Заслужи свою свободу

Следующее утро было настоящим адом. Пробуждение ознаменовали уколы тысячей фантомных игл, направленные прямо в только что распахнутые глаза. Что вчера произошло? Протагонист слепо щурится и с трудом переворачивается на живот, стараясь защитить чувствительные глазницы от врывающихся в комнату лучей света. Тяжёлое дыхание и несколько минут спокойствия позволяют сконцентрироваться на ощущениях. Лихорадка, жар, как под самим солнцем, во рту сухо, будто похмелье. Домовладелец пытается подняться, осторожно свешивает ноги с кровати и тут же жалеет. Поясницу пронзает ноющая боль. Всё-таки предыдущая ночь была кошмаром наяву… Но об этом можно побеспокоиться позже. Не открывая глаз, Протагонист шарит руками по постели в поиске нижнего белья. Натянув на себя тряпки, человек бредёт в ванную на ощупь, опираясь на стены. Гулкое шлёпанье босых ног по доскам раздаётся тихим эхом в опустевшем доме. Сонное сознание концентрируется на тактильных ощущениях — косяк двери в спальню, обшарпанные обои коридора, плакат, который непонятно откуда взялся. Поворот направо. Нужная дверь. Наконец-то. Протагонист наступает на прохладный кафель и закрывает дверь, отрезая себя от внешнего мира, слишком яркого и испепеляющего. Света, проникающего в щель между дверью и полом, достаточно, чтобы видеть очертания в полумраке. Первым делом он открывает кран и жадно глотает воду, будто умирающее от жажды животное. Вдоволь налакавшись, мужчина брызгает немного влаги на лицо, стараясь унять температуру. В мутном, как гладь воды, зеркале плещется трагедия. В чужом отражении зрачки забегали по покрасневшим, будто бы глаза весь день не моргали, белкам. Поверхность под веками мучительно щиплет. Следующая проверка — зубы. Они… белые, несмотря на ежедневное курение. Едва слышно губы сами собой вычерчивают в отражении слово. - Нет… - звук тает в тесном пространстве. Осознание неотвратимого превращения в гостя сломает любого человека. Липкий страх сковывает все тело, оседая где-то в груди. Домовладелец утопает в беспомощности, выискивая красными глазами призрачный выход. Но есть только одно верное лекарство — пуля в висок. Протагонист закрывает лицо дрожащими руками, сдерживая подступающую истерику. Солёные слёзы ещё больше режут повреждённые глазницы. Здесь, в темноте, на полу маленькой ванной, приходит озарение: жизнь полностью разрушена. Раздражённое горло срывается на хрипы, короткие моменты затишья уходят на попытку вдохнуть влажный и тяжёлый воздух. Свернувшись калачиком, человек обнимает самого себя. Это не помогает. В голове слишком много мыслей. Страшно сойти с ума, хотя, скорее всего, Домовладелец уже давно слетел с катушек. Сознание делает человека человеком. Ужас перед потерей самого себя, без понятия, что последует за невидимой чертой, обволакивает как густой туман. Обрывки воспоминаний, как старые дешёвые фотокарточки, давно потеряли свою ценность, но нестерпимо хочется их сохранить, неясно почему. Человек держится за боль, которая формирует его потому, что не знает, кто он без неё. Станет ли мораль скучным термином, а не опорой? Превратится ли он в безумного монстра, смысл существования которого в кровопролитии? Но ОН не выглядит утратившим самосознание. Может быть, он исключение? Может быть, вирус лишь изменяет людей? Нельзя потерять человечность - единственное ценное, что осталось. Протагонист рыдает часами, пытаясь распутать ком в горле, который отказывается уходить, как бы человек ни захлёбывался плачем. Потеряв счёт времени, Протагонист приходит в себя, поднимает голову вверх, но смотрит сквозь потолок. Пора бы закончить это всё на своих условиях, прежде чем зараза поглотит это бесполезное тело полностью. Сегодня же. Но сначала стоит принять душ — это последнее желание. Последнее, чем можно позаботиться о себе. Протагонист снова раздевается и забирается под струю воды. Скользит мозолистыми ладонями по коже, находя всё новые раны. Один лишь вид вчерашних автографов вызывает бурлящее отвращение, в особенности к самому себе. Как можно было позволить сотворить такое с собой? Мыло и вода не очистят. Можно ли было надеяться, что Гость оставит его в покое после всего, что было? Нет. Стало только хуже. Для Бледного он лишь игрушка. И последним актом детского неповиновения будет отобрать у Гостя объект его больных фантазий. Надев чистую одежду, человек направляется на кухню за забытым ружьём. Ставший родным за это время предмет ощущается гораздо тяжелее, чем был. Пора закончить всё в своей спальне, остаться там отдыхать, где никто больше не потревожит. Присев на краешек кровати, Домовладелец сверлит взглядом оружие. Какого добровольно отдать себя пустоте? Многое хочется сказать, но нет того, кто бы послушал. Эти вещи, сверлящие голову, давно нужно было сказать самому себе. Может, оставить предсмертную записку, но что излить на лист несчастной бумаги? Протагонист и так не знает себя, и, в общем-то, нет никого, кому он мог бы послать письмо. Он один. Пустая оболочка. Это неправильно! Непрошенная вспышка гнева заставляет кровь закипеть, но только на мгновение. В каждом человеке есть личность, и он должен быть выше этого! Или… он хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он важен. Ненависть затухает. Трясущиеся ладони неспешно приставляют дуло к подбородку. Одно прикосновение к курку вызывает ещё одну паническую атаку, ядовитые мысли загибаются спиралью в воспалённом мозгу. Внезапная дрожь прошивает сердце, будто бы кто-то сжал его в своей ладони. Он не хочет умирать, но всем естеством желает, чтобы кошмар закончился, хотя всё равно не был живым. Несколько минут проходят в полной тишине. Человек не может. Это правда жалко. Ничего не держит его в этом мире. Суицид бы даже принёс пользу — ведь Протагонист потенциально опасен для ещё здоровых. Он вернётся? Не верится, что Домовладелец действительно надеется на это. Может быть для того, чтобы Гость рассказал, что с ним случится. Бледный ведь сам прошёл через это. Нужно покурить, притупить животное беспокойство хотя бы на пару минут. Ведь нет смысла оставаться внутри? Протагонист выходит на крыльцо, невольно смотрит на руины соседского дома. Нежный летний ветер приносит крики людей, тормошит короткие волосы, ласково щекочет шею. Сквозь темноту прорезается огонёк на конце сигареты. Расслабление разливается по телу, как только дым наполняет лёгкие. Медленный выдох отправляет белёсые клубы вверх, к бесконечному небу. Взгляд скользит вверх, устремляя обеспокоенный зрачок к звёздам. Их хорошо видно. Их свет так далеко — наталкивает на мысль, насколько необъятна Вселенная. Обычно Протагонист о таком не думает, но сейчас он цепляется за всё что угодно, чтобы отвлечься. Голоса стихли. Даже сверчков уже не было слышно, солнце не пожалело и их. Бросив сигарету на сухую землю, Домовладелец придавливает её ботинком — пожара ещё не хватало. Человек садится на крыльцо и проводит всю ночь на улице. Ждёт. Его. Он не приходит. Постепенно температура снова повышается до нестерпимой жарищи. Солнечные отблески причиняют боль. Снова повышенная светочувствительность. Прошёл уже день с начала превращения. Протагонист захлёбывается голодом. Он не помнит, когда последний раз ел. Чтобы чем-то себя занять, Домовладелец лениво готовит ужин, который всё равно не будет есть. Это сводит с ума. Остаётся только ждать, пока более сильные симптомы не начнут проявляться. Что если ему внезапно захочется испить крови невинных и отведать человеческой плоти? Сможет ли он тогда покончить с собой? Время тянется мучительно медленно. Слишком сложно не думать о разъедающей заразе, блуждающей под кожей. Вскоре обморок от переутомления берет своё. За несколько часов беспокойного сна ничего не происходит. Не чувствуется жажда жестоких убийств, воспоминания о прошлом никуда не ушли. Проверка собственного тела в ванной не выявляет новых признаков. В следующая ночь тоже проходит на крыльце. Лишь один незнакомец, бежавший сквозь поле, приближается к дому. Протагонист вынимает сигарету изо рта и зажимает двумя пальцами. До чёртиков испуганный человек просит убежища. Домовладелец жестом подзывает человека подойти ближе и показывает на покрасневшие глаза. — Ты один из них? — прохожий в ужасе отшатывается назад. Домовладелец рассеянно пожимает плечами. Ничего не изменилось, кроме чувствительности и покраснения в его глазах. Незнакомец не ждёт ответа, тут же разворачивается и бежит к городу. Полная луна едва заметно скользит по небосводу. Бледный Гость хоть иногда думает о нём? Жалеет ли о том, сколько боли причинил? Неправильно продолжать думать об этом монстре. Протагонист сам запутался в своих чувствах к нему. Ненависть. Напряжённые плечи распрямляются от одной мысли о нём. Человек в гробу хотел видеть этого Гостя. Презирает себя за то, что смог наслаждаться его играми. Дальше — отвращение. Пульсирующий клубок сворачивается где-то внизу живота. Пальцы непроизвольно надавливают на отметины на шее, проверяя, не пропали ли они сами собой. Глотать всё ещё больно. Потом… больное и неотвратимое желание почувствовать себя живым снова. Протагонист пытается отгородиться от него, убедить себя, что оно ненастоящее. Но подсознательно понимает свою природу. Гость заставил его испытывать чувства спустя много лет. Так близко к смерти, но также далеко от неё. Это похоже на начало странной зависимости. Знаешь, что в конце концов всё закончится ужасно, но не можешь удержаться от недолговечной эйфории. Он не приходит. Страдания продолжаются целую неделю. Монотонные дни тянутся, как расплавленный металл. Воспалённое сознание цепляется за детали, которые Домовладелец никогда не замечал. Например, что одна шторка в его спальне чуть длиннее другой. Это раздражает. Стало привычкой выходить на улицу по ночам. Довольно необычно, учитывая, что он всегда предпочитал оставаться дома. Воздух казался изменившимся, более душным чем обычно. Взгляд. Будто насекомые ползают под кожей — кто-то за ним следил. Забавно, что стресс в организме именно для этого. Все чувства обостряются, чтобы продлить жизнь. Человек, пару минут играет в гляделки с темнотой, но ничего не разглядев, разворачивается на пятках и направляется домой, когда слишком знакомый голос останавливает его. — Всё ещё жив, да?