Искусство красивой лжи

Пятница. Для нормальных людей — время баров и веселья. Для Макса — время работы. Сегодня у него бой. Не официальный, конечно же. Подвал в промзоне, ставки, запах травки и пота. — Ты не должен здесь быть, — шипит Макс, увидев Джорджа у входа в «клуб». — Это не университетский кампус. Здесь тебя могут пырнуть ножом просто за то, что у тебя кроссовки чистые. — Я пришел поддержать! — Джордж натянул капюшон так глубоко, что виден был только его нос. — Я ваш секундант. Моральный. — Ты мой геморрой. Моральный и физический. — Шарль разрешил! — Шарля я сегодня точно убью. Ладно. Стой в углу, молчи и не отсвечивай. Если увидишь кровь — постарайся не упасть в обморок. Макс уходит готовиться. Расселл пробирается сквозь толпу. Здесь душно, громко и темно. Идеальное место для таких, как Макс. И таких, как Джордж /настоящий Джордж/. Бой начинается. Противник Макса — «Мясник». Огромный мужик, похожий на шкаф, у которого отпилили ножки. Техники ноль, зато силы — как у товарного поезда. Джордж смотрит. Он анализирует. «Макс открывается при левом хуке. Он слишком полагается на скорость. Мясник медленный, но если попадет — ему конец». Макс словно танцует. Он действительно хорош. Джордж не может этого отрицать. В нем есть дикая, первобытная грация. Макс дерется не ради очков, он дерется, чтобы выжить. Удар. Уклон. Удар. Кровь брызжет на настил. Толпа ревет. В третьем раунде Мясник зажимает Ферстапенна в углу. Тяжелый удар по корпусу. Макс сгибается, выдыхая воздух. Джордж неосознанно сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. «Вставай, придурок! Уходи вправо! Вправо!» — кричит он мысленно. Макс словно слышит. Он ныряет под руку гиганта и наносит апперкот. Чистый, звонкий звук удара. Мясник падает как подкошенный. Победа. Макс стоит над поверженным противником, грудь ходит ходуном, по брови течет кровь. Он ищет глазами кого-то в толпе. И находит. Он смотрит на Джорджа. В этом взгляде — адреналин, триумф и… вопрос. «Ты видел? Ты видел, на что я способен?» Джордж кивает. Он не просто видел. Он, к сожалению, прекрасно это знает на опыте. … После боя они сидят на заднем бампере старой машины Шарля (сам Шарль где-то считает деньги, конечно же). Макс прикладывает пакет со льдом к рассеченной брови. Его руки дрожат. Откат. — Ты был крут, — тихо говорит Джордж. Он достает из рюкзака бутылку воды и влажные салфетки. — Давай я… — Не трогай, блять, — морщится Макс. — Само заживет. — У вас кровь заливает глаз. Вы похожи на пирата-неудачника. Дайте сюда. Джордж берет салфетку и осторожно, почти невесомо, стирает кровь с виска Макса. Макс шипит, но почему-то не отстраняется. Он сидит смирно, прикрыв глаза. В свете фонаря его лицо кажется высеченным из камня, но с трещинами. — Зачем ты ходишь за мной словно щенок, Джордж? — спрашивает он вдруг, не открывая глаз. — Я же монстр. Ты видел, что я сделал с тем парнем. Я сломал ему нос. Пару ребер. И мог его убить. /но он еще жив./ — Вы защищались. Это бой. Ваша работа. /как тошно говорить это вслух/ — Это насилие. Я люблю насилие. Это делает меня плохим человеком. Джордж замирает. Его рука с салфеткой зависает у скулы Макса. «Да. Ты плохой человек. Ты убийца. Ты любишь насилие. И я должен тебя ненавидеть». — Может быть, — говорит Расселл вслух. — Но вы не тронули меня. Даже согласились помочь сделать меня сильнее, чтобы в универе я мог дать отпор. Вы кормите котов. Вы слушаете винил. Плохие люди не слушают Лану Дель Рей. Макс открывает один глаз. — Я не слушаю Лану Дель Рей. Это пластинка Шарля. — Врать нехорошо, тренер. Я видел её у вас на полке. На самом видном месте. Макс фыркает, но уголок его губ дергается в подобии улыбки. Он перехватывает запястье Джорджа. Его пальцы смыкаются на тонкой кости. — Ты странный, Расселл. Ты слишком хороший для этого дерьма. Беги, пока я тебя не испортил. — Поздно, — шепчет Джордж, глядя на окровавленные губы Макса. — Я уже испорчен. Макс тянет его на себя. Резко, грубо. Их лбы соприкасаются. Джордж чувствует запах крови и мяты. — Ты играешь с огнем, — выдыхает Макс ему в губы. — Я люблю огонь, — отвечает Джордж. Макс не целует его. Он просто сидит так секунду, дыша одним воздухом с ним, а потом отталкивает. — Шарль идет. Спрячь салфетки. И если ты кому-то скажешь, что я позволил тебе вытирать мне сопли, я тебя закопаю. — Могила, — обещает Джордж. В ту ночь Расселл не спит. Он лежит в своей комнате, смотрит в потолок и трогает свои губы. Там, где было дыхание Макса, горит. Он ненавидит себя за это. Но зато теперь ему известно: Макс Ферстаппен попался. Крючок проглочен. Осталось только потянуть леску.