Цена молчания

А утром было больно. Чонгук оторвал чугунную голову от подушки, стирая тянущуюся ниточку слюны. Черт. Черт… Черт! Он зажмурился, снова открыл глаза. Но умиротворенное лицо Джина на соседней подушке никуда не делось. Как же хотелось испариться, не потревожив его сон, и пусть думает, что ему кошмар приснился. Который его покусал.. Хм.. Чонгук окинул взглядом обнаженное стройное тело все в следах укусов и засосов. Твою мать. Он уткнулся носом в подушку, заглушая стон. – И тебе доброе утро. – Прхти. – Чего? – Прости. – Иди ты... в душ. – Джин?.. – Что? – Джин смотрел в потолок не шевелясь. – Прости меня. – Я даже разговаривать сейчас с тобой не хочу. Исчезни. – Понимаю. Все было настолько плохо?.. – Чонгук, свали. По-хорошему тебя прошу. – Джин. – Да что тебе?! – Джин повернулся к Чонгуку, с непонятным выражением во взгляде. – Нет. Ничего. Я в душ. Джин сел на кровати, вспоминая прошедшую ночь. Чонгук… Черт. Джин зло тряхнул головой. Противоречивые чувства готовы были разорвать на части. Было стыдно. Было обидно. Разочарован. Вот. Он разочарован, что ничего не было... Приехали. Джин спрятал красное лицо в подушку, вспоминая, как умолял Чонгука не останавливаться и закончить то, что он так жарко начал. Но Чонгук сдержался. А Джин теперь злился на них обоих. Но Чонгук был не при чем. Он был под действием чего-то. А вот себе Джин не мог найти оправдание ни себе ночью, ни, тем более, себе сейчас. Надо исправлять ситуацию. – Подвинься. – Джин увеличил напор воды, решительно вставая рядом с поникшим Чонгуком, и обнял его. – Господи, как болит то все… - Чонгук вытирал волосы полотенцем, стеная при каждом движении. – Хватит ныть уже. – Джин распахнул окно и стягивал постельное. Вода капала с мокрых волос на обнаженную грудь. Чонгук выпал из реальности, наблюдая за мокрыми дорожками на коже. – Прости… – И извиняться тоже. – Джин поморщившись, наклонился собрать белье. – Одевайся, давай, отец скоро придет. – Джин. А вот ты, что-то не торопишься с извинениями… – ЗА ЧТО??? – Вчера ты... Что это вообще было? Нам надо поговорить, ты так не думаешь? – Я думаю, что если отец застанет тебя в таком виде, а меня с бельем в руках, нам вообще не о чем будет разговаривать. Оденься сначала. Чонгук начал одеваться. Джин вынес белье. Сейчас, когда чувство вины немного улеглось, воспоминание о прошлом вечере легли неприятным осадком. Чонгук мотнул головой. Как бы там ни  было, они поговорят. А если он прав?.. Он на минутку закрыл глаза, пережидая скрутившую его внезапно боль. Не в первый раз. Справится. Джин влетел в комнату, запыхавшись. – Отец пришел!.. – Увидев состояние Чона, Джин замер. К черту все. Он притянул к себе, непонимающего такой реакции, Чонгука и зашептал на ухо, торопясь все объяснить, пока их не прервали. – Гуки.. Я хотел сблизиться с Хваном.. До последнего ничего не знал, влетел на кухню.. а вы.. вы.. Мне так плохо стало, ты не представляешь... Я глупость во дворе сказал, сильно злился... Прости меня! – Джин уткнулся в ключицу Чона, ожидая ответа, как приговора. Чонгук за плечи отодвинул от себя Джина и заглянул в лихорадочно блестящие в ужасе глаза. – Прост.. – Чонгук заткнул Джина поцелуем. От этого слова уже сводило скулы. Джин с восторгом и облегчением ответил Чону. – Я, конечно, все понимаю. И очень за вас рад, честно. Но, Джин? Вы хотя бы двери закрывайте! – отец стоял в коридоре, направляясь на кухню. – Завтракать будете? Не отрываясь друг от друга, парни синхронно кивнули. Отец лишь покачал головой, скрываясь на кухне. Чонгук, сияя, смотрел на смущенного Джина. – Я говорил, что у тебя замечательный отец? – А я говорил, что твоя наглость не знает предела? – Да, несколько раз за ночь, а потом, такой: «Гуки, не останавливайся». Ай! – Джин двинул Чона кулаком по ребрам. – «Гуки, еще! Ну, пожалуйста…». Чон уворачивался от болезненных ударов Джина, бегая по комнате. – Кстати… Ты в курсе, что до сих пор в одном полотенце? – Блять. – Джин только осознал, что так и не успел одеться. Покраснев, он начал лихорадочно натягивать штаны, путаясь в мокром полотенце. - Раньше сказать не мог?.. – прошипел смущенно. – Это когда? Когда ты меня чуть с ног не сбил, а потом шептал в ухо так горячо, что встало все, даже то, что не должно? Или когда… – Чонгук наслаждался растерянным видом Джина, любуясь его таким милым смущением. – Ой, заткнись. – Джин, скажи, отец не знал, что я здесь? – Уже серьезно. – Знал. Я написал ему вчера, что мы вместе вернулись. – А он? – Видимо, скажет нам сейчас, что об этом думает. Они с опаской вошли на кухню. Джину, в принципе, можно было ничего не говорить: краска заливала все лицо и шею, даже кончики ушей, казалось, светились в волосах. Чонгук, наоборот, бледный до нежной зелени, не поднимая глаз, тоже не выглядел образцом «мы-ничего-не-делали-этой-ночью». – Как вечеринка? – Отец спокойно намазывал масло на тост. – Не очень. Пап… - Джин сел и поднял глаза на отца, который невозмутимо продолжал завтракать. – Нужна твоя помощь. – В чем? – Чонгука и Тэхена вчера накачали наркотой, чтобы снять видео и выложить в школьный чат и в общую сеть. – И? – Не успели, спасибо Джину. – Чонгук хмуро чертил ногтем узоры на столешнице. – Даже так. – Отец с сожалением посмотрел на надкушенный бутерброд, потом мотнул головой, становясь копией Джина на долю секунды. – Нет. Сначала завтрак, потом вы мне все расскажете. А потом… Мы с тобой покурим, Гуки. Доедали в полном молчании. Чонгук с Джином постепенно обретали свои естественные цвета. – Ну, выкладывайте все, что накопали. Детективы. Джин рассказал все, по порядку, начиная от заключений, к которым пришел, просматривая телефон Чонгука, до минувшего вечера, где сомнения почти развеялись, уж очень был похож почерк. — А ты не думаешь, что ваши Хван и Сонхве решили просто повторить чей-то прежний поступок? – Ты не думаешь, что это они?.. – Я пока ничего не думаю. Догадки. Одни лишь догадки. Прошло слишком много времени, если ты о случае с Чимином, следов не осталось. А что касается вчерашнего… Они что, не в курсе, чей ты сын? – Не знаю... Должны быть. – Вот и я так думаю. Значит, это, скорее всего, было проверкой. Будьте осторожны, особенно сейчас. Чонгук, пошли, выйдем. – Пап!.. – Джин дернулся следом, чуя беду. – С тобой я потом поговорю. Джин ходил по дому, не смея выйти на улицу, или прислушаться к голосам на крыльце. Он уже все переделал – убрал со стола, помыл посуду, приготовил кофе, но, ни отец, ни Чонгук не возвращались. Наконец, дверь хлопнула. Джин, не вытерпев, вышел на встречу. Отец вернулся один. — Домой отправил. – Папа… - Помертвевшим голосом прошептал Джин. – Что – папа? Джинни, - Ким-старший устало провел рукой по короткому ежику волос. - Если вы хотите их привлечь не только за наркотики, но и по делу Чимина, вам с Чоном категорически нельзя светиться вместе. А лучше, пока вообще никакой связи не поддерживать. Сползший по стене Джин, хлопая глазами, пытался переварить сказанное. – Сын? Эй, сын?! – Ким-старший наклонился и слегка похлопал по бледным щекам Джина. – Да что вы в обморок норовите свалиться чуть что?! Из-за чего такая паника? – Пап.. – По лицу Джина потекли слезы, которые он даже не замечал. – Так ты не против? – А почему должен быть против? – Отец стоял напротив, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. – Джин, я не слепой и не дурак. Быть против вас – это шанс, что вы будете не у нас дома, а черт знает где и с кем. Да и мне он понравился. Но сейчас возьмите паузу, пока не решим это дело. Обещаешь? Джин улыбаясь закивал. *** – Тэхена-ааа… - хрипло и тихо. – Что?.. – Скажи, что тебе сейчас хуже, чем мне и дай воды. – Ты еще спрашиваешь?.. Совести у тебя нет. И мне принеси. Пить хочу, умираю. – Сволочь. Какая же ты сволочь, Тэхен. – Юнги с мучительным стоном поднялся за водой. – Но ты меня любишь. – А у меня есть выбор? – Нет, кот мой… *** Джин: «Отец хочет помочь» Тэхен: «Супер. Вас благословили?» Джин: «Иди ты, Ким.» Чонгук: «Да» Тэхен: «Сам иди, Ким!» Юнги: «Задолбали, Кимы» Чонгук: «Юнги!» Джин: «Юнги!» Тэхен: «Ты за это ответишь» Джин: «План тот же. Пока встречаться нельзя. Лучше вообще не общаться. Много придется объяснять.» Чонгук: «Держись, я мысленно с тобой» Тэхен: «Охохо.. Вот это я оторвусь!!!» Джин: «Смотри, чтобы я тебе ничего не оторвал» Юнги: «Задолбали, Кимы»