Парень, который перепутал номер

— Кто это? — Майкл.       Майкл шокировано замер, неудобно зажав трубку телефона между плечом и щекой, чтобы не уронить утреннюю газету из рук. Внезапный звонок поначалу удивил, разве мог кто-то из его друзей встать в такую ужасную рань после насыщенных четырёх часов игры в «Подземелья»? Они давно так не собирались все вместе, Уилл счастливо улыбался, бросая дайсы на стол и, конечно же, ещё спал у себя дома.       Неизвестный голос звучал старше, незнакомо, однако, он был мягок и говоривший точно американец, это Майк понял сразу. Вот только, в маленьком городишке штата Индиана, Хоукинсе, где каждый сосед знает друг о друге почти всё, второго «Майкла» нет и в помине. — Алло? — неловкая пауза слишком затянулась. — Меня слышно? Чёртова звонилка, отцу давно пора позвать мастера. Тупая развалина-… — Слышно-слышно! — спешно отвечает Майк. — Я просто задумался. Майкл, говоришь? — Майкл Афтон, — добавляет таинственный собеседник. — Выдалась свободная минутка, решил позвонить. Ты как там?       Майк не знал, что следует сказать, этот парень явно ошибся номером. — Вы ошиблись, сэр, — решается объяснить он, дабы избежать дальнейшей неловкости и поскорее завершить странный звонок. — Вы в Хоукинс звоните. — Чего? — Хо-у-кинс, — проговаривает Майк снова, уже погромче и растягивая буквы. — Индиана! — Харрикейн, штат Юта, — отвечают с другого конца длинного провода. — Погоди минутку, ты кто тогда? Как зовут? — Майкл Уиллер, — нехотя слетает собственное имя с губ, всё-таки надо было давно представиться, это же банальная вежливость. — Можно просто Майк.       С того утра многое изменилось. Если быть точнее, то абсолютно всё.       Беседы выходили короткими, постоянно что-то мешало, то связь прервётся на самом интересном месте, то перерыв Майкла закончится или уже у Майка возникнет какая-нибудь проблема. Несмотря на все нюансы, разговаривать с этим парнем, перепуташим номер, понравилось, он многое поведал о себе и родном городе.       Оказалось, Майкл Афтон всю жизнь прожил в Харрикейне, чем-то похожем на Хоукинс, городе, такой же Богом забытой дыре, где из развлечений только небольшой торговый центр с побитыми окнами да пиццерия, в которой его отец совладелец прибыльного бизнеса. Второй владелец, гениальный компаньон, сделал из старых железок в гараже роботов, весьма жутковатых, судя по рассказу Майкла, в виде гигантских зверей из какого-то популярного мультика, который крутили по местному ТВ в выходные дни. Детям зашло на ура, поющие и танцующие твари их не пугали, вызывая интерес и любопытство. Потом в пиццерию зачастили более старшие, подростки тоже облюбовали заведение, здесь часто начали проводить дни рождения и Майкл, смешно ругаясь, жаловался, что убирать ебучее конфетти — истинная пытка прямиком из недр ада. Отец заставлял его работать, помогать сотрудникам, обещая дать сыну несколько лишних баксов на карманные расходы. Иногда даже приходилось задержаться до самой ночи, чтобы успеть прибрать последствия очередного праздника для глупых малолеток. — А тебе вообще сколько лет-то, пацан? — Майк молча накручивает белый провод на указательный палец. — Ты точно старше, — уклончиво говорит он и Майкл что-то роняет на пол. — Эй, ты в порядке? — Блядская швабра, — шипит от злости парень. — Что? А, да! Ведро пнул нечаянно вместе со шваброй. Не парься, потом разберусь. Ты не ответил, тебе сколько лет? — Шестнадцать, — наверное, бросит трубку, Майк прекрасно понял его отношение к людям младшего возраста. Всех их, даже брата, он считает сопливым и неуклюжими детьми. Если узнает про любовь Майка к «ДнД», то засмеёт, как делали старшеклассники в школе. — Выпускник? Да это же круто, чувак! — воскликнул Майкл. — Знаешь, мне казалось, тебе четырнадцать или около того, думал, школяр ещё. — Вообще-то, да, школьник так-то. — Уже не считается, тебе всего ничего осталось потерпеть. — А тебе самому сколько?       Слышится шуршание, ещё какие-то посторонние звуки, которые сложно опознать из-за лёгкого шипения и помех связи. Майкл просит «повисеть» чуть-чуть, вроде как, прикрывает ладонью телефон и с кем-то грубо разговаривает. Майк может разобрать только кусочки фраз и громко сказанное: «да Боже, я не так уж сильно дымлю, Грегори! Съеби отсюда, звонилка занята!» — Извини, — Майкл говорит приглушённо, словно держит во рту что-то. — Мне двадцать один скоро стукнет. — Куришь что ли? — Только не читай нотаций, ладно? — чётко слышится тяжёлый выдох. — Дома хватает этого дерьма по горло.       Авторитарный отец, кровожадная акула бизнеса, он часто не ночует дома и любит вычурные фиолетовые галстуки, тепло относится лишь к Элизабет, младшей сестре Майкла, и Кэссиди, а старшего по большей части игнорирует. Хотя почему-то периодически у него в голове что-то щёлкает и он вспоминает о том, что детей надо воспитывать, а не просто плодить с безучастной женой от скуки и не имения в карманах пиджака презервативов в нужный момент, и применяет весьма жестокие методы. Майкла недавно, например, ударил несколько раз металлическим штырём от ноги эндоскелета за найденные сигареты. Майку стало нового приятеля ужасно жалко, сам-то он жил в довольно хорошей семье. — Почему тогда ты продолжаешь его злить? — осторожно спрашивает он, хмуря брови. — Просто так, — холодно, с саркастичными нотками сказали ему. — Уехать? Переехать в другой дом, как вариант? — Мать никуда больше не отпустит мелких со мной, а их одних я оставить не могу, — эти слова режут по сердцу, подобно ножу. — Вот накоплю денег, тысяч шесть или семь зелёных, и увезу отсюда подальше Бет и Кэс. У тебя есть братья, сёстры? — Старшая только, Нэнси, — Майк невольно вспоминает её лицо: вздёрнутый аккуратный носик, вьющиеся волосы и большие глаза, полные доброты и беспокойства за непоседливого братца. — Тогда, наверное, не поймёшь полностью. — Почему? — Только старший ребёнок поймёт, — Майкл снова шумно выдыхает дым. — Это страшно, осознавать опасность и понимать, что ты здесь единственный с мозгами. Повеси, ещё, пожалуйста.       Видимо, некому Грегори конкретно не нравится пристрастие коллеги и длительные созвоны вот уже третий день подряд, поэтому после недолгой ругани, Майкл возвращается к диалогу, угрюмо проворчав: — Старик, слушай, тут один придурок, — на той стороне идёт какая-то яростная возня, в завершении которой Майкл едва ли не рычит, чей-то голос радостно смеётся. — Очень хочет побазарить со своей тёлкой в обеденный перерыв, мы же не козлы, как он, уступим, верно? Давай, до связи, я ещё звякну.

[Цзыньк!]

      Трубка телефона замолкает и отправляется на законное место.

***

      Следующего звонка Майк ждёт с нетерпением, ведь разузнал про Харрикейн, пускай и немного. Вопросов накопилась целая гора, размером с неприступный Эверест, все задать не выйдет, поэтому парень тщательно обдумывал самые важные. Промелькнула мысль попробовать подготовить план, записать вопросы в блокнот и пронумеровать их, как делают журналисты. Телефон трезвонить начинает под ночь, мать в замешательстве, Нэнси отрывается от чтения книги и, вскинув тонкие брови от удивления, отходит в сторону, пропуская пролетающего мимо брата.       Майк прикладывает трубку к уху, параллельно пытаясь отдышаться — уборка в подвале после партии с друзьями подождёт. — Алло? — Что за «Хоукинс», старик? — Майк даже теряет дар речи, безмолвно открывая рот, как выброшенная на песок рыба. — На картах не значится такой город. — Он существует! А твоей пиццерии точно нет, — сообщает слегка разозлённый парень. — Нет нигде «Freddy Fazbear's Pizza»! — С чего бы это?! — Майкл тоже взбешён смелым заявлением. — Да я лично видел рекламу! Её раньше не только у нас крутили, денег на неё въехали дохрена. — Так и скажи, что выдумал её. — Тогда ты признавайся где живёшь! Нечего меня дурить, старик.       Спор становится яростнее с каждым часом, они перекрикивают друг друга, никто не верит другому, отчаянно доказывая свою правоту. Время на настенных часах неумолимо бежит вперёд, стрелки уже достигли отметки полуночи. — Ты почему в так поздно позвонил?! — кричит Майк, слыша как Майкл хлопает дверью. — Согласился выйти в ночную смену, тупица, — у него что-то скрипит и эхом разносится по комнате, после чего откуда-то заиграла прилипчивая мелодия. — Подрабатываю охранником, тупо сижу на камерах и ем пиццу. Так что за шутка с городом? Я три карты смотрел с лупой. — Он просто... маленький, — Майк почувствовал себя малышом, убеждающего взрослого в реальности Изумрудного города. — А ты слепой, техника в руках индейца, раз даже с лупой не смог прочитать. — Вот узнаю правильное название твоего захолустья, приеду специально, чтобы надрать твой зад, — грозится Майкл, но вдруг затихает, будто бы прислушиваясь к чему-то. — Ну попробуй, придётся постараться с твоим то зре-... — Тише ты!       Через несколько мучительно долгих минут, он снова чем-то массивным хлопает и создаётся впечатление, что трубку Майкл бросил на рабочем столе, а сам куда-то отошёл, видимо, возникла проблема. Майк отбрасывает телефон, когда слышит оглушающий, нечеловеческий крик с того конца провода, в нём сквозит металлический скрежет, пугающий до дрожи. Невольно в голове из осколков памяти складывается образ голодного Демогоргона, а затем шипение помех сменяется на протяжные гудки, оставляя заполошно бьющееся сердце в груди и волнение за нового друга из Харрикейна, штат Юта.