Узы

Пару лет назад Нил и Эндрю усыновили подростка. Адаму было двенадцать лет, когда тихий мальчишка привлёк их внимание. Казалось, он уже не верил, что сможет обрести семью, но всё же смотрел на мужчин издалека с надеждой. Он боялся к ним подойти. Много семей отказывались от него, стоило мальчику немного открыться. Ему казалось несправедливым, что зная о его прошлом и проблемах они давали надежду и жестоко её разбивали. Оказавшись в новом доме, Адам долго молчал, отвечая качанием головы. Было страшно подать голос, но Нил и Эндрю не расстраивались, не настаивали, не ругались. Принимали как есть. Нил много рассказывал о своих друзьях и семье. Больше всего его заинтересовала история о кузене Эндрю — Ники Хэммике. По рассказам он был похож на самого Адама — шумный и яркий. И они… принимали его какой он есть? Конечно Адам далеко не сразу показал свой яркий характер. Наученный горьким опытом он сдерживался как мог. Сжимал губы, когда улыбка рвалась наружу, прикусывал язык, что бы не сказать очередную глупость, сжимал кулаки, останавливая движения рук. Ему это давалось с трудом. Когда на пороге нового дома Адама появился брат-близнец Эндрю и его муж, Адам ещё не знал, что именно его… дядя поможет ему сбросить чешую. Аарон заметил то, что он сдерживается. " — Хватит. Расслабься, отпусти своё тело, прекрати заключать его в клетку.» — были слова Аарона, которые на самом деле помогли ему. Нет, полностью он не расслабился, для этого ему стоило приложить куда больше усилий. Его язык всё так же оставался прикушен, но ногти всё реже царапали кожу. И пусть Аарон тогда получил по голове журналом от Нила, он был ему благодарен. Эндрю был не разговорчив. Но он всегда наблюдал, оказывался рядом в нужный момент. Когда он узнал, что в новой школе учителя занижают ему оценки и позволяют другим детям издеваться над ним, Эндрю разнёс карьеру нерадивых учителей в пух и прах, а Нил долго ссорился с родителями обидчиков. Адам сменил школу и всё наладилось. В новом месте его никто не задирал и даже появились новые друзья. Он был рад. Когда Адам впервые назвал Нила и Эндрю родителями, он громко спорил с соседской девчонкой. Она грубо отозвалась и о нём и о его приёмных родителях. " — Мои родители хотя бы не закрывают глаза на всё дерьмо, что со мной происходит! Если ты не нужна своим, то это не значит, что и другие тоже!» Его не ругали за грязные слова. Ему вообще ничего не сказали об этой ситуации, но он видел как в соседский дом приехали люди из службы опеки, а чуть позже семья переехала. Адам не знает, что с девочкой стало, но знает, что по жалобе от его родителей, все узнали о том, что девочку часто били и морили голодом. Ему было её жаль. Он понимал какого это. Его кровные родители почти никогда его не кормили, поэтому в детский дом он попал после долгой реабилитации в больнице. По сей день у Адама тяжёлое отношение с едой. Его не били. Наказывали, запирая в кладовке, шкафу, в туалете, лишали редких крошек еды. Адам никогда не закрывает дверь до конца. После знакомства с Ники Адам наконец перестал скрывать свой характер. Его тело больше не было в ловушке, а голос наконец освободился от хватки зубов. С Ники он болтал долго и оживлённо. Он стал улыбаться шире, чаще, ярче, блеск в глазах не покидал его ни на секунду. Иногда он начал танцевать под выдуманные мелодии или песни из телевизора. В нём хватило смелости попросить родителей записать его на танцы. Ему не отказали и, наконец-то, ему было куда девать свою бесконечную энергию. *** Аарон вздыхает тяжело, протяжно. Кевин слишком долго собирается. — Кев, умоляю, это просто семейный ужин, незачем так наряжаться, — Миньярд проводит рукой по волосам. — Это Рождество! — Кевин поправляет рубашку. — И мы едем с новостями, я хочу хотя бы выглядеть хорошо. Может внешность их отвлечёт от моей нервозности… — Они все знают тебя как облупленного. Ты ничего не скроешь, — Аарон подходит к мужу и оставляет на его губах нежный поцелуй. — Ты уже прекрасен, я не вижу причин для таких усилий, — проводит по линии челюсти пальцем. — Греческий бог… И мой муж, как же мне повезло, ах, что за удача! Уши Кевина предательски краснеют. — Хорошо, я понял. Я готов, поехали. Аарон облегчённо выдыхает и спешит сесть в машину. Дорога до дома Джостен-Миньярдов проходит в спокойствии. Прошло чуть больше двух лет с тех пор, как в их семье появился Адам. Вначале Аарону было страшно встречаться с племянником, но увидев зажатого ребёнка, его сердце растаяло. Может тогда показалось что его слова были грубыми, но к счастью они произвели на мальчика нужный эффект. И пусть Адам ходит к психологу, все знают, что без поддержки семьи он бы не смог открыться им так, как сейчас. — Не бойся, — шепчет Аарон, паркуясь перед домом брата. Вновь целует мужа и ерошит его идеально уложенные волосы. Так ему идёт больше. Лёгкая небрежность в образе придаёт ему изюминки. — Ваймак уже знает о наших планах, а Ники, Эндрю и Нил никогда не скажут чуши по этому поводу. Ты же знаешь. — А Эрик? — Эрик тем более. Ты же знаешь этого «Рене в мужском обличии», нечего бояться. — Хорошо, ладно, — Кевин вздыхает. — Спасибо. Ты — моё всё, Аарон, — и это самое близкое что они могут сказать о любви. Их это устраивает. Дверь им открывает Ники. Он сразу же набрасывается на обоих с крепкими объятиями. — Приветики! Боже, как я по вам скучал! — Ники, ни разу не потерявший энергию, скачет рядом, пока Аарон и Кевин снимают верхнюю одежду. — Мы тоже, Ники, — Кевин фыркает и бьёт Хэммику «пять», протиснувшись мимо в сторону гостиной. Аарон идёт следом. Пока Кевин кладёт под пышную ёлку подарки для всех присутствующих, Миньярда едва не сносит с ног Адам и крепко вцепляется в дядю руками, сжимая с такой силой, которой обычно не бывает у четырнадцатилетнего подростка. Но Адам занимается танцами и мышцы у него что надо. Погладив паренька по тёмным волосам, Аарон мягко отстраняется. — Дядя Аарон, дядя Аарон! — мальчишка, точно как Ники, скачет вокруг в нелепом свитере. — И тебе привет, — мягко фыркнув, Аарон кивком здоровается с Эндрю и Нилом. — Мы виделись на прошлой неделе, а ты уже так вырос, — наигранно вздыхает. — Уже выше Нила, кто бы мог подумать. Адам, засияв пуще прежнего, гордо выпрямился. В серых глазах заплясали искры. — Может я буду выше дяди Кевина! — Адам хихикает. — Мы с папой Эндрю испекли печенье, попробуешь? — и строит глазки. У Аарона просто нет варианта отказаться. — Помогай накрывать на стол, — командует Нил, едва успев поздороваться с Кевином. — Так и приходи в гости… — бормочет Кевин, но плетётся за Нилом на кухню, что бы взять тарелки и приборы. — Не прибедняйся, наш дом — ваш дом, — Нил закатывает глаза. Эти слова на мгновение вводят Кевина в ступор. — Взаимно, — Кевин улыбается. Эндрю вздыхает. В этом доме есть кто-то нормальный? Под ногами мяукает кошка. Точно. Только кошки делают эту жизнь лучше. Эндрю берёт на руки Сэра и вместе с ним идёт на кухню. Без зазрения совести опускает пушистого любимца на подоконник. Совсем недалеко от еды. Это сразу же вызывает возмущения Кевина: «шерсть будет в еде, Эндрю!» Эндрю пожимает плечами. — Значит не ешь. — Сэр не больной, — Адам встаёт на защиту кота. — Может иногда он валяется в грязи на улице, но мы его иногда купаем! И анализы у него хорошие. — Это всё равно животное, — настаивает на своём Дэй. — И возле нашей еды ему делать нечего. — Зануда-Кевин, — поддерживает племянника Ники. Аарон с Нилом синхронно закатывают глаза. — Я тебя вылечу, если заразишься чем-то, — Аарон успокаивает мужа, целуя в щёку. — Эндрю, печенье отличное, — в ответ близнец кивает. Конечно отличное, у Эндрю никогда не бывает невкусной еды. *** Вечер наступает быстро в ненапряжённой суете. Адам никак не отлипает от Аарона, громко и радостно рассказывая всем о походе с родителями на каток. Адам никогда не катался и он постоянно падал, но папа Нил мажет его синяки мазью. Хвастается Кевину, что у него лучшие оценки в классе, получая в ответ похвалу. Нил просто радуется, что их сын, наконец-то, может так открыто выражать свои чувства. Порой он приходит из школы таким же тихим, как в первые месяцы в их доме. Но всё в порядке — восстановление не прямая линия. В один день всё может быть хорошо, а в другой хуже, прогресс, кажется, скатывается к нулю, а иногда уходит в отрицательное значение. Но оставленные тихо под дверью чай и пирожные от Эндрю, горячая ванная от Нила, дают Адаму заземлиться. Почувствовать опору и поддержку своих отцов, даже если он не хочет есть, двигаться, дышать и говорить. Они рядом. Это успокаивает. Ужин идёт своим чередом: лёгкая выпивка никому не вредит. Эрик ухаживает за Ники, постоянно подавая ему всё, что тот хочет, пытается одновременно и слушать возлюбленного и успевать отвечать Адаму, иногда обменивается фразами с Кевином. Эндрю, как молчаливый наблюдатель, весело фыркает от его многозадачности. Расслабленно поглядывает на тихий разговор Аарона и Нила, следит за кошками, прислушивается к словам сына. Это его семья. Его дом. О чём ещё можно мечтать? После обмена подарками, энергия у Адама немного тухнет и он, взяв стакан сока, пересаживается от дяди-близнеца к папе Нилу, что бы удобно устроить голову на его плече. Аарон понимает, что пора рассказать. Кевин тоже это понимает — пауза между разговорами располагает к этому. — У нас есть новость, — Кевин переплетает руки с мужем, нежно целует его ладонь и поднимает взгляд на семью. — Надеюсь ничего плохого? — Эрик по-птичьи склоняет голову. — Мы, конечно, поддержим вас. Только скажите и мы поможем. — Нет, ничего такого, — Аарон качает головой. — Но, возможно, помощь понадобится. Мы давно думаем над тем, что бы взять ребёнка из приюта. Недавно мы прошли курсы приёмных родителей, прошли отбор в программу опеки и… Чтож, будет пополнение. На долгую минуту воцарятся удушающая тишина. Каждый думает о своём. — У меня… — робко подаёт голос Адам. — Будет брат или сестра? Я буду братом? — его голос дрожит, он цепляется за руку Нила, взволнованно глядя на младшего дядю. — Верно, — Кевин кивает. — Мы не знаем будешь ли ты старшим или нет, но ты станешь чьим-то братом. Адам начинает сиять ярче, чем в начале дня. Он бросается в объятия Нила и прыгает от радости. Ники улыбается шикоро-широко, оголяя белые зубы и прижимает кузена к себе, едва не задушив его, так же крепко обнимает Кевина. — Видишь, Ники, у нас всё больше поводов переехать сюда, — Эрик подмигивает мужу. — О Господи, — Ники прячет лицо за ладонями. — Просто, о, Господи! Эрик, завтра же ищем квартиру в этом штате! — и падает на колени любимого. Они давно говорили о том, что бы переехать из Германии ближе к семье Ники — у Эрика там только отец, но и он строит свою жизнь. Кевин смотрит на Эндрю и Нила: первый кивает им, выражая своё одобрение, а второй улыбается, показывая пальцы вверх. — Когда планируете поехать в детский дом? — Эндрю подпирает голову рукой. — После праздников. Нам нужно освободить комнату от хлама, да, Кевин? — Аарон прищуривается, внимательно глядя на мужа. — Нам ведь не нужны тренажёры возле спальни, да? Наконец-то перенесём их на первый этаж и они никому не будут мешать спать после ночных смен. Да? Кевин сдерживается, что бы не закатить глаза. — Конечно. Можем спустить их в подвал, — пожимает плечами. — Это не такая проблема, уверяю тебя. Аарон фыркает. Ну да. — Мне кажется кто-то в абьюзивных отношениях, но я не понимаю кто, — Адам внимательно смотрит на Аарона и Кевина, вызывая у своей семьи дружный смех. *** Генри — кудрявый малыш с кристальными голубыми глазами сам липнет к Кевину. Он хватает его за ногу и не отпускает до тех пор, пока Аарон не опускается рядом с ним на корточки и мягко просит отпустить. Может это и нечестно, что они не обратили должного внимания на других детей, но, честно, у них обоих разрывается сердце от полных надежды взглядов всех этих детей. Кевин пообещал помогать всем приютам, каким только сможет. На двоих у них столько денег, сколько им не нужно. Но дать немного материальной помощи, вместо семьи, они в силах. Малыша заносят в дом на крепких руках Кевина. Шестилетний Генри почти не говорит. Его не учили этому. До пяти лет он жил с пожилыми бабушкой и дедушкой, у которых уже не было сил заниматься им. Воспитатели в саду забили тревогу, когда Генри не появлялся месяц. Уже не проходили отговорки «он болеет» от его бабушки. Генри забрали, начали заново учить ухаживать за собой — этому он научился быстро. Но говорит он с трудом. Он не может написать даже собственное имя. Когда Аарон и Кевин читали его личное дело, они понимали какую ответственность берут на себя. После того, как они подписали документы и усадили Генри в машину, Аарон позвонил Эндрю и попросил дать номер детского психолога, у Кейтлин узнал номер логопеда, а сам, половину дороги до дома, болтал с малышом. Ему не нужно было получать ответ — заинтересованных глазок ему хватало. — Ты голоден? — мягко спрашивает Кевин, присев, что бы быть ближе к ребёнку. Генри, может и не произносит слов, но прекрасно их понимает. Он робко кивает. — Любишь курицу? У Аарона потеют ладони. Ему… страшно. Дети — нежные существа. Их нужно оберегать, защищать и дарить заботу. Смогут ли они дать всё это? Да. В этом можно не сомневаться, но тревога не отпускает. — У тебя своя комната, ты можешь обставить её как хочешь. Поедем в магазин, ты выберешь всё, что понравится и мы это купим, хорошо? — Кевин болтает с Генри, пока греет еду. Задавая вопрос, оборачивается, что бы увидеть ответ малыша. Генри кивает и несмело улыбается. После обеда Генри разморило — малыш едва не уснул за столом. Аарон относит его в полупустую детскую и укладывает в кровать. — Почитать тебе сказку? После кивка, Аарон берёт первую попавшуюся книгу. Генри засыпает быстро, укутавшись в одеяло с головой. Мягко улыбнувшись, мужчина встаёт. Оставляет ночник включённым. Если он проснётся, то не ударится и не запаникует в темноте. Аарон надеется. Кевин, стоявший в дверях добрые пять минут, наконец обнимает мужа и, глядя на сына, мягко тянет Аарона за дверь. Её они тоже не закрывают — оставляют щель. Им пока неизвестно будет ли он бояться темноты, запертой двери или ещё чего-то, но они выяснят. Всё же осторожность не повредит. Мужчины спускаются вниз и устраиваются на диване. Аарон звонит Эндрю по видеосвязи. — Ну как всё прошло? — Нил даже не утруждает себя поздороваться. С самого утра и он и Эндрю ждали новостей. Когда Аарон попросил номер психолога, они поняли, что малыш не так прост, как может быть. Дети из детских домов редко бывают в порядке психически. — Он не говорит, — Кевин качает головой. — Он может, но его словарный запас очень скуден. У него нет диагноза, просто с ним почти не занимались. За год вряд ли он нагонит на свой возраст. Коррекционная школа — вариант. Эндрю задумчиво молчит. — Попробуйте вместе с ним учить язык жестов, — предлагает Эндрю. — Ему может вообще не понравиться говорить, мы не знаем только ли им не занимались или было ещё что-то. Если вы будете учиться чему-то вместе это поможет ему быстрее освоиться. — Хорошая идея, — поддерживает Нил. — Мы тоже можем подключиться. Адам будет не против, ему нравится изучать разные языки. — Мы обсудим это с психологом на всякий случай, — Кевину нравится эта идея. Но не факт, что понравится самому Генри. — Вы сможете приехать в гости через пару недель. Генри нужно освоиться, но, кажется всё идёт неплохо… — Он поел и уснул, — Аарон вздыхает. — Это так странно, — опирается на Кевина, тонет в его объятиях. — Мы так долго готовились, решались и теперь у нас есть сын. Кстати, у него глаза почти как у Джостена, — хмыкает. — Генри сам вцепился в Кевина и не хотел отпускать. У нас не было шансов против него, — нежная улыбка касается его губ. — Кевин — его любимый родитель? — Эндрю усмехается, выгнув бровь. Аарон цокает. — Мы для него пока никто, непонятно когда мы станем для него настоящими отцами, а не по бумаге, — Аарон показывает смеющемуся Нилу средний палец. — Не страшно, если он не будет называть нас отцами, — Кевин пожимает плечами и Аарон шипит на него — какого чёрта он двигается вообще? — Адаму будет тяжело вытерпеть две недели… — Нил качает головой. — Может через пару дней созвонимся снова, что бы Генри увидел нас сначала по телефону? — Хорошо, — соглашается Кевин. — Мы напишем если что. И спасибо за помощь. Звонок завершается. Аарон тяжело вздыхает. У них началась новая глава жизни. *** Спустя неделю Генри согласился встретиться с Ваймаком. Аарон и Кевин часто рассказывали ему про новых родственников. Почему-то узнать о дедушке ему было интересно. Поэтому начать знакомство с семьёй они решили с Ваймака. Да, Генри видел Нила, Эндрю, Адама и Ники с Эриком по телефону, они даже неплохо провели время. Малыш постоянно смеялся и с любопытством смотрел на Нила и Эндрю. Первый — ходячая катастрофа с яркими волосами и бесчисленным количеством шрамов, а второй — копия Аарона. За эту неделю Аарон и Кевин выяснили, что Генри ненавидит, когда его игнорируют. Нет, не так. Он боится этого. Ему страшно, когда его не замечают, не обращают внимание. Аарон… понимает его. Поэтому старается отозваться на любой его сигнал, дать понять, что он его видит и слышит. Логопед не поставил на малыш крест, а, наоборот, дал позитивные прогнозы: если они продолжат заниматься с психологом и будут выполнять все задания от логопеда, то это даст свой эффект. Они и не собирались опускать руки. О языке жестов психолог отозвался положительно, но порекомендовал подождать. Если через какое-то время Генри всё так же не заговорит или речь не будет полноценной, то тогда уже можно обсудить это с самим малышом. Они так же успели обустроить детскую по желанию Генри — сначала он нарисовал комнату с обилием оранжевых цветов, светлых обоев и потолком с облаками, а потом они все вместе начали воплощать в жизнь. Светильники-облака и плюшевая морковь были самыми любимыми частями комнаты Генри. Удалось узнать немного о его вкусовых предпочтениях: он любит мясо птиц и говядину, но не любит морепродукты, любит редис, но терпеть не может помидоры, ему нравится молоко, но от кефира и газировок он отказывается. Хорошо, что аллергий у него нет. Ваймак долго узнавал у Кевина, что ему привезти в подарок внуку. Ему было проще с Адамом — он был уже достаточно большим, что бы Дэвиду было легко с ним общаться, но с такими малышами, как Генри, он почти не контактировал. Даже его собственный сын появился в его жизни подростком. В итоге Ваймак приезжает с коробкой карандашей, блокнотом и парой шоколадок. — Я Дэвид, — мужчина улыбается Генри. — Я отец Кевина и твой дедушка, — ему неловко. Это видно. Можно понять. Подарок приходится Генри по душе. Он сразу же тянет Аарона в гостиную, что бы открыть карандаши. За ними пришёл и Ваймак. — С-спасибо, — Генри говорит уверенно, даже не смотря на то, что получается не сразу. Он жестом просит Ваймака сесть рядом. Аарон, уже зная, что им всем надо будет рисовать с малышом, достаёт несколько листов. — Я сделаю чай, — Кевин гладит Генри по волосам. — Я вернусь через пять минут, солнце, — обещает малышу на его внимательный взгляд. — Что будем рисовать? — Аарон берёт фломастер — этого добра у них навалом. Генри смотрит на новый блокнот и ставит карандаш на бумагу. Он хмурится, задумываясь. — П-ти… — запинается, но Генри старается. Его никто не перебивает, не торопит. Все просто ждут, когда он сможет сказать и донести мысль. — П-птиша! — П-ти-ца, — осторожно поправляет Аарон. — Повторишь? — и ещё раз произносит по слогам, пока Генри упорно старается повторить за Аароном. — Пица, — на третьей попытке Генри поджимает губы и внимательно смотрит на Аарона. — Почти верно, ты молодец, — Аарон ерошит ему волосы. — Потом попробуем ещё, хорошо? — Да! — малыш светится и приступает к рисованию. Кевин возвращается с чаем и соком для Генри. — Что делаете? — наклоняется, рассматривая рисунки и садится между Аароном и Генри, напротив отца. — О, птицы? — берёт предложенный Аароном листок и карандаш. Задумчиво смотрит на лист, а потом начинает рисовать целую семью попугаев. Из них двоих Аарон лучший художник, но и Кевин не промах! В итоге, конечно, лучшим рисунком признают пёстрых птичек Генри, но у него ещё всё впереди. Кевин задумывается: захочет ли их сын связать свою жизнь с рисованием? Насколько он может судить, то пробиться в этом деле сложнее, чем в спорте. А может он вообще поменяет свои интересы через пару лет и будет интересоваться… машинами. Такое тоже возможно. Они точно пойдут по стопам Нила с Эндрю — поощрят любое начинание Генри и никогда не будут загонять его в рамки чего-то одного. Кевину не дали выбора, когда сказали заниматься экси. Да, он любит этот спорт всей душой, но мысли всегда вертятся вокруг «а что, если». Может он был бы историком — у него это неплохо получается. — У тебя отлично выходит, — Дэвид подглядывает к Генри. — У меня… и не петух и не курица, — смотрит на свой рисунок. Действительно что-то странное. У Аарона — почти реалистичная синица, только контур ярко-красный. — Красиво, — отзывается Генри, тыкая пальцем в листок дедушки. Ваймак расплывается в улыбке. Встреча проходит хорошо. После дневного сна Генри сам тянет дедушку за собой, крепко вцепившись в широкую ладонь и радостно проводит экскурсию по своей комнате. Ваймаку весело от обилия оранжевого, но он не комментирует это. *** Адам сгребает Генри в объятиях сразу же, как только оказывается на пороге их дома. Эндрю на мгновение хмурится — стоит почаще напоминать Адаму про личные границы. Только Генри, кажется, не против — он смеётся, хватаясь за куртку старшего брата. Кевин вздыхает от этой картины и украдкой делает фото — Ники, Эллисон и Дэн привили ему эту привычку. Приятно запечатлеть хорошие моменты не только в памяти, но и на фото. Их можно распечатать и придать дому больше уюта. Генри смущённо смотрит на Нила — его шрамы немного пугают. Но стоит ему заметить шрам на щеке, тот самый, с выжженной из кожи четвёрки, Генри показывает свой. Шрам от ожога на левой руке — пролитый когда-то кипяток на нежную детскую кожу. Нил улыбается ему, говорит что-то о том, что его это не портит и треплет по каштановым волосам, отмечая, что глаза у них и правда похожи. К Эндрю малыш подходит с опаской. Он смотрит на него, потом на Аарона, мотает головой от одного к другому. В его движениях читается сомнение, и всё же он тянет ладошку для рукопожатия. Эндрю принимает его. Мальчики первыми устраиваются в гостиной — Генри показывает свой уголок с игрушками, а Адам болтает за них двоих, но внимательно слушает, когда младший пытается что-то сказать. Аарону приятно на это смотреть. Чуть позже уже все присоединяются к детям. Кевин и Нил негромко обсуждают предстоящий матч Лисов — Ваймак продолжает их тренировать на пару с Дэн, — потому что Лисы это та команда за которую они всегда будут болеть. Эндрю и Аарон какое-то время наслаждаются молчанием. За годы их отношения заметно улучшились. Было тяжело прощаться когда пришло время разъезжаться после выпуска, но они не прекратили общение. Наверное именно это расстояние дало им почувствовать как они друг другом дорожат. Когда Аарон переехал в тот же штат, что и Эндрю с Нилом, после окончания обучения — а ему пришлось учиться дольше, чем всем его друзьям-лисам, — он решил обосноваться поближе к Пальметто и брату насколько это возможно. И даже с Нилом стало легче. Их перепалки давно стали дружескими, без настоящей ненависти и призрения. Спустя годы они могут назвать друг друга друзьями. Но не семьёй — по крайней мере не вслух. — Эрик нашёл хорошую квартиру в нашем штате, — наконец подаёт голос Аарон. — Ники вам ещё не звонил? — Нет, — Эндрю качает головой. — Но это хорошо. Наконец-то они снова будут рядом. Не в соседних комнатах, как в общежитии, но достаточно близко, что бы избегать столкновения их характеров ежедневно. Меньше переживаний о том, что он так далеко. Нил ловит взгляд Эндрю и улыбается. — Папа! — Адам быстро пересекает комнату и оказывается перед Эндрю, смотрит на его сверху вниз и до безумия широко улыбается. — Смотри, что мне Генри нарисовал! — его руки от пальцев до локтей разрисованы маркерами. Яркие детские рисунки украшают бледную кожу, а глаза Адама сияют от радости. Как много позитива в одном человеке. Смутно кого-то напоминает. — Красиво, — Эндрю улыбается уголком губ. Адам переводит взгляд на Нила, явно гордясь работой брата больше, чем он сам. — Тебе идёт, — Нил ухмыляется. — Тату — только после шестнадцати, — качает головой. — Я и не хотел. На чём тогда Генри будет рисовать? — Адам повторяет жест Нила. — Бумага? — Кевин выгибает бровь. Он замечает, что Генри застыл на месте и широко раскрытыми глазами смотрит на Адама. В нёс не страха, ужаса, простое детское непонимание. — Генри, что такое? Иди к нам, вам нужно отдохнуть, выпейте чай. Кевин старается расположить малыша к общей атмосфере. Ему бывает сложно присоединиться к Кевину и Аарону на кухне с утра, сесть рядом во время вечерних посиделок на диване. Но они не переживают. Ждут, дают понять, что ему всегда рады и не давят. Генри подходит к Кевину и внимательно смотрит сначала на гостей, а потом долго-долго смотрит на Аарона и Кевина. — Папа, — чётко, ясно, уверенно. Генри не отводит взгляд от Кевина несколько секунд, а потом переводит его на Аарона. — Папа. Аарон сжимает руки в кулаки. Сердце замирает от такого простого и невинного слова. Кевин резко выдыхает весь воздух из лёгких. — Да, Генри? — мужчина осторожно берёт ладони сына в свои и смотрит в его глаза. Мальчик просто улыбается и обнимает Кевина за шею. Аарон смотрит на них и через секунду присоединяется к ним. Нил и Эндрю переглядываются. Раньше они и подумать не могли, что они будут настолько нежны и ласковы с кем-то, но они справились. Адам, не долго думая, тоже кидается в объятия. Его никто не выгоняет, хотя Аарон выглядит смущённым. *** — Пап! — Генри забегает на кухню, едва избежав встречи с косяком. Кевин снимает очки и смотрит на подростка. Генри уже шестнадцать лет, он отрастил кудрявые волосы, вытянулся и стал немного ниже Кевина. Спустя много приложенных усилий научился говорить и увлёкся писательством. — Что? — Кевин подпирает голову рукой. — Возможно, — парень откашливается, — только возможно… Я пригласил кого-то на свидание, но не знаю что надеть и куда пойти. — Зависит от ваших интересов, — Кевин хмыкает. — Нашёл у кого спрашивать совета, — Аарон проходит на кухню бесшумной тенью и садится рядом с мужем. — Кевин никогда не был романтиком. Мы ходили в кафе, рестораны, музеи, океанариумы. Что-то из этого интересует? Генри задумывается, хмуря брови. — Ну… можно совместить кафе и музей. Ей нравятся скульптуры, — подросток чешет затылок. — Нужно купить цветов, обязательно… — бормочет под нос. Аарон протягивает сыну карточку. Генри непонимающе смотрит на отца. — Погуляйте от души, — Аарон подмигивает. Генри широко улыбается, мимолётно обнимает родителей и убегает наверх. Кевин улыбается, покачивая головой. Аарон слишком его избаловал. — Он уже такой большой… — неверяще шепчет Кевин, сплетая пальцы с Аароном. — И высокий. — Ничего не поделаешь, Адам тоже перерос меня. Генри, наверное, тоже будет выше, — посмеиваясь, Кевин целует мужа в щёку. — Вам с Эндрю просто не повезло. — А как же Нил? — Аарон ловит губы Кевина своими и целует почти лениво, никуда не торопясь, расслабившись в объятиях любимого. — И ему тоже не повезло. — А я думаю, что я на самом деле очень и очень удачлив, — Аарон накрывает щёку Кевина рукой, заглядывая в глаза. Кевин тает от прикосновения и любви, но всё равно ехидно бросает: — Сегодня посуду моешь ты. Аарон, конечно, справедливо пихает его в плечо.