Слово — не воробей

Поздняя ночь, вино, бесконечные пьяные признания, лившиеся из уст Московского. Ночью культурная столица России Санкт-Петербург выглядела особенно красиво, загадочно. На небе, как новый, ещё ни разу не использованный серп, сверкал тонкий молодой месяц. Звёзды выглядели, как мелкие серебряные точки. Было настолько тихо, что слышно было как река волнами ударяется о стены набережной; слышен был тихий шепот немногих людей, бывших тогда в том же месте. Эту тишину нарушал шумный «монолог» Михаила, который не мог остановиться в своих словах. Его совершенно не тревожило, что людям могло быть не очень приятно слушать все это. Он жил одним мгновением, словно завтрашний день не наступит, словно у него есть всего лишь час или два, чтоб сделать все, чего не успел за свою жизнь. Александр слушал эти громкие восторженные речи с детской наивностью, веря всему подряд. Он доверчиво внимал каждому слову, сказанному под воздействием алкоголя. В его серых глазах был взгляд наивности; они сверкали, как маленькие огоньки, зажжённые с наступлением ночи, как звёзды с небес. Временами Миша прекращал разговор и молчал, бессмысленно глядя вдаль, словно пытаясь отыскать что-то нужное там, на другой стороне Реки. Никто из обоих товарищей не мог найти слов в такие моменты: мысли путались, невозможно было связать даже двух слов, чтобы они звучали должным образом, а не простая непонятная болтовня. — Фонтанка — такой красивый водоем!.. — наконец, подобрав тему для разговора, произнес Романов, облокотившись о перила и любуясь рекой, — Сейчас он тихий, но бывает, так скажем, сердитым, когда начинается ветер!.. Он, улыбнувшись, засмеялся. — Не могу не согласиться, Сашка. Реки у тебя правда красивые... Снова тишина. Внезапно Михаил обратился к нему по имени: «Саша!» — сказал он. Саша повернулся к нему. В тот момент Москва ласково коснулся щеки Александра. Лицо Романова залилось краской. Миша наклонился близко к нему и шепотом, «обжигая» чувствительную кожу «возлюбленного» своим жарким дыханием, с пьяной робостью спросил: — Можно... Можно поцеловать тебя?.. — Можно, — уверенно ответил Питер, — Можно!.. Неловкое касание губ к губам Саши. Этот неумелый, грубоватый жест любви казался ему необыкновенным. В этот момент он был очень счастлив тем, что наконец получил поцелуй от того, кого любил на протяжении долгих лет. Ненадолго отстранившись, чтоб вдохнуть воздуха, он тихо повторил свои слова: «Я люблю тебя...» Этот вечер, этот поцелуй, эти признания... все это забудется, как только они проснутся на утро. Если они и будут помнить все радости и печали, то это будет казаться простым сном, привидившемся ночью. Все произошедшее будет как в тумане. Эта ночь будет смутным воспоминанием, словно это произошло очень давно, много лет назад. Но никого из них не волновал этот исход событий, никому из них не было интересно, что ждёт их с утра. Они наслаждались, радовались этому часу. После этих поцелуев они ещё долго ходили вдоль улицы, любуясь красотой Петербурга, этих замечательных узких улочек, тусклым светом луны, блиставшей на небе.