Искусство красивой лжи

Клуб гудит, как растревоженный улей. Воздух здесь настолько плотный от табачного дыма, тестостерона и ожидания крови, что его можно жевать. Макс стоит в углу ринга. Он не разминался. Он не слушает Шарля, который орет ему в ухо что-то про тактику и защиту. Максу плевать. Внутри него — выжженная пустыня. Он здесь не для того, чтобы победить. Он здесь, чтобы посмотреть в глаза своему палачу. В противоположном углу появляется соперник. Никаких пафосных выходов. Никакой музыки. Просто Джордж. Он снимает капюшон. Толпа на секунду затихает — они узнают «того самого студентика», который таскал за Максом воду. Но только на секунду. Потому что этот Джордж не похож на студента. В его глазах нет ни страха, ни обожания. В них — лед. Судья машет рукой. Гонг. Они сходятся в центре. — Зачем? — шепчет Макс. Этот вопрос дается ему с трудом. — За Томми, — голос Джорджа ровный, механический. Как у робота, которому прописали программу уничтожения. Джордж бьет первым. И это страшно. Джордж знает каждую старую травму Макса. Он знает, что левое плечо ноет перед дождем. Он знает, что Макс открывается, когда делает замах правой. Джордж бьет прицельно. Туда, где больно. Туда, где Макс доверял ему быть. Удар в печень. Макс сгибается пополам, хватая ртом воздух. Удар в больное плечо. Макс шипит, рука плетью повисает вдоль тела. — Дерись! — кричит Джордж. В его глазах стоят слезы, но кулаки не останавливаются. — Дерись, сукин сын! Ты же убийца! Покажи мне монстра! Макс пытается. Он выбрасывает джеб, но Джордж уходит в сторону с пугающей легкостью. Джордж изучал его месяцами. Он знает Макса лучше, чем Макс знает сам себя. Раунд за раундом. Макс превращается в кусок мяса. Кровь заливает глаза. Он падает. Встает. Падает снова. — Хватит! — кричит Шарль из угла. — Остановите бой! Он убьет его! Но Джордж не слышит. В его ушах — писк кардиомонитора из палаты брата. «Томми, пожалуйста, проснись…» Восьмой раунд. Макс едва стоит на ногах. Он шатается, опираясь на канаты. Джордж подходит к нему. Его лицо мокрое от слез и пота. Его руки дрожат, но стойка идеальна. — Почему ты не бьешь в полную силу? — хрипит Джордж. — Почему ты позволяешь мне делать это с собой? Джордж заносит руку для финального удара. Он видит, как Макс смотрит на него. Не с ненавистью. Не со страхом. С любовью. С той самой, сука, любовью, которую они делили в темноте спальни, под мурлыканье котов. — Я люблю тебя, Бэмби. Прости меня. Еле слышно. Внутри Джорджа все кричит: «ОСТАНОВИСЬ!» Но клятва, данная на могиле, громче. — Прости, — одними губами шепчет Джордж. И бьет. Это коронный удар. Точно в висок. Туда, где кость самая тонкая. Туда, куда бить запрещено, но кого это волнует в подвале? Звук удара — сухой, тошнотворный хруст — перекрывает рев толпы. Голова Макса дергается. Свет в его глазах гаснет мгновенно, еще до того, как тело касается пола. Он падает навзничь. Тяжело. Как срубленное дерево. И больше не шевелится. Тишина. Абсолютная, вакуумная тишина, в которой слышно только тяжелое дыхание Джорджа. Он стоит над ним секунду, глядя на дело своих рук. А потом падает на колени. — Макс? Джордж хватает его за плечи, трясет. Голова Макса безвольно мотается. — Макс, вставай. Макс, пожалуйста. Я все. Я закончил. Мы квиты. Вставай! Нет ответа. Пульса на шее тоже нет. Реальность обрушивается на Джорджа бетонной плитой. Он сделал это. Он убил монстра. И стал новым монстром. Он убил человека, который показал ему любовь. — Нет… нет, нет, нет! — Джордж прижимает Макса к себе, пачкаясь в его крови. Он гладит его по слипшимся волосам, целует разбитый лоб. — Не смей! Не смей оставлять меня одного! Ты обещал! Ты обещал купить молока! Ты обещал, Макс! Шарль перепрыгивает через канаты, отталкивает Джорджа, кричит врачам. Но Джордж не отпускает. Он вцепился в Макса мертвой хваткой. — Очнись! — воет Джордж, и этот звук больше не человеческий. Это вой раненого зверя, который попал в собственный капкан. — Я люблю тебя! Слышишь, идиот?! Люблю тебя! Прости меня. Слезы Джорджа падают на лицо Макса, смешиваясь с кровью. Но Макс Ферстаппен, грозный боксер, который никогда не сдавался, в этот раз не отвечает. Он ушел. Оставив Джорджа победителем в бою, который он проиграл в ту секунду, когда впервые посмотрел в эти невозможные голубые глаза Бэмби. Джордж больше ничего не слышит. Он прижимает голову Макса к своей груди и воет. Как раненый зверь. Он отомстил. Он выполнил клятву. Но цена оказалась слишком высока.