Часть 28
Артем Волков довел искусство психологической пытки до совершенства. Его триумф в грязной подсобке спортзала был не просто победой — это была публичная вивисекция души Софьи Раевской. Артем медленно вошел в подсобку, намеренно громко цокая каблуками дорогих туфель по бетонному полу. Он не морщился от запаха мазута и пота — напротив, он вдыхал его с наслаждением, как аромат дорогого вина. Остановившись в двух шагах от Сони, которая лежала на грязных матах с расширенными зрачками, он включил камеру на своем смартфоне.
— Боже, какая эстетика распада, — протянул Артем, и его голос в тишине подсобки прозвучал как шелест змеи в сухой траве. — Сонь, посмотри в объектив. Твой отец всегда говорил, что ты — его лучшая инвестиция. Интересно, сколько он даст за этот эксклюзивный ролик?Киса, едва держась на ногах, попытался сделать шаг вперед, но Артем даже не удостоил его взглядом, продолжая снимать Соню.
— Не дергайся, Кислов. Ты здесь всего лишь декорация. Ржавый фон для моей драгоценной Софьи, — Артем присел на корточки рядом с девушкой, кончиком туфли брезгливо коснувшись её ладони. — Ну что, Раевская? Как тебе «свобода»? Ты ведь так хотела сбежать от московского лоска. Посмотри, как тебе идет эта грязь под ногтями. Ты наконец-то нашла свое место — среди мусора и теней.Соня попыталась что-то сказать, но из её горла вырвался лишь хриплый, надтреснутый смех.
— Знаешь, что самое забавное? — Артем наклонился к самому её уху, игнорируя рычание Кисы за спиной. — Ты думала, что этот наркоман — твой спасатель. А он просто стал моим самым эффективным инструментом. Я бы потратил месяцы, чтобы сломать твою волю, а Иван сделал это за один вечер. Один пакетик — и «московская гордость» превратилась в биологический мусор.Он поднялся, выключая запись, и посмотрел на Кису с искренним, ледяным восторгом.
— Ты молодец, Ваня. Правда. Я бы тебе даже заплатил, но ты ведь сделал это по любви, да? Ты сам вложил ей в руки билет в один конец. Прямо сейчас за дверью стоят люди, которые отвезут её в частный диспансер. Там нет окон, Ваня. Там только белые стены и галоперидол. И она будет называть твоё имя, задыхаясь от слюны, пока не забудет, как дышать — Артем поправил лацканы своего безупречного пальто и добавил с издевкой — Ты хотел быть героем «Черной весны»? Поздравляю. Ты только что стал могильщиком для девушки, которую клялся защищать.Артем продолжал снимать, его губы были искривлены в торжествующей ухмылке, когда Соня вдруг начала подниматься. Её движения были рваными, нечеловеческими. Она оттолкнула руку Кисы, который пытался её удержать, и встала прямо перед Волковым. Её расширенные зрачки казались двумя черными дырами, в которых полыхала ненависть.
— Снимай, Артем! Снимай внимательнее! — её голос сорвался на крик, переходящий в безумный хрип. — Пусть мой отец увидит всё! Пусть он увидит, что его «идеальный протеже» — это обычное чудовище!Артем на мгновение замер, его улыбка чуть дрогнула, но он не убрал телефон.
— Ты думаешь, мне страшно? — Соня сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что оказалась почти вплотную к его безупречному пальто. — Ты думаешь, я забыла Москву? Ты думаешь, я забыла, как ты запер меня в той комнате на три дня?! Как ты шептал, что я — твоя собственность, пока я захлебывалась от собственной крови?!По подсобке пронесся тяжелый вздох. Киса замер, его лицо побелело. Хенк сжал кулаки так, что хрустнули суставы.
— Расскажи им, Артем! — орала Соня, её лицо исказилось, из уголка рта потекла тонкая струйка слюны, но ей было плевать. — Расскажи, как ты накачивал меня снотворным, чтобы я не могла кричать! Как ты сжигал мои вещи и говорил, что без тебя я — пустое место! Ты привез мне лилии? Ты хотел, чтобы я задохнулась?! Смотри на меня! Я дышу! Я дышу этой грязью, этим подвалом, этой дрянью, которую мне дал Ваня, лишь бы не чувствовать твой запах!Артем попытался перехватить её за руку, его лицо стало жестким.
— Замолчи, ты в бреду. У тебя галлюцинации... — Галлюцинации?! — Соня рванула ворот своего свитера, обнажая ключицы и старый, едва заметный шрам у плеча. — А это тоже галлюцинация? Твой «подарок» на мой день рождения?В подсобке стало невыносимо тесно от ярости. Киса медленно перевел взгляд с Сони на Артема. Теперь в его глазах не было наркотического тумана — там была ледяная, смертоносная ясность Приморска.
— Ты... — прошептал Киса, и этот шепот был страшнее крика Сони. — Ты прикасался к ней... так?Артем почуял неладное. Он сделал шаг назад, подавая знак своим амбалам.
— Она невменяема. Это действие препаратов. Мы забираем её... — Никто. Её. Не заберет, — Киса шагнул вперед, подбирая с пола тяжелую монтировку. — Хенк, закрой дверь. С другой стороны.Соня продолжала кричать, она сорвала голос, её тело сотрясала дрожь, но она не отступала. Она выплескивала на Артема всю ту черноту, которую он копил в ней годами.
— Ты трус, Артем! Ты можешь бить только тех, кто слабее! Ты — ничто без денег моего отца! Посмотри на этих парней — они настоящие! Они грязные, они сломленные, но они люди! А ты — просто пустая оболочка в дорогом шмоте!Артем побледнел. Его «триумф» рассыпался. Он больше не был охотником — он был заперт в клетке разъяренными волками и обезумевшей жертвой, которая больше не боялась смерти.
Химический коктейль в крови Сони стер последние барьеры. Когда Артем попытался снова спрятаться за своей вежливой улыбкой, в ней что-то окончательно лопнуло. Она не просто закричала — она бросилась на него с животной скоростью. Артем, не ожидавший такой прыти от «ослабленной наркоманки», не успел среагировать. Соня вцепилась ему в горло обеими руками, сбивая с ног. Они рухнули на грязные маты, подняв облако вековой пыли. Её пальцы, тонкие и бледные, сомкнулись на его шее с невероятной силой. Она не просто держала — она пыталась вдавить его кадык внутрь. Её лицо, искаженное оскалом, было в сантиметрах от его лица.
— Это... тебе... за Москву! — рычала Соня, игнорируя попытки Артема оттолкнуть её. — За каждую ночь, когда я боялась закрыть глаза! За лилии! За то, что ты сделал меня такой!Артем барахтался под ней, его лицо из бледного стало багровым, вены на лбу вздулись. Он пытался схватить её за руки, но Соня впала в состояние боевого транса — она не чувствовала боли, когда он бил её локтями по ребрам.
— Снимай, Артем! Снимай теперь это! — кричала она ему в лицо, пока он судорожно хватал ртом воздух. — Пусть отец увидит, как его «золотой мальчик» дохнет.
