Сесилия в сахаре

      Простыня была жёсткой, шероховатой, такой текстурной, когда каждое плетение нитей чувствуешь кожей. Чувствуешь. Сейчас это слово было достижением. Кончики пальцев скользили по ткани, по заломами и почти острым краям.       После пробуждения Кристина ещё не вставала, а просто наслаждалась ощущениями, поглаживая ткань. В комнате она была одна, на руках были повязки: совсем небольшая на левой и от кисти до локтя на правой. Слева был просто забытый осколок, который мешал. А вот справа… Она вспомнила свою руку на операционном столе и удивилась, что чувствует только благодарность, а не страх. Лёгкая дверь в комнату отворилась и вошла девочка, которую доктор называл Ци Ци. Одетая в плотное фиолетовое платье она была ярким пятном в комнате и привлекала внимание. Может, этот наряд — компенсация за её тихие шаги? Девочка передвигалась бесшумно, сосредоточенно выполняла роль медсестры, и у неё отлично получалось. Действуя медленно, но точно, она поставила перед Кристиной стопку чистых вещей и полотенце. Сверху лежали уже знакомые ей тканевые повязки, пропитанные воском, отталкивающим воду, чтобы искупаться и не намочить бинт. Ловкими пальцами Ци Ци закрепила их на руки пациентки.       — Провожу в душ, — произнесла девочка и направилась к выходу, Кристина следом за ней.       Душ был чистый и тёплый. Искупавшись, Кристина вернулась в комнату, переодетая в светлое, лёгкое платье и тёплые сапожки с вязаным голенищем и жёсткой пробковой подошвой. Влажные волосы лежали на спине. Вода успела стечь, пока она злоупотребляла душем, наконец-то чувствуя, как капли тёплой воды щекочут ладони.       После душа в комнате девушка была одна. Промакивая волосы полотенцем, она сняла чехлы с повязок, радуясь, что снова может делать тонкую работу самостоятельно. Расчески у неё не было, так что она как могла расправила пряди пальцами, снова отмечая, как после долгой паузы все текстуры ощущаются иначе. За это время она, казалось, перетрогала всё в комнате, утоляя тактильный голод. Её отвлек стук в тонкую дверь, а затем она приоткрылась. С коротким: «Разреши войти», в комнату вошёл рыцарь.       — Как ты? — спросил он, и Кристина закрыла дверь, набрасывая обратно хилый крючок, формальный замок, чтобы не тревожили посторонние.       — Замечательно, — она повернулась и увидела, что мужчина замер в нерешительности.       С появлением Варки комната стала казаться меньше. В ней было категорически мало вещей. Кровать, застеленная белыми простынями, тумбочка из тонких реек и стул, который играл роль шкафа. Покрутившись на месте, рыцарь остался стоять, на что Кристина, указывая на заправленную постель, предложила сесть. Задумавшись, магистр опустился на плетёный коврик рядом кроватью, опираясь на неё спиной. Сложив длинные ноги перед собой, он потёр лицо, словно смахивая сонливость. Как и она, магистр был одет в хлопковый костюм, по словам Ци Ци, уносящей её одежду в прачечную, чтобы отстирать от «всякой заразы», эти костюмы безопасные.       Белый цвет и отсутствие защитных деталей превратили мужчину в уставшего, уязвимого человека. Без статусов и регалий. Он стал старше. Впервые Кристина заметила морщины, которые залегли в уголках глаз. До этого его возраст с трудом угадывался из-за бесконечного движения и активной деятельности. Он умудрялся всегда быть вовлечённым в происходящее, и, признаться, мало задумываешься о его состоянии, когда он командует и раздает указания. Уже дважды девушка его видела таким, и так же, как и в первый раз, ей хотелось прикоснуться к нему, будто это могло помочь убрать его усталость. Он молчал, и она заговорила первой:       — Я не знаю, как тебя благодарить.       — И не нужно. Я просто исправляю то, в чём виноват.       — То есть всё, что ты делаешь, продиктовано чувством вины? В таком случае, я виноватым тебе не считала никогда, и можно дальше не стараться, — хотелось бы, чтобы тон был более холодным, но сейчас она мгновенно прониклась обидой на мужчину.       — Нет. Я делаю так, потому что впервые в моей никчёмной жизни появился человек, от которого я зависим.       Варка закрыл глаза и оперся затылком о матрас её кровати. Девушка подошла ближе, а затем села на постель рядом с ним. Неожиданное признание выбило из колеи. Она не знала, ждёт ли он от неё ответа, поэтому промолчала.       Кристина рассматривала его лицо, въедливо изучая детали. Шрамы крупные и мелкие, побелевшие и ставшие рубцами на коже. Сейчас его лицо так близко. Она протянула руку и коснулась кожи рядом с самым крупным шрамом на щеке, удовлетворённо отмечая, что ощущения колючих волосков небритых щёк, царапающих кончики пальцев, расцветают удовольствием где-то внутри. Она погладила подбородок, а затем лоб, отмечая мелкие морщины прикосновением. Кристина старалась быть нежнее. Ей так этого не хватало, и она так этого желала, что сейчас её переполнял только восторг и тяга продолжить. Она обвела вытянутые мышцы шеи, прижимая руки плотнее так, что пульс в дрожащих венах бился в кончики пальцев, а затем в ладони, которые она сомкнула и спустилась ниже к горловине его рубашки. Проведя вдоль ткани, она подняла руки вверх, не отрывая от его тела. Не думая о последствиях и не готовясь к оправданиям, она, протянув руку, коснулась его волос, зарываясь в них пальцами. Волосы мягко скользили, щекоча ладонь. Они были еще влажными и прохладными после душа. Девушка запустила вторую руку, приближаясь, впитывая ощущения, запоминая и получая удовольствие как от тактильного контакта, так и от того, что мужчина, прикрыв глаза, наслаждался её прикосновениями. Тонкие, светлые пальцы двигались легко, так же, как и раньше, и сейчас она вдоволь пыталась впитать то, чего лишена была долгое время, или дело в том, что хотелось прикоснуться к одному определённому телу?       Ведомая новой идеей, Кристина стряхнула с ног болтающиеся сапожки и переползла по постели за его спину. Уселась так, чтобы он оказался между её коленей, и по-хозяйски уложила его голову себе на бёдра. Впервые она осознала, насколько прекрасно, что ее бёдра отличались объёмом, ведь до этого их никто не использовал, как подушку, а сейчас его голова покоилась на ней, доставляя удовольствие приятной тяжестью, а влага с волос заставила тело покрыться мурашками.       Варка всё также молчал, но когда её руки вновь вернулись к своим манипуляциям, он закусил губу, шумно выдыхая, подавая признаки жизни и бодрствования. Всё было понятно без слов, ведь и без этого ясно, что разговор сейчас бы всё испортил.       Смелость Кристины граничила с наглостью. Но их обоих всё устраивало.       Тёплая кожа поддавалась каждому движению. Под ней мышцы плеча сплетались в твёрдый щит, и даже там тело было покрыто шрамами. Девушка провела линию от отметины на шее, опускаясь пальцем вниз, под ворот рубашки через горловину. Обвела ключицу и снова вверх, поднимаясь к подбородку, обхватывая ладонью. Затем его вдох и рваный выдох, заставляющий хотеть ещё. Вместо пуговиц в качестве застёжки были завязки из плетёных веревочек. Она потянула за самую верхнюю и удивилась, насколько легко поддалась верёвочная петелька, обнажая грудь, которая учащённым дыханием поднималась и опускалась. Это из-за неё. Внезапно её осенила мысль, что она переходит грань. Делает вещи, которые не должна. Мысли путались, но руки она не убрала.       Желание прикасаться к нему побеждало домыслы, но задумавшись, девушка замерла. Остановившись на секунду, руки застыли на уже завоёванной территории. Мужчина лениво приоткрыл глаза. Облизнув губы, он произнёс хрипловато:       — Дальше не так интересно?       Не в силах отвести взгляда от его губ, Кристина сначала покачала головой, затем кивнула. Понимая, что нет ответа на этот вопрос, рыцарь засмеялся, и уложив голову поудобнее на ней, потянулся и развязал оставшиеся шнурки на рубашке. Его рука больше не лежала безвольно, как раньше. Он провёл пальцами по её ноге, поднимаясь чуть выше, словно разведывал маршрут и обнаружил, что никаких преград в виде слишком длинного платья нет. Теперь в ответ на её ласку он отвечал не менее нежными поглаживаниями. Это прибавило смелости смущённой донельзя Кристине. Пусть запретит и остановит, но он молчит, и только тяжёлое дыхание её и его заполняют комнату.       Прикасаясь к груди, сначала только кончиками пальцев, преодолевая рельеф мышц, затем плотно прижав ладони, она забывалась. Все предрассудки и церемониальные правила, гласящие по большей части, что так нельзя, это неприлично и пошло, Кристина отбросила. Сейчас всё было правильно. Не стесняясь, она опустила руки ниже, сама не замечая, как движения стали твёрже и настойчивее, а под рубашкой кожа горячее. Её руки забирали это тепло. Он простонал, когда длинной дорожкой от пояса брюк до горла девушка прошлась, слегка царапая ногтями, при этом упираясь грудью в его лицо. Затем поймал ласкающую его руку, оставляя долгий поцелуй на пальцах, держа бережно в своей большой руке.       Хотелось продолжить, и она в нетерпении прижала его коленями, находящимися по обе стороны от него. Новый вдох, и он разворачивается к ней лицом, обхватывая руками голые ноги, свободные от задравшегося платья. Долгий поцелуй чуть выше изгиба колена, горячий выдох и движение губами выше.       Рубашка закрывала спину, лишая её возможности контакта с его кожей. Девушка капризно застонала и захотела спустить рубашку вниз, но в этот момент Варка стянул её с постели, усаживая на свои колени прямо на полу, и придвигаясь ближе, поцеловал.       Обычно в романах с яркими обложками Кристина встречала описание поцелуев, и она верила, что это выглядит именно так: стерильно, выверенно и канонично. Нет. Сейчас ей приходил в голову только ассоциативный ряд с потребностью, долгой и неудовлетворённой. Она хотела этого, больше, глубже. Жадно ловя его губы, отвечая на каждое их движение и иногда беря инициативу на себя. Слишком мало. Она трогала освобождённые плечи, пытаясь продвинуться дальше, ниже. Мужчина снял рубашку, отбрасывая в сторону, и его руки вернулись уже под платье, целомудренно гладя спину. Кристина привстала, не отрываясь от его губ, и он, понимая ход её мыслей, потянул платье наверх. За шелестом ткани они одновременно расслышали шорох за дверью и замерли, прислушиваясь. Попытка открыть дверь снова осталась безуспешной. И голосок маленькой Ци Ци за дверью начал проговаривать инструкцию.       Взволнованное дыхание одно на двоих и осознание, что они на полу больничного крыла, почти раздетые и возбуждённые в объятьях друг друга.       Магистр посмотрел в испуганные глаза Кристины, затем потянулся за рубашкой, не спуская девушку с себя, давая ей время успокоиться. Быстрый поцелуй в губы, как утверждение, что это было не минутное помешательство, а осознанный поступок. Это заставило её улыбнуться.       Кристина встала, на ходу поправляя волосы и платье. Варка отвернулся к окну, и открыв дверь, девушка встретила помощницу доктора.       — Бай Чжу зовет Кристину. Говорит, нужен осмотр.       — Я сейчас подойду. Спасибо, Ци Ци, — девочка развернулась, а Кристина, прикрыв дверь, выдохнула.       — Идём вместе, — произнёс Варка, подходя к выходу.