Единственный путь

«Так хорошо, Цзян Чэн», — стонет Вэй Усянь, ощущая, как Цзян Чэн снова и снова входит в него. Омега крепко держит руки у себя на шее, следя за тем, чтобы второй не оставил метку в пылу страсти. В конце концов, Вэй Усянь не хочет, чтобы Цзян Чэн потом пожалел об этом. Иногда руки омеги покрыты следами укусов, но никогда — шея. Вэй Усянь любит, когда с ним так обращается Цзян Чэн, и ему это действительно доставляет удовольствие. Это выигрыш для них обоих. Раньше омега чувствовал себя немного подавленным: лекарь сказал ему, что его тело не способно к зачатию. Вэй Усянь не стал искать второго мнения и долгое время ощущал тяжесть в сердце. Однако Цзян Чэн отвлёк его от этих мыслей, и последние несколько месяцев они занимались любовью три раза в неделю. Цзян Чэн целует Вэй Усяня в губы, и тот отвечает ему жадно и горячо, всё так же защищая шею — ведь было бы плохо, если бы Цзян Чэн связал себя с ним узами пары, учитывая его бесплодие. — Твоей будущей паре очень повезёт, нгх, — стонет Вэй Усянь, когда член альфы снова и снова задевает чувствительную точку глубоко внутри него. Цзян Чэн раз за разом изливается в него, а омега кончает, заливая живот альфы.

***

— Моя мать пытается свести меня с кем-то, — жалуется Цзян Чэн, обнимая Вэй Усяня. — Тебе стоит согласиться, Цзян Чэн. Я уверен, что это подходящая кандидатура. К тому же я немного располнел, ха-ха-ха, — небрежно замечает Вэй Усянь, накрывая ладонями руки альфы. — Думаю, нам больше не стоит спать друг с другом. Давай снова будем просто друзьями, которые не занимаются сексом.

***

Проходит несколько месяцев без близости. Цзян Чэн по-прежнему отказывается от всех попыток матери его сосватать. Вэй Усянь прикусывает губу, опуская взгляд на всё более округляющийся живот — одежды уже не в силах скрыть его полностью. Он и впрямь беременен, и внутри него растёт ребёнок. — Лучше мне уехать на какое-то время, — тихо говорит Вэй Усянь, собирая вещи. Если тянуть дальше, дорога станет слишком тяжёлой. В мыслях он уже строит план: родить ребёнка, а затем заявить, будто нашёл младенца возле погибших родителей. Омега широко улыбается себе и начинает тихо напевать. Дверь в его комнату распахивается без стука — входит Цзян Чэн. — Вэй Ин, куда ты собрался? — его голос дрожит. — Просто поеду попутешествовать, — спокойно отвечает Вэй Усянь, с мягкой улыбкой глядя на почти заплаканные глаза альфы. — Конечно, я вернусь. Тогда Цзян Чэн решается признаться: он подкупил нескольких лекарей, чтобы те сказали Вэй Усяню, будто беременность невозможна. Вэй Усянь чувствует, как всё его тело немеет, и не может найти слов.

***

Вэй Усянь смотрит на след укуса на правой стороне своей шеи. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как альфа официально отметил его. Цзян Чэн обнимает его сзади, а Вэй Усянь держит на руках новорождённую девочку… — Я люблю тебя, Вэй Ин. — М-м. — Это был неправильный способ… но это был единственный путь, при котором позволили бы тебе стать моей парой. Вэй Усянь легко целует малышку в лоб, прижимает её к груди и опускает взгляд. — Цзян Чэн, это был не единственный путь, и ты сам это знаешь. Давай растить нашу девочку и смотреть вперёд, а не назад, — спокойно говорит он. Цзян Чэн кивает в ответ. — Я говорил тебе это уже много раз. Есть лишь одна вещь, которую Цзян Чэн никогда не собирается рассказывать своему супругу: истинная причина всего этого в том, что он чувствовал угрозу — Лань Ванцзи начал проявлять к Вэй Усяню слишком большой интерес, а омега был совершенно не в курсе. Так что Цзян Чэн пошёл на огромный риск — и награда оказалась сладкой. Вэй Усянь, в свою очередь, не рассказал Цзян Чэну, как на прошлой неделе Лань Ванцзи подошёл к нему и тихо сказал: «Если ты когда-нибудь будешь несчастлив с ним, я знаю несколько способов снять метку». В ответ омега лишь мягко улыбнулся: «Спасибо, Лань Чжань. Я буду иметь это в виду».