Цена молчания

      Шли молча. Джин следовал за решительной и злой походкой Юнги. У него оставался лишь один вопрос, на который он не смог найти ответа. Но спрашивать Мина, когда тот похож на тикающую бомбу… Да и, кажется, Джин уже догадывался, каким будет ответ.       Дом семьи Минов был небольшим, но очень уютным. Юнги жил с бабушкой — очень доброй и милой женщиной. Родители, как сказал Юнги, настолько его не планировали, что после рождения предпочли сделать вид, что его не существует, и отдали на воспитание бабушке, практически не появляясь в его жизни. Джин ужаснулся тому, как спокойно об этом говорил Юнги, провожая его к гаражу, переделанному в студию. Вот тут все дышало им — начиная от исключительно функциональных вещей до профессиональной аппаратуры и звукоизоляции. Джину показалось, что Юнги пустил его к себе не в студию, а в душу. — Куда можно сесть? — Джину показалось уместным быть предельно осторожным в этом помещении, чтобы не расстроить хозяина. Юнги с удивлением посмотрел на него. — Куда хочешь. Зачем ты спрашиваешь? — Тут все такое. Твое… — Не зная, как передать словами ощущения, Джин замялся. — Личное, что ли. Кажется, я перехожу границы, просто стоя здесь. — Спасибо. — За что? — За то, что понял. И на будущее: если я разрешил тебе быть здесь, значит, ты не переходишь границы. Джин сел на диван, стоящий вдоль одной из стен. — Почему ты согласился? — На что? — Дружить со мной. — А почему не должен был? — Ну, ты вел себя странно. — Да нет. Это ты у нас странный — сцепился с Кимчонами в их первый день возвращения, стал доставать расспросами самого угрюмого парня в классе. Скажи, у тебя вообще нет чувства самосохранения? — Кимчонами? — прыснул Джин. — Да их так все зовут. Они же не отлипают друг от друга двадцать четыре на семь. — Я думал, они пара. — Нет. Друзья. — Юнги снова стал хмурым. — Не хочешь сыграть? — резко меняя тему, он кивнул на электронное фортепиано. — Прости… Понимаю, что это неприятно тебе, но я все-таки хочу спросить, чтобы закрыть вопрос — вы были друзьями? — Были. — И ты думаешь… Это… Чимин… — Нет. Если ты о сплетнях, то нет, я не думаю, что кто-то из них действительно столкнул Чимина. Я не знаю, что произошло. Только версию полиции и Кимчонов. — И ты веришь им. — Джин не спрашивал, он утверждал. — Знаешь, я не готов это обсуждать. — Да, прости. Просто я тоже не верю, что кто-то из них способен на… — Давай не будем? Я не понимаю, почему ты так настойчиво в этом копаешься и зачем тебе это надо, но сегодня точно не хочу это обсуждать. — Чонгук. — Что — Чонгук? — Кажется, он мне нравится. — Джин закрыл покрасневшее лицо руками. Юнги сел на кресло за рабочим столом и, перебирая ногами, подкатил его к дивану, на котором сидел Джин. С наигранной заботой всмотрелся в его лицо: — Заболел, да? Может, температура?.. — Ой, да перестань. — Джин отмахнулся от паясничающего Юнги. — Мда, откровенно, конечно. Это вот так теперь дружат, да? — А что не так? — Ну, ты только что признался: а) что ты гей; б) что тебе нравится мой друг. А мы общаемся всего пару часов. — Ну, я не привык ходить вокруг да около, и ты. Я уверен, тебе можно доверять. — У тебя точно атрофировался орган, отвечающий за страх. — Нет, Юнги. Просто я ничем не рискую, поэтому и бояться нечего. — Как это так? — Отец в курсе моей ориентации и нормально к этому относится. Я не думаю, что ты сейчас пишешь сообщение Чонгуку об этой новости, и в классе ты не то чтобы душа компании… Так чего мне бояться? — В логике тебе не откажешь. Хотя вот вкус на парней у тебя отвратительный. Но не мне тебя судить. — Ты? — Да, я тоже. — В Чонгука??? — Рехнулся, что ли?! — А кто? — Не важно… Нет никого! — Тут же исправился Юнги, резко откатившись к столу. — Хорошо-хорошо. — Джин примирительно улыбнулся. — Так ты поэтому так вцепился в эту историю? — Да. Пойми меня, я не могу влюбиться в человека, который виноват в смерти другого. — Да?.. — Юнги саркастично усмехнулся. — И как ты собираешься это контролировать? — Я не знаю… — Сдался Джин. — Но хочу узнать правду. — Так спроси Хвана. — Юнги выплюнул это имя. — Хвана? А он тут при чем? — Так он был там. Первым рассказал свою версию преподавателям, а потом и полиции. — Но ты же… Он мне тогда пытался рассказать, ты не дал. — Выбесил. Не хотел, чтобы он и тут был первым со своей версией. — Но и сам… — А как ты себе это представляешь? — Да, ты прав… Они замолчали, каждый думал о своем. — Юнги. — Джин решительно поднялся. — Что? — словно очнувшись, Юнги посмотрел на него. — Я хочу знать правду. Нет, не так. Мне нужно знать. — Джин выглядел, словно готовился к прыжку в бездну. — А что, если. — Юнги не решился договорить, но они и так понимали друг друга. — Я не верю. Но если… Лучше сейчас, чем потом. — Джин направился к выходу. — Я пойду. — Да, ты прав, но тебе это уже вряд ли поможет. — Юнги кивнул, прощаясь. — Знаю. А тебе?.. — Джин обернулся у выхода. — Мне точно уже нет. — Горькая улыбка словно тень скользнула по лицу Юнги. Джин хотел уточнить, о чем он, но Юнги уже надел наушники, что-то набирая на клавиатуре компьютера.

***

Джин:       «Юнги… Сходим пообедать вместе?» Юнги:       «Нет» Джин:       «А что насчет вечера?» Юнги:       «Ко мне?» Джин:       «Давай» … Юнги:       «Джин, да врежь ты ему уже, достал.» Джин:       «Юн, ну они же на испытательном. Всем влетит.» Юнги:       «Давай я тогда. (злой смайлик)» Джин:       «И тебе влетит. Не обращай внимания.» … Юнги:       «Сегодня придешь?» Джин:       «Надо проект доделать. В библиотеке останусь.» Юнги:       «Давай помогу, я свой закончил» Джин:       «Когда ты все успеваешь?!» Юнги:       «Я не пялюсь на Чона все время» Джин:       «Иди ты. В библиотеку.»

***

      Школа стала испытанием. Напряжение во время занятий появилось снова, но было уже иным: шепотки, насмешки, косые взгляды в сторону Чонгука и Тэхена давили на Джина. Хотя самой парочке было словно все равно. Они все так же держались вместе, уходили на каждой перемене и возвращались перед звонком.        Неделя прошла относительно спокойно. Джин иногда уходил вместе с Юнги после занятий. Они постоянно переписывались, почти не разговаривая при этом вживую. Джин размышлял, как ему возобновить общение с Хваном: тот шарахался от него каждый раз, косясь в сторону Юнги.       В выходные Джин получил сообщение от Мина. Тот звал его к себе в студию. Джин сразу согласился, торопливо натягивая куртку.       Юнги был хмурым и сосредоточенным.       — Привет! Что-то случилось?       — Нет. Узнал что-нибудь?       — Мне кажется, Хван боится тебя и теперь не хочет общаться со мной.       — Ну и черт с ним пока. Я решил, что тебе нужно знать об истории наших отношений до того, как начнешь во всем этом копаться.       — А… ты… Тебе, наверное, тяжело вспоминать об этом.       — Да, тяжело. Но я ни с кем не говорил о Чимине с тех пор… Сейчас хочу этого. Так что, послушаешь?       — Конечно!       Юнги откинулся на кресле, сложил руки на животе и прикрыл глаза. Он говорил тихо, бесцветным голосом, но то, как порой теплел тон или, наоборот, обдавало холодом от некоторых фраз, рассказало Джину гораздо больше того, чем Юн готов был поделиться.       — Я познакомился с ними три года назад, в средней школе. Они тогда уже дружили, были словно братьями. Тэхен с Чимином знакомы с самого детства, с Чонгуком познакомились в школе. Всегда были не разлей вода и головная боль для учителей.       — Чонгук, да? — понимающе кивнул Джин.       — Нет, он как раз самый спокойный и рассудительный. Идеи подавал Тэхен, Чимин с энтузиазмом их исполнял, а Чонгук прикрывал обоих, часто беря вину на себя.       — Никогда бы не подумал. Тэхён, конечно, кажется вспыльчивым, но Чонгук… Он же типичный плохой парень.       — Плохо ты разбираешься в людях, Джин. Повелся, как и другие, на его внешний образ. Он раньше не был таким. Когда мы познакомились, они были обычными гиперактивными школьниками. Я был новеньким в их классе, и на первой же перемене Тэхён с Чимином объявили, что я «их», и больше мне не было покоя от этой троицы.       Юнги ненадолго замолчал.       — Ты куришь? — Юнги полез в ящик стола и достал мятую пачку сигарет и зажигалку, которые лежали в прозрачной пепельнице.       — Нет.       — Не против дыма?       — Не против.       Джин понимал, что Юну это, вероятно, сейчас очень нужно, и, хоть не переносил запах сигарет, не стал возражать.       Юн курил, глядя в стену, и только чуть подрагивающий кончик сигареты выдавал его состояние.       — Чимин мечтал выступать. Хотел стать айдолом. Все уши прожужжал, записался в балетную школу. Сказал об этом только мне. Это было в конце первого года нашего совместного обучения. А летом что-то случилось. Я так и не понял, что именно, но Тэхён больше сближался с Чонгуком, они вдвоем подшучивали над Чимином. Они стебались над всеми и надо мной тоже, но это было другое. Словно мы перестали быть вчетвером и остались я с Чимой и Тэх с Чонгуком. Лето мы провели все вместе… Знаешь, как это бывает. Все делают вид, что ничего не изменилось, но изменилось уже всё. В школе это стало особенно заметно. Как и с тобой, так и с ними — я почти не общался во время занятий, иногда ходили на обед в кафе и только. Это был предвыпускной год, и было важно хорошо подготовиться. И тогда я заметил, что шутки Кимчонов над Чимином стали больше злыми, чем смешными. Попробовал урезонить, но все трое только отмахнулись. У Чимина начались прослушивания. Тогда он рассказал нам про балетный класс, и Тэхен высмеял его при всем классе. Правда, кроме них с Чонгуком, никто больше не посмел бы стебать Чимина. В открытую не посмели бы… Но ты уже видел, с кем учишься… Чимин держался, но я чувствовал, что бросил его одного, и старался больше проводить с ним время вне школы. Год закончился странно, то лето мы уже провели отдельно друг от друга. Они втроем улетели отдыхать, я остался в городе. Кажется, на отдыхе все стало только хуже. Чимин вернулся грустным, я старался поддерживать его, как мог. Стал чаще ругаться со «сладкой парочкой» из-за их тупых выходок… — Юнги тщательно затушил окурок, безжалостно растирая его одно пепельницы. — Конец нашей дружбе наступил незаметно. Последней каплей стал поход Чимина с Тэхёном на прослушивание. Чимин не прошёл. Зато пригласили Тэхеёна.       Джин охнул.       — Господи, как Чимин это пережил?       — С большим трудом. Его неделю не было в школе, он не отвечал на звонки и сообщения. Его родители сказали, что он болеет. Он пришел ко мне в выходные и рассказал. Знаешь, я тогда реально за него испугался. Он был таким сломленным и… знаешь, что меня взбесило? Он не злился на Тэха, что тот влез и занял его место, он им гордился и по-прежнему восхищался…       — Влез?       — Ну… — Юнги поморщился. — Не то чтобы прям специально… Но ты его видел. Привлёк внимание, очаровал и получил приглашение в группу. И пока Чимин-и убивался из-за отказа, тот, смеясь, сказал, что его не особенно интересует это, и он подумает над их предложением. Чимин просил никому не говорить, и после возвращения в школу всё вернулось вроде бы в относительную норму… Только Чима больше не ходил в балетный класс. Каждый день приходил ко мне и молча сидел здесь, на диване, пока я работал над музыкой.       — Юнги, ты не виноват… да и Тэх, в общем-то, тоже… он же не специально…       — Да нет, Джин-и, я виноват, и еще как…       — В чем?       — Тебе Намджун рассказал про видео?       — Да.       — На, смотри.       С этими словами Юнги пару раз щелкнул мышкой, и из динамиков послышались всхлипы. Джин подошел к столу и посмотрел на экран.       За столом, уставленном пустыми бутылками из-под соджу, уронив голову на сложенные руки, сидел Чимин. Сбоку от него в кадр то и дело попадался Тэхён. Ракурс был не особо удачным, камера все время прыгала.       Чимин поднял опухшее от слез лицо, он явно был пьян в стельку.       — Я люблю его, понимаешь, ТэТэ? Так люблю… ик… аж больно… Вот тут! — Чимин, сбив пару бутылок на пол, ткнул себя куда-то в районе груди.       — Всё-всё, Чимини, успокойся. Может, и он тебя любит, скажи ему.       — А если нет?! Тогда у меня последнего друга не останется… — Чимин снова ударился в пьяные слезы.       — Юнги так не поступит. — Тэхен внезапно стал серьёзным. — Он не я, не предаст.       На этих словах камера резко пошла вниз, и запись оборвалась.       Джин стоял, не шевелясь, и смотрел на черный экран. Юнги вытащил новую сигарету из пачки и закурил.       — Он? Тебя? А ты?..       — Да. Я идиот. Ушел в свои переживания и учебу и не замечал очевидного. Чимин для меня был как младший брат, я даже не думал о нем в таком ключе. А он все мои действия расценивал как... В общем, ты видишь сам.       — А как это видео попало в сеть?       — С телефона Чонгука. Была массовая рассылка в школьных чатах.       — О господи… это же…       — Да. Он признался, что гей и что любит меня в подобном вот виде…       — Как это произошло?       — Я не знаю, меня в этот день не было в школе, но я пришел сразу, как увидел видео… Чонгук клянется, что он не отправлял… Я не знаю… Мне было не до него. Я еле нашел Чимина. Мы поговорили. Наверное, я зря сказал ему правду в этот момент. Нужно было иначе… Нужно было… — Юнги, закрыв лицо руками, заплакал.       Джин растерянно смотрел на подрагивающие плечи друга. Он и не представлял всю глубину переживаний, хотя пытался поставить себя на место Юнги. Пытаясь как-то выразить свое сочувствие, Джин сжал плечо Юнги, но тот, дернувшись, отстранился сразу.       — Всё, всё. Извини за истерику. — Юнги вытер тыльной стороной ладони глаза. — Сядь, я не закончил.       Джин отошел к дивану и сел. Юн развернулся к нему и продолжил.       — Я был в шоке, понимаешь? От видео, от признания Чимина… Не оправдываюсь, объясняю. И когда нашел его в школе, была заготовлена целая речь… Но ты бы видел его… Я забыл всё, что хотел сказать. Он понял моментально, только посмотрев на меня. А я все повторял «прости» и пытался его обнять. Тогда все были не в себе… Но, что я не смогу простить себе никогда, так это того, что отпустил его.       — Так ты…       — Да, я не успел сказать ему, что он дорог мне. Не в том смысле, в котором он ожидал, но не меньше. Он сбежал, а я не пошел следом. Не пошел за ним, понимаешь?..       Слезы катились по щекам Юна, но он уже словно их не замечал.       — Тэх сказал ему, что я не предам. А я предал. Не догнал, не остановил.       — Юнги, стой! Стой! — Джин сорвался и сел на колени перед креслом Мина, схватив того за руки. — Послушай меня! Ты не виноват. Ему не нужна была твоя дружба, понимаешь? Ты ничего бы не смог сделать. Он должен был это принять и справиться с этим сам. Не вини себя!       — А кто? Джин, кто тогда виноват?!       — Что тогда случилось?       — Я не знаю. Я ушел домой. Не знал, что делать со всем этим. И. получается, сбежал.       — Не сбежал, Юн. — Джин заглядывал ему в глаза, борясь с желанием обнять Юнги. — Ты тоже был в шоке. Продолжай, пожалуйста.       — Я встретил по дороге Кимчонов, они, кажется, шли в сторону лестницы на крышу. Мы очень сильно поругались, закончилось дракой. Ким орал на меня за то, что я без Пака, которого должен сейчас успокаивать, а Чонгук... Чонгук плакал и кричал, что не он отправил рассылку. Я не слушал обоих, просто бил. Нас кто-то растащил, и я ушел домой.       — Значит, это не Чон.       — Почему ты так думаешь?       — Я верю ему. И ты тоже.       — С его телефона отправили. Это было доказано.       — Сам знаешь, это еще ничего не значит.       — Джин. я понимаю, ты не хочешь в это верить. Но...       — А ты? Ты веришь, что подобное видео Чонгук или Тэхен могли слить в школьные чаты? - Перебил Джин.       — Нет…       — Вот и я не верю. А что было потом?       — Потом версия Хвана. Якобы он был на крыше и видел, как Чонгук с Тэхеном сильно ссорились с Чимином, почти дрались. Он испугался и побежал за учителем. Когда они вернулись, на крыше были только Чонгук с Тэхеном.       — Господи. И их не обвинили?       — Сначала да. Они три месяца были под следствием. Но улик было недостаточно, чтобы предъявить им обвинение. Да и показания сильно отличались.       — А что они сказали?       — Что пришли на крышу и там столкнулись с выбегающим Хваном, Чимина не видели и узнали о трагедии только из-за криков снизу.       — Ты с ними больше не разговаривал?       — А о чем нам было говорить?       — О том, что произошло.       — Нет. Сначала они были под домашним арестом, а затем дали официальную версию. Думаю, они так же винят себя, как и я.       — Нам нужно поговорить всем вместе.       — Совсем рехнулся? Мы тут поубиваем друг друга.       — Да, хорошая идея, встретимся здесь. Хорошая звукоизоляция.       — Джин, ты в своем уме? Слышишь, что я тебе говорю???       — Мин Юнги. — Джин встал и серьезно посмотрел на Юна. — Ответь мне на два вопроса, только честно: ты веришь, что кто-то из них мог физически причинить вред Чимину? Умышленно? И второй: ты хочешь знать правду?       — Нет. Да.       — Тогда зови их сюда. Сейчас.       Юнги скептически поднял бровь, беря в руки телефон.       — С чего ты взял, что они придут?       — Придут. Звони.