Холодный Ротков

Второй овертайм высасывал силы. Ноги гудели, а легкие обжигало морозным воздухом арены. Дмитрий чувствовал, как пот застилает глаза, но стоило ему увидеть на другом конце площадки номер «13», как концентрация возвращалась. Ян сегодня превзошел сам себя. Он не просто играл — он дразнил Дмитрия, пролетая мимо на безумной скорости и каждый раз едва ощутимо задевая его крагой по плечу или щитку. Это была их личная азбука, понятная только двоим. Сирена на перерыв. Команды медленно поплелись в подтрибунные помещения. Дмитрий, тяжело дыша, свернул не к раздевалке «Отряда», а в сторону заброшенного судейского отсека — он знал, что Ян будет там. Едва дверь за ними закрылась, Ян навалился на Дмитрия, впечатывая его в стену. Шлем Яна уже валялся на полу, иссиня-черные волосы были мокрыми и липли к вискам. — Ты... слишком... медленный сегодня, Генерал, — выдохнул Ян, жадно хватая ртом воздух. Его сарказм никуда не делся, но теперь в нем не было яда, только лихорадочное возбуждение. — Я просто экономлю силы для финала, — Дмитрий сорвал свои перчатки и обхватил лицо Яна ладонями. — Ты загоняешь себя. Остановись. — Только если ты меня заставишь, — Ян дерзко ухмыльнулся и, не дожидаясь ответа, впился в губы Дмитрия. Это не было похоже на нежность. Это был допинг. Они обжимались прямо в тесном пространстве между шкафами, не снимая тяжелой экипировки. Нагрудники скрежетали друг об друга, пластик щитков бился о бетон, но им было плевать. Дмитрий зарылся пальцами в черные пряди на затылке Яна, притягивая его так близко, что, казалось, они пытались срастись. Ян стонал прямо в губы Дмитрия, его руки шарили по мощной спине Генерала, пытаясь нащупать хоть каплю живого тепла сквозь джерси. — Пять минут... — прохрипел Дмитрий, отрываясь от губ Яна. Его взгляд был темным и нечитаемым. — Иди. И не вздумай подставляться под мой силовой прием. Я не буду смягчать удар. — А я и не прошу, — Ян вытер губы тыльной стороной ладони, его глаза сверкнули озорным блеском. — Увидимся на точке вбрасывания, Дима. Когда они вышли обратно, капитан «Львов» выглядел всё таким же непоколебимым, но те, кто знал его давно, заметили бы, как тяжело и неровно он дышит. А Ян... Ян летал по льду так, будто у него выросли крылья. Третий овертайм превратился в психологическую пытку. Никто не хотел ошибаться. В середине периода игра остановилась из-за замены стекла. Пятиминутная пауза. Игроки разъехались к скамейкам, но Дмитрий и Ян оказались в одном углу площадки. Дмитрий якобы поправлял крепление ворот, а Ян «случайно» проезжал мимо. В тени борта, скрытые от камер судьями, они на секунду сцепились взглядами. — У тебя шнурок развязался, — бросил Ян, подъезжая вплотную. Его голос был низким, предназначенным только для одного человека. — Или ты просто ждешь, когда я снова прижму тебя к стенке? — Ты слишком много на себя берешь, Тень, — Дмитрий саркастично приподнял бровь, но его рука на клюшке дрогнула. Ян, пользуясь моментом, наклонился, словно поправляя что-то на своем коньке, и быстро провел ладонью по колену Дмитрия, сжимая его выше щитка. Дерзкий, интимный жест заставил Дмитрия на мгновение забыть, как дышать. — Десять минут, Генерал, — шепнул Ян, выпрямляясь. — И я заберу твой кубок. А потом — тебя. Он рванул с места, обдав Дмитрия ледяной крошкой. Дмитрий лишь крепче сжал челюсти. Его лед таял, и он уже не был уверен, что хочет это остановить.