Сесилия в сахаре

      Бисквит впитывал в себя сироп, смешанный с виноградным соком. Губчатый пышный корж радовал Кристину своим видом. За то недолгое время, пока она была дома, девушка успела и навести свои порядки, и сходить в душ. Теперь она старалась над десертом для праздника урожая, заканчивая сборку ванильно-виноградного торта с начинкой из ягод и шафранового мусса. Выровняв его остатками ванильного крема, встал вопрос украшений. Пока крем застывал, делая двухъярусную конструкцию устойчивой, она успела переодеться и заняться собой. Раньше, посвящая время себе, Кристина каждый раз испытывала вину. Ну ведь можно было бы быть полезной. Пока не поняла одну простую истину. Если она не станет делать что-то для себя, то больше этого сделать некому. Девушка просто представляла, что люди — это торты. Ведь чем больше ты тратишь времени на торт, тем интереснее, красивее и совершеннее десерт.       Сейчас же перед ней стоял абсолютно белый десерт, и никак не получалось придумать, чем его украсить. Она перенесла торт в торговый зал. Там, под витриной, генерируя прохладу, был заперт крио слайм. В холоде он сохранится до праздника, а там, может, и с украшением что-нибудь придумается.       Зарывшись в учебник по кондитерскому искусству, Кристина искала идеи, но будто бы после бурных событий в её жизни всё как-то устарело. Хотелось размаха, чего-то нового. Она поглаживала деревянную столешницу, следя пальцем за узором дерева, и мысли уходили дальше в то, что природные краски и текстуры — это по-настоящему тонкая красота. Хочется этой лёгкости в десерте. Передать дуновение ветра и богатство края, в котором когда-то девушка решила осесть. Рассказать о том нерушимом укладе, основанном на самом эфемерном понятии — свобода. От раздумий её отвлёк стук в дверь. Опомнившись, Кристина заметила, что на улице темно, и она сидит со свечой в торговом зале. А дверь наверняка стучит долгожданный гость.       Магистр стоял на пороге в полном обмундировании. Судя по пыли на плечах и низу плаща, он только вернулся в город.       — Заходи, пока… — начала было Кристина, но он её перебил.       — Я ненадолго. Просто отдать это и извинится, — начал рыцарь. — Я задержался за городом. Вся эта подготовка, моё отсутствие… Я знаю, что это выглядит, как оправдания, но я хочу, чтобы ты знала. Я не думал…       — Так, зайди и сядь, — прервала его невнятную речь начинающая злится девушка.       — Я весь грязный, и боюсь, если доберусь до дома, чтобы переодеться, там и останусь.       Пока Варка пытался тактично отказать, Кристина, подцепив ремень нагрудника, затащила его внутрь и заперла дверь.       — Я тебя похитила, — с серьёзными видом заявила она, затем забрала цветы из его рук и, вдохнув аромат, зажмурилась от удовольствия. — Если похищенный не желает быть связанным, то нужно делать всё, что я скажу.       — Рыцарю не пристало приходить к прекрасной даме в неподобающем виде, — начал он шутливо, но отстегнул плащ и перекинул через спинку ближайшего стула.       — Ну должна же я оценить все грани вверенного мне мужчины, — Кристина поставила цветы в вазу, не отвлекаясь от серьёзного, но слегка напускного разговора. — Или вы уже передумали доверять мне всего себя?       — Презентовать хотелось бы вариант, где я пахну лучше, чем Тень, и у меня не хрустит колено, когда я собираюсь сесть.       Кристина хохотнула.       — Тогда самое время похрустеть коленками в душ, а я пока найду, во что переодеть ваше уставшее рыцарское тело. У меня вроде было что-то в гардеробе.       Неизвестно откуда взялась её смелость, но ей нравилось то, как они говорили.       — Лучше быть связанным, чем в платье, — ответил мужчина, и на секунду девушке показалось, что он смутился.       — Договорились, — Кристина, подойдя вплотную к мужчине, приподнялась на пальчиках и поцеловала его губы. Невинно, совершенно мимолётно. — Душ наверху за синей дверью. Вещи положу на тумбу. Я буду ждать внизу. Нужна будет твоя помощь.             Полотенце и пижаму в узор из пирожных девушка оставила там, где и обещала. Спустившись на кухню, Кристина решила, что было бы неплохо совместно поужинать, так что заодно достала подаренную господином Рагнвиндром бутылку вина из одуванчиков.       Лёгкий ужин, состоящий из салата, печёного картофеля и медового цыплёнка, как она надеялась, придётся по вкусу такому поклоннику края ветров, как магистр. Он спустился переодетый в пижаму, которая даже такому рослому мужчине была велика. Влажные волосы лежали беспорядком. Он то и дело запускал в них руку, приглаживая. Подойдя к столу, мужчина подтянул вверх сползающую резинку брюк, случайно демонстрируя оголенный низ живота.       Да, надо было дать ему один из топов и шорты. Или фартук. Только фартук.       Кристина усмехнулась. Бесстыдные мысли. Но она таяла, как теплые сливки, от одной лишь мысли о нём и о том, насколько он многообещающе близок к ней.       — Тебе очень идёт, — усмехнулась она и поставила натёртый бокал для вина на стол.       — Чья она?       — Моя.       — Кристина, я в ней утонул, и её владелец, вероятно, сильно крупнее меня. Что уж говорить о тебе, — он начал говорить с таким жаром в голосе, что девушка поняла, как свойственная ему вдумчивость и тяга к построению логических цепочек завела не туда.       — На фестивале в Натлане всем выдавали костюмы, чтобы кондитеры выделялись. Но так как проводилось такое мероприятие впервые, организаторы ожидали кондитеров более внушительной комплекции, поэтому костюмы были велики всем. А потом нам их подарили. Оставила на память, вот он и пригодился.       Варка усмехнулся.       — А я уже планировал драться, — он выдержал паузу, затем спросил. — Ты говорила, у тебя ко мне какое-то дело?       Кристина указала на бутылку вина.       — Нужно научить меня пить сокровище Мондштадта. Ни разу не доводилось попробовать, но столько лестных отзывов заманили и меня.              Поужинав, рыцарь предложил попробовать вино со сладким. Кристина как раз подготовила для этого случая несколько видов профитролей с начинкой. Вино было действительно вкусным. Пары спирта, смешиваясь с нежностью сливок, таяли на языке, окутывая теплом и расслабляя. Будто волной мурашек уходило напряжение с линии плеч, хотелось просто расслабленно закрыть глаза и вдыхать аромат мёда, яблок и корицы, исходящий от янтарного напитка. Это был запах летнего вечера, вызревшего в череде тёплых солнечных дней.       Варка любовался тем, как Кристина делала очередной глоток, и тут действительно подходила фраза, что пила она, а захмелел он. Задумавшись, мужчина отставил свой почти полный бокал. Он оставлял голову ясной для неё. Для того, чтобы быть рядом с ней собой, без тумана в голове. Переживать эмоции по-настоящему, трепетно. Ведь за долгие годы бесконечной битвы он научился растворять в вине всё, что могло сдвинуть его щит, защищающий остатки того эфемерного чувства, на которое он всё ещё способен. Кристина тоже отставила бокал, переводя своё внимание на букет, ставший украшением стола. Выпив почти половину воды в хрустальной вазе, бутоны поднялись и раскрылись.       — Я рада, что заставила тебя остаться, но переживаю, что ты этого не хотел, — за юмором можно прятаться сколько угодно, но этот вопрос должен был прозвучать, ведь теперь хочется ясности.       — Я же не могу появляться у тебя на пороге в состоянии, когда меня нужно жалеть. Не хочу даже допускать мысли, что жду от тебя только заботу и… — он осёкся.       — И-и? — протянула Кристина, ожидая продолжения.       — И благодарности, — он закончил фразу нехотя. Возможно, это и было его главным страхом.       В комнате воцарилась тишина. Кристина протянула руку к одному из сломанных цветков. Ножка, которой он крепился к стеблю, немного повредилась. Девушка легко отделила цветок и повертела в руках.       — Откуда столько сомнений?       — Ты важна для меня. Не хочу быть слишком наглым, и не хочу терять времени, зная его ценность. Хочу рассказать о тебе всем, и не хочу, чтобы хоть кто-то знал о нас. Чтобы это был только наш секрет. Хочу прикасаться к тебе постоянно и боюсь, что нарушаю твои границы. И так каждый раз при нашей встрече.       — Поцелуй меня, — Кристина улыбнулась, когда поймала удивленный взгляд мужчины. Он тут ей говорит о своих страхах, а она отметает все домыслы, делая шаг вперед и указывая ему дорогу. Она обошла стол, вставая напротив. Мешающий бутон сесилии, который занимал пальцы, она небрежно бросила в его стакан с вином и, зарывшись пальцами в волосы, потянулась к его губам ровно настолько, чтобы он поцеловал её сам. Она готова подождать. — Ты ещё скажи, что сейчас переоденешься в тесные, холодные доспехи и пойдёшь домой… — прошептала девушка, улыбаясь.       — Мне же нужно где-то спать, — так же шёпотом, уподобляясь Кристине, ответил Варка.       — А ты собрался спать?       Долгий поцелуй прервал диалог, и сам по себе стал ответом. Кристина ахнула прямо в губы, которые с напором целовали её, и в очередной раз убедилась, что этот мужчина не привык к полумерам. Пояс от платья скользнул к ногам, а дальше все ощущения сконцентрировались на том, как его губы исследуют шею. Медленно. Так, как обращаются с чем-то ценным — бережно. Когда все мысли только о том, что последует за этим движением, какое будет следующим, не задумываясь о том, что это может утомить и надоесть. Когда в голове не остаётся сомнений, и есть только уверенность, что в этих руках ты желанна.       Руки под её платьем очерчивали изгибы, составляя вслепую образ, к которому он так медленно шёл. Терпения у Кристины оказалось меньше, и свободная кофта после небольшой попытки выпутать магистра из неё оказалась на полу. Борьба за свободу от напоминающей шатёр вещи заставила остановиться. Словно ожидая подтверждения уверенности в происходящем, он замер. Волосы, взлохмаченные переодеванием, торчали непослушными прядями. Весь его облик был олицетворением беспорядка. Даже твёрдый взгляд командира сейчас стал по-юношески невинным.       — Если ты смотришь на меня в попытке применить своё рыцарское благородство, то даже не пытайся…       — Я бы и не смог… Ты так прекрасна…       Комплимент невпопад, и новый поцелуй, но Кристина поспешно отдалилась:       — Идем наверх.              Полумрак спальни. Закрытая за спиной дверь наконец-то подарила ощущение уединения. Этого не хватало.       Знать, что есть время, и никто не посмеет помешать, потревожить маленький мир, принадлежащий им двоим. Подтолкнув мужчину к кровати, она заставила его есть и медленно сняла платье, отбрасывая его на комод, ютившийся под большим зеркалом. Протянутые к ней руки стали главным признаем, и она сделала шаг в объятья. Наверное, в какой-то момент приходит понимание, что секс — это не просто удовольствие, а возможность любить и узнавать друг друга. Дышать лишь одним человеком. И знать, что кто-то не может тобой надышаться.       Быть в самых надёжных руках.       Так и должно быть, когда нет сомнений и ничего не нужно доказывать.       Сейчас Кристина ощущала себя именно так. Свободно.       Широкие плечи стали её излюбленным местом. По-хозяйски она провела рукой, наслаждаясь ощущением, как меняется его дыхание, как грудь поднимается чаще и как сквозь напускную сдержанность прорывается стон. Волна удовольствия от простого мелодичного звука. Ощущение его рук, которые сжимают её талию в ответ на прикосновения к его груди. Он всегда ей дает выбор. Каждый раз утоляет её интерес раньше своих желаний. А Кристине мало. С каждым движением она становится смелее. Дразнит, отмечая, что его реакция на прикосновения всё ярче. Поддавшись вперёд, она коснулась его ключицы губами, поднимаясь выше. Небольшой укус за шею и попытка стереть боль новым поцелуем.       Стон, глухо прозвучавший ей в шею, новая попытка поцеловать. Мешающие волосы, твёрдой рукой собранные на затылке. Потянув за пряди, он запрокидывает её голову, лишая возможности так вольно к нему прикасаться. Почти досадный девичий стон, и он повторяет её ласку, медленно растягивая удовольствие. Игра без условий и внезапный взрыв эмоций от понимания, что ему было так же приятно.       Лопатки коснулись застеленной постели. Вес чужого тела не даёт вздохнуть, пока собственные руки, слегка царапая широкую спину, тянутся к резинке лёгких штанов. Стянув до половины мешающую ткань, насколько была возможность дотянуться, Кристина сжала упругие ягодицы, впиваясь в мягкую плоть, и удовлетворённо промычала. Она не стала бы отрицать, что засматривалась на обтянутые белыми брюками округлости, и порой ей приходилось бороться с желанием просто сжать или погладить упругие мышцы.       — А ты крайне коварная особа, — прошептал он, наклоняясь к её уху и снимая мешающую вещь до конца.       До этого момента Кристина и не подозревала, что можно получить удовольствие от чьего-то голоса. Шутливая фраза хлестнула по нервам, и дрожь волнами прошла по телу, заставляя прижаться к нему плотнее. Стон и почти всхлип от необходимости чего-то большего.       Приподнятые бёдра касались его кожи. Мягкие, медленные движения сводили с ума. Забота только о ней. Она единственная сейчас важна.       Он прервался, заставляя девушку засуетиться:       — Что-то не так?.. Подожди, я же не… Архонты… — закончить она не смогла, тёплые губы и влажный, жадный поцелуй на животе, затем чуть ниже, ещё. Возле выпирающих косточек он оставил влажный след, лёгкий укус и решительно опустился между бёдер, оставляя поцелуи на нежной коже. Воображению не оставалось места. Его плавные, скользящие движения и горячее дыхание, и Кристина не может оторвать взгляд от мужчины, так провокационно ласкающего её.       Желание прижаться плотнее, и она выгибается навстречу его губам. Движения перестают быть нежными, отчего сознание балансирует на грани потребности и заботы о нём. Его тело снова над ней, её голова запрокинута, обнажая шею. Долгий поцелуй там, где вибрируют стонами связки, и ритм, который сейчас уместен, дарят бесконечное наслаждение обоим. Его выдох в её кожу. Стон, глубокий его и её от мгновенного спазма, сводящего всё внутри, а после расслабление…       Головокружение — единственное, что она ощущала в своём парящем теле. Сильная рука притянула девушку ближе, обнимая и практически вжимая в дрожащую от удара сердца мужскую грудь. Поцелуй в лоб и тёплое покрывало, которым он обернул их обоих. В забытье Кристина не заметила, как они переворошили постель.       Она заснула первой, успокоенная его мерным дыханием и тишиной.