Дом

      Восьмилетняя Аня всем сердцем обожала зиму. Ведь когда начинались холода, бабушка доставала тёплую шубку, шарфик, валенки, варежки и красивую беленькую шапочку откуда-то из недр дома, куда девочке нельзя было заходить. Дедушка доставал старые железные санки, которые остались ещё от его сына, Аниного папы, и отправлял внучку гулять. Во всём этом она ощущала себя настоящей принцессой с каретой — только без тройки лошадей и кучера. Но это не мешало ей улыбаться.       За деревней, у самой речки, был огромный и крутой склон, на который в другое время ходить запрещали, но зимой он превращался в замечательную горку. И тогда бабушка с дедушкой не могли удержать её на месте и, после клятвы быть осторожной, отпускали её гулять. Снег там валил особыми крупными хлопьями, санки невероятно весело скрипели, скатываясь вниз к замёрзшей речке, а дурманящий аромат ёлок и смолы был самым любимым.       Ребята громко хохотали, если кто-то из их друзей укатывался на лёд и полз обратно на корячках, потому что не мог удержаться на ногах. Лёд был скользким и почему-то никогда не был покрыт снегом. Наверное, такие ребята и уносили его с собой, оставляя его сверкать в солнечных лучах. Взрослые девочки с удовольствием помогали маленьким забираться на горку и тащить саночки или ледянку. Иногда, как бы невзначай, хвалили Анину шапочку. В такие моменты её раздувало от гордости. Кому бы не хотелось послушать комплименты от старших, особенно если те были красивыми старшеклассницами?       В очередной раз забравшись на горку, Аня огляделась. Пушистый снег сверкал в последних лучах солнца — ещё немного, и станет совсем темно. Почти все её подружки разбрелись по домам, осталась только она, совсем забывшая про время. Дедушка строго велел быть дома до темноты, поэтому она решила побежать домой. Ей не хотелось, чтобы дедушка ругался или сердился. А ещё она вспомнила, как бабушка утром замешивала тесто для её любимых блинов. Аня почувствовала, как её живот заурчал от предвкушения.       Дорога до дома была короткой — через мостик, магазин и прямо по улице. Сжав в кулачке верёвочку от санок, она чуть ли не вприпрыжку побежала по снежной тропинке.       Дорожка к мостику бежала вдоль речки, на берегах которой густо росли деревья, широко раскинувшие свои ветки в стороны. В их листочках часто сидели птички. Один раз дедушка поймал птичку для Ани. Каково было её счастье — описать трудно, но, увидев пернатую поближе, она прыгала от радости. Конечно, птичку потом отпустили, но этой радостью она делилась со всеми подряд ещё долго. Сам мостик был деревянным, с немного просевшими досками в некоторых местах, что мешало лишь летом, когда его чуть затапливало и не было видно, какие именно доски прохудились. Баба Фрося один раз плюхнулась носом в воду, забыв про плохую особенность этих досочек, и долго хохотала, пока рассказывала эту новость Аниной бабушке.       Дальше был магазин — кирпичное здание, каменная коробка, проще говоря. На белых боках магазина были нарисованы животные на лужайке. Она очень любила рассматривать каждого из них, но её любимчиком был козлик Яша, как она сама его назвала. Он стоял рядом с коровой и сосредоточенно жевал одуванчик. Эти лужайки нарисовал городской художник, когда она была совсем маленькой. А за магазином часто собирались старшие ребята и гоняли оттуда малышей. Аня не знала, что они там делают, но ей было очень-очень любопытно и страшно попасть под раздачу подзатыльников от них. Аня поклялась сама себе, что, когда вырастет, не будет обижать или гонять младших ребят и всегда-всегда будет пускать их за магазин.       Осталась одна улица до дома. Рука уже устала тащить саночки, но останавливаться Аня здесь не хотела. По бокам улицы стояло шесть красивых усадеб. В каждом дворе росли фруктовые деревья, был большой огород, и почти во всех были кошечки. Но в одном доме, стоявшем посередине улицы, жил противный дед и его лохматая и злая овчарка Кузя. Дед Нифонт всегда кричал, грозился спустить собаку с цепи и бил Аню и остальных тростью, если они останавливались напротив его дома и шумели. По словам деда Нифонта: «Вы, распустившаяся молодёжь, не можете хоть капельку уважения проявить к старикам! Что из вас вырастет, бездари!» Родители и дедушки с бабушками часто ругались с ним по этому поводу, но ему было «что в лоб, что по лбу». Девочка передёрнула плечами и постаралась ускорить шаг.       Зато в соседнем доме жил дедушка Филипп — добрый мужичок. По праздникам он вставал рано утром, брал баян, шёл на центральную площадь в деревне и играл до самого вечера. Голос у него был не ахти — хриплый и просевший от старости, поэтому он просил петь кого-то другого. Детские песенки пели Аня и её подруги, а все остальные пела либо Кристина, либо Женя. И так у них это красиво получалось, что Аня завидовала им белой завистью.       Когда девочка прибежала домой, уже стемнело. Из окошек деревянного домика лился тёплый свет, а из трубы валил дым. Двор был вычищен, а дворняга Рэкс радостно махал хвостом, увидев свою любимую хозяйку. С трудом открыв тяжёлую дверь и затащив санки в сени, она вбежала в дом. На пороге её встретил дедушка в ярко-зелёной рубахе в клеточку и помог внучке раздеться, шёпотом причитая о том, насколько промокла её одежда, и не дай бог она заболеет. От него, как обычно, пахло сигаретами, морозом и смолой. Аня погладила старика по голове и чмокнула в шершавую щёку.       Из кухни доносился умопомрачительный запах горячих блинов. Бабушка уже накрывала на стол ужин: варёная картошка, солёные огурцы, масло, чёрный хлеб, чашки с тёплым молоком, а посередине стояли румяные блины.

***

      Прошло уже много лет с того времени, много воды утекло. Много воспоминаний осталось, много песен и чувств. Но вот теперь Анна стоит в пустом отчем доме — в новомодной кофточке и с новой сумочкой. Дедушку с бабушкой она перевезла с собой в город, чтобы им не было одиноко. Да и медицина там намного лучше, чем здесь. Старики долго не сопротивлялись — тому были свои причины, поэтому дом был выставлен на продажу за неплохую сумму. Ане было очень жалко его продавать, столько здесь воспоминаний сохранилось, да только не нужен он больше никому.