Белое племя

Ксейдан знал, кого должен был встретить из меченых. Своего сводного брата, Льяма Майри, и, конечно же, свою обожаемую младшую сестру. Они так давно не виделись — для него это оказалось куда труднее всего, что он делал когда-либо. Да, они обменивались письмами, но этого было катастрофически мало: строки проходили через десятки рук, проверка была невероятно строгой, и ни одно письмо не могло передать того, что действительно хотелось сказать. Гарик с Боди тоже по ней скучали. Кузен был невероятно расстроен тем, что встретить её сможет ещё не совсем скоро — в отличие от них. Друг же, напротив, только об этом и лепетал: он уже слишком давно не обнимал этот комок счастья. Если излагать кратко — её здесь ждали. Риорсону старшему повезло, что он рос рядом с Лиамом. Замечательный парень — за то время, что они жили вместе, они сблизились по-настоящему. Блондин прекрасно понимал чувства сводного брата: у него самого была младшая сестра. Слоун, к слову, должна была поступать в следующем году. А пока Лиам заверил Ксейдана, что доведёт Ефросинию до парапета сам. И всё же для него стало настоящим потрясением увидеть ещё одну ношу на своих плечах раньше, чем он ожидал. — Готова, Сорренгейл? — спросила смуглая девушка, шагнув вперёд. Именно в этот момент в голове Риорсона старшего что-то щёлкнуло. — Сорренгейл? — он сделал шаг к той, кого только что назвали. Она была настолько мала, что ей пришлось почти полностью задрать голову, чтобы посмотреть на него. Молодая девушка с самым необычным цветом волос. Шатеновые пряди к концам становились серебристыми — он бы солгал, если бы сказал, что это не напомнило ему цвет волос сестры. Тугая коса кандидатки была обмотана вокруг головы — разумное, выверенное решение. Кожа одежды не удивляла, разве что разные сапоги выбивали из колеи, нарушая общую симметрию образа. Вайолет Сорренгейлл. Его ноша. Та самая, благодаря которой он выбил шанс на будущее — себе и всем меченым детям. — Вайолет? — повторила Рианнон, продолжая двигаться вперёд. — Ты — младшая генерала Сорренгейлл, — его внезапно накрыла жгучая ярость, из-за чего голос прозвучал обвиняюще, почти грубо. — Ты — сын Фена Риорсона, — ответ был уверенным слишком уверенным. Для Ксейдана, умеющего видеть людей насквозь, это не подействовало. Он сделал глубокий, медленный вдох, и мышцы на шее закаменели. Попытка охладить рассудок. Один вдох. Второй. Он чувствовал, как напряжение стягивает грудь, как старые воспоминания поднимаются из глубины, угрожая прорваться наружу. Сейчас нельзя. Не здесь. Не при всех. Он обязан удержать контроль — хотя бы ещё немного. — Твоя мать схватила моего отца и проследила, чтобы его казнили. Ярость забурлила в венах кандидатки — это было видно невооружённым глазом. Она не отступила ни на шаг, лишь сильнее выпрямилась, будто слова стали для неё точкой опоры. — Твой отец убил моего старшего брата. Похоже, мы в расчёте. — Едва ли, — отрезал он. Ведь Ксейдан знал: её брат жив и невредим. Знал слишком хорошо. Его пристальный взгляд пробежал по девушке — ему нужно было запомнить каждую деталь, каждое слабое место, каждое неосторожное движение. Для защиты. Если, конечно, она вообще перейдёт парапет. Он решил перевести тему, пока ярость не вышла из-под контроля. — Твоя сестра — всадница. Думаю, этим можно объяснить кожаную одежду. — Думаю, да. Руки Ксейдана сжались в кулаки, всё тело напряглось, будто он готовился к удару. В этом году ему придётся напрячься как никогда — она совершенно не годилась для этого квадрата. — Ты в порядке? — спросила Рианнон, переводя взгляд с Вайолет на Ксейдана. Он посмотрел на неё: — Вы друзья? — Мы познакомились на лестнице, — ответила она, расправляя плечи. Он перевёл взгляд вниз, словно только сейчас заметил несовпадающие сапоги. Вот и второй сапог нашёлся. Бестолковая девчонка… подошва гладкая, как шёлк — на таком легко сорваться. Ксейдан разжал кулаки. — Интересно. — Собираешься убить меня? — младшая Сорренгейлл подняла подбородок ещё на дюйм; ещё немного — и, он был уверен, она оторвётся от земли. Взгляд Риорсона снова столкнулся с его обузой — и в тот же миг небо разверзлось. Дождь обрушился стеной, за считанные секунды вымочив волосы, одежду и холодные камни вокруг. В воздухе зазвенел крик. Девушки взглянули на парапет — как раз в тот момент, когда Дилан поскользнулся. Риорсону сыграло на руку, что все отвлеклись на падающего парня: сейчас на его лице отразилась тень чистого ужаса. Это заметил только Гаррик — и на его лице выражение было не лучше. Они подумали об одном и том же. Все меченые могли погибнуть. Но страх Ксейдана был не за них, за сестру. Они не были уверены, что она сможет преодолеть это препятствие. Парни не могли позволить себе такую слабость — и в долю секунды вернули самообладание. Челюсть Ксейдана сжалась с новой силой. Ветер и дождь украли любые звуки, которые тело могло бы издать, рухнув в ущелье внизу. Ксейдан не сводил глаз и молча наблюдал. Его взгляд было трудно истолковать — в нём не было ни ужаса, ни сожаления. Только холодная сосредоточенность. — Зачем тратить силы на то, чтобы убить тебя, — злая улыбка искривила его губы, — если парапет сделает это за меня? Твоя очередь. Ксейдану не оставалось ничего, кроме злости. На собственную беспомощность. На потерянное время. На дождь, на этот чёртов квадрат, на всё подряд. Причин было слишком много. Девушка, что была перед Сорренгейлл, наконец вступила на парапет. Старший Риорсон на пару минут отключился, погрузившись в собственные мысли — слишком тяжёлые, слишком знакомые. Очнулся он в тот момент, когда кандидатка ступила на препятствие и её мгновенно повело вбок. Ксейдану показалось, будто его поразила острая зубная боль — резкая, тянущая, отдающая в висок. Захотелось размять переносицу, сдавить её пальцами, сбросить напряжение, но вместо этого он лишь сильнее сжал кулаки. — Что, ты и вправду думаешь, что сможешь ездить верхом? — расхохотался парень позади. — Какая из тебя Сорренгейлл, совсем балансировать не умеешь. Ох, как жаль то крыло, в которое ты попадёшь. Брюнет не мог с ним не согласиться. Но напоминать об этом самому Ксейдану в каком он печальном из-за этого положении - не стоило. Тем временем она восстановила равновесие, чуть замедлив дыхание, и подтянула лямки рюкзака, словно этот жест мог вернуть ей контроль над телом. — Имя? — снова спросил Гаррик, обращаясь к блондину. — Джек Барлоу, — раздалось позади. — Запомни это имя. Когда-нибудь я стану командиром крыла. В тоне явственно звучало высокомерие. Друзья обменялись взглядами и почти одновременно, едва заметно, закатили глаза. Не он первый. И уж точно не последний. Решив подтолкнуть свою обузу, Ксейдан произнёс: — Тебе лучше поспешить, Сорренгейлл, — приказал его глубокий, холодный голос. Она оглянулась через плечо и поймала его пристальный взгляд — слишком внимательный, слишком тяжёлый. — А может, тебе нужна мотивация? — Джек рванул вперёд с вытянутыми руками. Вот проклятье. Ксейдан был готов пустить в ход тени. Всего на мгновение — достаточно, чтобы остановить. Но снаружи он остался таким же безразличным, будто происходящее его вовсе не касалось. Вайолет должна была стать его проблемой только в том случае, если достигнет другой стороны. И всё же он не был уверен, что меченым за вмешательство ничего не прилетит. В итоге вмешиваться не пришлось. А значит — пока она не дойдёт, это не его проблема.

***

Белокурая девушка всем нутром проклинала лестницы. Сейчас её было невозможно убедить в том, что это не исчадие ада и что где-то в одном из кругов обязательно существует отдельное наказание в виде бесконечных пролётов. Сегодня был чертовски важный день — к которому она оказалась не готова физически, как бы ни старалась. Тело было натренировано, да, но каждая мышца ныла, каждый нерв отзывался болью. Она похрамывала, и скрывать это было бесполезно, но всё равно продолжала упрямо делать вид, будто с ней всё в порядке. Походу, эта фраза стала слишком частой в её жизни. Близнецы наверняка назвали бы её дурой. Но они беззаботно спали дома — и за это она была им благодарна больше, чем за что-либо ещё. Девушка была одета в обтягивающие брюки, которые идеально ей подходили, подчёркивая всё, что требовалось, и не менее обтягивающую рубаху, поверх которой был надет корсет. Он больно сжимал и без того ноющие рёбра. Она ненавидела то, во что была одета: чувствовала себя голой и уязвимой, словно ткань не защищала, а, наоборот, выставляла напоказ. Но против слова «отца» почти никто не смел и пискнуть. Исключением были его дети — их было четверо, и всех Фрося любила. Её вырвало из мыслей резкой болью в и без того больной ноге. Она уже видела, как летит на передние ступени, когда в одно мгновение кто-то схватил её за руку. От прикосновения по телу прокатилось острое цунами боли. Ефросиния не произнесла ни звука — лишь зажмурилась, сжав зубы. — Осторожней. Если сломаешь себе что-то здесь, на парапете велик шанс упасть, — мягкий голос молодого парня заставил её открыть глаза. Она уже знала, кто это. Лиам Майри — сводный брат её брата. Звучало забавно, если задуматься. Блондин присоединился к ней ещё у стойки заполнения имён участников, заверив красноглазую, что это действительно он и что он правда знает Риорсона старшего. Тогда ей хотелось верить. Сейчас он держал её за предплечье — не сильно, но из-за синяков это ощущалось слишком отчётливо. — Да. Ты прав, спасибо, — сказала девушка, слабо улыбнувшись. Она была рада, что одежда полностью закрытая. Лиам кивнул и отпустил её руку, убедившись, что та уверенно стоит на ногах и может идти дальше. После этого они почти не разговаривали. Чуть погодя они услышали шум. Шум чёртового дождя. В этот день все ужасные вещи словно собрались вместе, чтобы она не смогла пройти испытание. Делать было нечего: никто не знал, сколько продлится дождь, а значит, пережидать или пропускать кого-то вперёд было бессмысленно. Через несколько минут Лиаму и Фросе показался выход из башни с адской лестницей. Её до сих пор мучил вопрос, почему блондин не побежал вперёд, как это сделали несколько ребят позади. Девушка очевидно шла медленно, а голубоглазому, по всему видно, не составило бы никакого труда за пару минут достичь вершины. Однако всё это вмиг перестало быть важным. Вообще всё стало неважно. Ей просто нужно было сдерживать порыв кинуться к брату. Она не могла поверить, как сильно он вырос — и дело было не только в росте. Он изменился. Явно пошёл ввысь, окреп, стал шире в плечах. Теперь ей никогда не выиграть у него в спарринге. Не сказать, что она раньше выигрывала, но… Хотя чего она ожидала? Она тренировалась украдкой — по ночам и ранним утрам, так, чтобы этого не видели слуги и не узнал «отец». Лишь мелочь заходила к ней, иногда тренировалась вместе с ней и помогала выкручиваться фразами вроде: «Да мы просто играем». Ксейдан больше не был тем подростком, которого она видела шесть лет назад. Он был мужчиной в самом расцвете сил. Интересно, кто теперь осмелится полезть к нему выяснять отношения? Увидев сестру, его глаза вспыхнули радостью, но почти сразу это сменилось тревогой, а затем — той самой яростью, которую можно было разглядеть, если знать, куда смотреть. Хотя она и не понимала, чему здесь сердиться: он не видел ни её синяков, ни гематом, ни шрамов — лишь лёгкую хромоту. Видимо, и этого оказалось достаточно, чтобы бросить злой взгляд на ни в чём не повинного Лиама. Тот, в свою очередь, лишь поднял руки в примирительном жесте, пытаясь передать взглядом, что он тут ни при чём. Беловолосая шагнула вперёд, вставая перед Маири и перехватывая внимание брата на себя. Она улыбнулась — самой нежной и любящей улыбкой, на какую только была способна. Ярость в глазах старшего Риорсона потухла, а после сменилась добротой и мягкой теплотой. Впрочем, если не всматриваться — заметить это было почти невозможно. Она первой подошла к Гаррику. Тот улыбнулся ей своей широкой, искренне радостной улыбкой. Он тоже был ей очень рад. Девушка была уверена: он бы без раздумий её обнял, но он слишком долго пробыл рядом с её братом и, к тому же, был не дурак — понимал, чем это может быть чревато. — Ефросиния Риорсон, — назвала она своё имя. В толпе позади тут же прошёл шёпот. — Да, можешь проходить, — он указал на парапет, который поливал дождь, а сильный ветер лишь усиливал ощущение безысходности. Блять. — Удачи не упасть, — это были последние слова, которые она услышала. Голос принадлежал брату. Первый шаг был пробным — чтобы понять, насколько всё плохо. Именно плохо. Другого варианта быть не могло. В её нынешнем состоянии всё могло быть только плохо — если не ужасно. Особенно с учётом погоды. Шаг вышел твёрдым, но недостаточно. Она едва смогла поставить ногу как следует. Второй дался легче. И так, понемногу, она пошла дальше. Когда со скоростью улитки она прошла примерно четверть пути, оглянулась. Лиам был там — слишком близко. Примерно в пяти метрах от неё. Это удивило её. Спустя секунд тридцать она отвернулась и продолжила путь. Смотря на участника впереди, девушка поняла, что движется более чем успешно, хотя тело уже заметно устало. Расставленные руки казались скорее помехой: из-за ветра и стены дождя они быстро уставали. Фрося приняла решение прижать их обратно к телу. С каждым шагом она медленно опускала руки, удерживая напряжение, готовая в любой момент снова вскинуть их. Оказалось, что так идти действительно легче. Когда большая часть пути была пройдена, белокурая снова оглянулась. И увидела, как Лиам разбирается с каким-то парнем. У неё изнутри похолодели пятки. Ужас сковал так, что она не могла сделать ничего. Она опомнилась лишь в тот момент, когда блондин слишком резко покачнулся.