилла на себя, крепко обняв его. ​Уилл сначала замер, а потом со всхлипом уткнулся Майку в плечо, вцепившись пальцами в его робу. Майк чувствовал, как сильно бьется сердце Уилла — как у пойманной птицы. Он прижал его к себе еще крепче, баюкая и давая почувствовать, что он не один. ​— Прости меня, — прошептал Майк ему в волосы. — Прости за то, что накричал там, у двери. Я просто... я чуть с ума не сошел от того, что не мог нас вытащить. ​Уилл отстранился совсем немного, его лицо было мокрым от слез, которые продолжали бежать по щекам. Майк осторожно поднял руку и большими пальцами вытер слезы под глазами Уилла. Его движения были невероятно нежными, почти невесомыми, несмотря на то что ладони Майка были сбиты в кровь. ​— Ты самый важный человек в моей жизни, Уилл, — Майк произнес это так тихо, что звук почти потерялся в тенях стеллажей. — Я смотрю на тебя и понимаю, что пока ты дышишь, всё это имеет смысл. Весь этот ад, Бреннер, эта лаборатория... они ничто, пока я могу тебя защитить. Если бы не ты, если бы не твои глаза, я бы просто сдался еще в ту минуту, когда они нас заперли. Ты — мой единственный повод бороться. ​Уилл смотрел на него, и его сердце на мгновение пропустило удар. По лицу Уилла разлилось тепло, смешанное с горьким восторгом; он смотрел на Майка с таким умилением и преданностью, что казалось, будто мир вокруг них перестал существовать. ​— Если нам придется выбирать... — Майк запнулся, его голос дрогнул. — Если я пойму, что дверь закроется, и кто-то должен остаться, чтобы нажать кнопку... Уилл, я хочу, чтобы ты знал. Я сделаю это. Я пожертвую собой, не раздумывая. Потому что ты должен жить. Ты заслуживаешь увидеть небо, по-настоящему. И я вытащу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. ​— Нет, Майк, не говори так, — всхлипнул Уилл, снова прижимаясь к его груди. — Мы выйдем вместе. Пожалуйста. ​— Мы постараемся, — прошептал Майк, целуя его в макушку. — Но знай: я тебя не брошу. Никогда. ​В это время в другой части комнаты Лукас посмотрел на Макс. Она сидела, обхватив плечи руками. — Ты... — Лукас запнулся. — Ты не должна винить себя за Дастина. Это не мы. Это это место. ​Макс подняла на него тяжелый взгляд. — Мы нажимали рычаг вместе, Лукас. Ты и я. — Да, — тихо ответил он. — И я рад, что в этот момент я был не один. Что это была ты. ​Они помолчали. Лукас протянул здоровую руку и на секунду коснулся плеча Макс. Это не было жестом нежности, как у Майка и Уилла, это был жест соратников, которые понимают, что их ждет впереди. ​— Нам пора, — раздался голос Майка из темноты. ​Он вышел из-за стеллажа первым, снова надев на себя маску лидера. Уилл шел следом, его глаза опухли, но в них появилось какое-то новое, отчаянное спокойствие. Майк подошел к следующей двери. Он нажал на ручку. Они буквально вывалились из душного архива в новую зону. Дверь за их спинами захлопнулась с вакуумным шипением, отрезая путь назад. ​Перед ними лежал длинный, пугающе узкий тоннель. Стены, пол и потолок здесь были выложены зеркальными панелями такой чистоты, что пространство казалось бесконечным и вывернутым наизнанку. Но это была не просто комната — это была полоса препятствий, созданная изощренным садистом. ​— Смотрите под ноги! — выдохнул Майк, хватая Уилла за плечо. ​Весь пол был засыпан густым слоем битого стекла. Это были не просто осколки, а сотни тысяч мелких, острых как бритва игл, которые мерзко хрустели под подошвами их кед. Но самое страшное было в другом: поверх стекла был разлит слой вязкой, прозрачной химии. Она пахла хлоркой и жженой резиной. ​— Мы в обуви, прорвемся, — прорычал Лукас, делая первый неуверенный шаг. ​Но как только его подошва коснулась жижи, раздалось шипение. Химикат мгновенно начал реагировать с резиной кед. — Майк! Эта дрянь плавит подошву! — вскрикнул Лукас. — Если мы не пройдем этот коридор быстро, мы останемся босыми на этом стекле! ​Они двинулись вперед, и зеркала тут же начали свою атаку. Это не были обычные отражения — Бреннер использовал систему проекторов, вмонтированных прямо за стекло. ​Уилл шел, глядя прямо перед собой, но боковым зрением увидел в зеркале слева... самого себя. Но это был не он. Отражение Уилла в зеркале было привязано к металлическому столу, а над ним склонился Майк. В зеркале Майк держал в руках длинную иглу с черной нитью, медленно вонзая её в веко Уилла, точь-в-точь как они видели у Дастина. ​— Майк... нет... — Уилл зажмурился, его нога поскользнулась на скользком геле. — Это неправда! Майк, посмотри! ​— Не смотри в зеркала, Уилл! — закричал Майк, перехватывая его за талию, чтобы тот не упал в ядовитую жижу. — Смотри на меня! Только на меня! Помни, что я сказал тебе там, в комнате! ​Но зеркала не унимались. Справа Макс увидела Дастина. Он стоял в своем кресле, его лицо было мокрым от кровавых слез, и он тянул к ней руки, царапая стекло с той стороны. Звук скрежета когтей по зеркалу был настолько реальным, что Макс вскрикнула и отшатнулась. ​— Он зовет меня! Лукас, он просит вытащить его! — закричала она, закрывая уши. ​— Макс, это ловушка! — Лукас попытался подхватить её, но его раненая рука подвела. ​Они оба рухнули в месиво из стекла и химии. Резина их обуви уже стала мягкой, как пластилин. Когда Макс упала, её ладонь погрузилась в гель, и она тут же взвыла от боли — химия мгновенно начала вгрызаться в кожу, а осколки стекла впились в мясо под липким слоем отравы. ​— Вставай! — Майк бросился к ним, скользя и едва удерживаясь на ногах. Его кеды уже начали дымиться, подошва истончилась настолько, что он чувствовал острые грани стекла. ​Они рванули вперед, хлюпая по ядовитой жиже. Каждый шаг давался с трудом: ноги разъезжались, подошвы плавились, впиваясь раскаленной резиной в кожу. В конце тоннеля показалась тяжелая герметичная дверь. Майк буквально влетел в неё плечом, увлекая за собой остальных. ​Они ввалились внутрь и рухнули на бетонный пол. Воздух здесь был ледяным. Ребята судорожно сорвали с себя остатки плавящейся обуви. Ноги Уилла были в красных полосах ожогов, а у Макс ладонь превратилась в сплошную кровавую рану. Комната напоминала старый кинозал, но вместо кресел в центре стояли четыре странных капсулы, похожих на вертикальные гробы из бронестекла. На стене вспыхнул экран. ​— Добро пожаловать, — раздался голос Бреннера. — Вы преодолели страх, но теперь пришло время проверить вашу готовность жертвовать. Перед вами — «Камеры Синхронизации». ​На экране появились четыре шкалы, помеченные именами: Майк, Уилл, Лукас, Макс Хендерсон. ​— Видите эти шкалы? Это уровень вашего физического присутствия в этой реальности. Чтобы пройти дальше, три камеры из четырех должны быть заполнены... болью. ​Ребята замерли. Из пола поднялись манипуляторы с длинными, тонкими сенсорами, похожими на жала. ​— Правила просты, — продолжал Бреннер. — Кто-то один должен остаться в «чистой» зоне. Остальные трое входят в капсулы. Капсулы будут медленно повышать температуру и давление, подавая электрические разряды. Тот, кто останется снаружи, будет держать рычаг, который перекачивает страдания друзей в энергию для открытия двери. Чем сильнее вы будете кричать внутри, тем быстрее откроется путь. ​— Нет... — прошептал Уилл. — Это безумие. ​— Но есть нюанс, — голос Бреннера стал тише. — Тот, кто останется снаружи и будет тянуть рычаг, сам не почувствует боли. Но он будет видеть и слышать каждое мгновение агонии своих друзей. Майкл... ты ведь всегда хотел быть лидером. Выбирай. Кто пойдет в клетки, а кто будет смотреть? ​Майк посмотрел на свои изрезанные ладони, затем на друзей. Лукас едва держался на ногах, Макс баюкала сожженную руку, Уилл смотрел на него с бесконечной надеждой. ​— Я пойду в капсулу, — твердо сказал Майк. — Лукас, ты останешься у рычага. Ты самый стойкий. Ты сможешь дожать его до конца, даже если мы будем... если мы будем кричать. ​— Майк, нет! — Уилл схватил его за робу. — Ты не выдержишь, ты и так потерял много крови в коридоре! Давай я... ​— Нет, Уилл! — Майк перехватил его руки. — Я обещал защитить тебя. Если я останусь снаружи и буду смотреть, как тебе больно, я просто умру на месте. Я иду внутрь. ​Майк, Макс и Уилл медленно вошли в прозрачные капсулы. Стекло сомкнулось с тяжелым щелчком. Лукас остался один перед массивным железным рычагом. Его трясло. ​— Начинай, Лукас! — крикнул Майк из-за стекла. ​Лукас потянул рычаг. В ту же секунду внутри капсул вспыхнул ярко-белый свет. Майк выгнулся, когда первый разряд тока прошел через его израненное тело. Он стиснул зубы так, что послышался хруст, но не издал ни звука. Макс закричала первой — химический ожог на руке под действием высокой температуры стал невыносимым. ​Уилл прижался лбом к стеклу, глядя на Майка. Он видел, как кожа Майка краснеет, как по его виску стекает струйка пота и крови. ​— Майк! — крикнул Уилл, но его голос потонул в гуле нарастающего давления. ​Лукас рыдал, навалившись на рычаг всем весом. Шкалы на стене заполнялись мучительно медленно. Бреннер смеялся через динамики: — Сильнее, Лукас! Они недостаточно страдают! Если шкала не заполнится через минуту, камеры закроются навсегда и превратятся в печи! ​Майк увидел, что Уилл начинает терять сознание от нехватки кислорода в своей камере. Майк понял: его тишины недостаточно. Чтобы спасти Уилла, нужно больше «энергии». ​— А-а-а-а-а! — Майк закричал во всю силу своих легких, ударяя разбитыми кулаками в стекло. Он специально провоцировал систему, принимая на себя основной удар тока. ​Лукас зажмурился, его крик слился с криком Майка. Железный рычаг в его руках раскалился, обжигая ладони, но он не отпускал. ​Наконец, раздался оглушительный сигнал. Двери капсул открылись, и Майк буквально вывалился на пол, окутанный паром. Его кожа была покрыта мелкими ожогами, а дыхание было прерывистым. ​Уилл и Макс тоже выпали из своих ловушек. Уилл подполз к Майку, хватая его за плечи. ​— Майк! Майк, дыши! Пожалуйста! ​Майк открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но когда он увидел лицо Уилла, он слабо улыбнулся, сплевывая кровь. — Мы... мы еще живы? — прохрипел он. ​Лукас упал рядом с ними, его руки были в волдырях от раскаленного рычага. Они сидели вчетвером на холодном полу, израненные, обожженные и едва дышащие.