Попробуй, поймай

Это существо обладало каким-то бесконечным запасом жизней, раз за разом возвращаясь в поместье, сколько бы Наоя ни пытался вычеркнуть её из своей жизни. — Снова ты… — прорычал он, задвигая за собой массивную дверь сёдзи. В комнате пахло благовониями и едва уловимым ароматом дождя, который кошка принесла на своей шерсти. Она вальяжно растянулась на встроенном столике у окна, а под лунным светом, проходящим через открытое окно, её густая чёрная шерсть казалась почти синей. Она появилась месяц назад. Просто возникла из неоткуда, проскользнув через охрану, и поселилась в комнате наследника, как в своей собственной. Наоя множество раз пытался избавиться от неё разными способами: он выкидывал её в окно, отвозил в глухой лес, оставлял на другом конце города, в надежде, что суета и чужие запахи сотрут его след, или просто какой-то идиот решит её подобрать. Но через день, максимум два, он вновь и вновь заставал её в своей спальне. Она словно заявляла свои права на это пространство, на этот клан и на самого Наою. Кошка открыла глаза. Небесно-голубые и какие-то слишком человечные. Они сверкнули в полумраке с самодовольным выражением, которое Наоя ненавидел больше всего, ведь оно чётко отражало его собственный взгляд на мир. Она медленно поднялась, выгибая спину в грациозной дуге, и каждое её движение было пропитано ленивым превосходством. Сбросив остатки сна короткой дрожью, она уселась, аккуратно обвив лапки гладким хвостом, и уставилась на мужчину, будто ждала извинений за поздний визит. — Ты хоть понимаешь, что я могу просто убить тебя? — Зенин сделал шаг вперёд, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Один удар, и никакие девять жизней тебя не спасут. Кошка даже не вздрогнула. Она слегка наклонила голову набок, и в её лазурных глазах промелькнуло нечто, подозрительно похожее на насмешку. В этот момент Наое показалось, что тень, которую она отбрасывает на пол, на мгновение удлинилась, принимая очертания женского силуэта, прежде чем снова стать обычным пятном тьмы. — Сгинь! — выплюнул он, резко подавшись вперёд. Его пальцы грубо сомкнулись на загривке кошки, и он уже замахнулся, чтобы вышвырнуть её в открытое окно, навстречу ночному ливню. Из её горла вырвался звериный вопль, и животное изогнулось с неестественной гибкостью, её тело в руках Наои превратилось в комок ярости. Острые, как бритвы, когти полоснули мужчину по тыльной стороне ладони, оставляя четыре глубоких, мгновенно налившихся кровью пореза. От неожиданности и резкой жгучей боли он разжал пальцы и с силой отшвырнул существо в сторону. — Ах ты ж дрянь! — прорычал Наоя, схватившись за раненую руку. Кровь закапала, пачкая дорогое дерево пола. Ярость ослепила его. Видеть собственную кровь из-за какого-то паршивого зверя? Это было выше его понимания. Кошка приземлилась на все четыре лапы в паре метров от него. Её шерсть стояла дыбом, а хвост нервно дёргался. Зенин, не раздумывая, сделал стремительный шаг и замахнулся ногой, намереваясь впечатать животное в стену тяжёлым ударом. Но стоило ему лишь двинуться, как кошка издала оглушительный, наполненный яростью, вопль. Она вцепилась мёртвой хваткой в его голень, вонзая зубы и когти прямо сквозь ткань дорогого кимоно. — А-агх!.. — резкий возглас боли сорвался с его губ прежде, чем Наоя успел его подавить. Мужчина резко отпрянул, едва не потеряв равновесие. Он отскочил в сторону, тяжело дыша, и его лицо исказилось от негодования. — Чёртова тварь! — закричал он, и в его голосе смешались ярость и брезгливость. Его взгляд, обычно полный холодного презрения, теперь горел гневом, уставившись на маленькое чёрное пятно посреди комнаты. Кошка сидела в паре метров от него, ничуть не напуганная. Она смотрела на него с дьявольским выражением, в котором читалось неприкрытое торжество. Её зрачки сузились, превратившись в тонкие палочки, пронзающие темноту. Уши были плотно прижаты к голове, а кончик хвоста нервно и ритмично вилял из стороны в сторону, отсчитывая секунды до следующей атаки. Наоя нахмурился, и воздух вокруг него задрожал от прилива проклятой энергии. Его разум мгновенно выстроил последовательность: он уже видел эти двадцать четыре кадра, в которых его кулак настигает наглое животное. Он уже был готов сорваться с места, нанося сокрушительный удар своей техникой, чтобы навсегда прекратить это издевательство. Но в последний момент его пальцы, сжатые в кулак, расслабились. Наоя презрительно фыркнул, кривя губы в усмешке. Тратить фамильную технику на какую-то облезлую уличную кошку? Это было бы слишком. — Ты не стоишь мороки, — холодно бросил он, восстанавливая самообладание, хотя его глаза всё ещё горели гневом. С этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты, с грохотом задвинув за собой сёдзи и оставив животное в темноте своей спальни.

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

Прошло несколько часов. Глубокая полночь окутала поместье Зенин холодными тенями, и только редкие шорохи деревьев снаружи нарушали тишину. Наоя, чей день был испорчен наглой выходкой животного, наконец решил лечь спать. Он забрался в свою постель, надеясь, что сон смоет раздражение. Однако, повернув голову, он снова наткнулся взглядом на неё. Кошка никуда не ушла. Она лежала на лакированном столике, изящно подмяв лапы под себя. В её позе чувствовалось глубокое спокойствие, но взгляд, пугающе осмысленный, был направлен прямо на него. В густой темноте комнаты её голубые глаза, казалось, светились, отражая лунные блики. — Хватит пялиться, — огрызнулся Наоя. Его голос прозвучал глухо в пустой спальне. Он думал, что животное зашипит, убежит или снова нападёт, но кошка лишь медленно и лениво моргнула. Она продолжала смотреть на него с тем же самодовольным выражением, словно бросая вызов. Зенин закатил глаза, чувствуя, как внутри снова закипает злость, которую он старательно подавлял. Какой бред разговаривать с тупым животным. Он резко отвернулся, ложась на другой бок и подтягивая одеяло. — Ничтожество, — бросил он через плечо, закрывая глаза. Остаток ночи прошёл в тяжёлом, тревожном сне. Ему чудилось, что чьи-то лёгкие шаги звучат совсем рядом с его подушкой, а над ухом раздаётся едва слышное дыхание, но каждый раз, когда он был на грани пробуждения, всё стихало. Он проснулся рано утром, когда первые серые лучи рассвета только коснулись бумажных ширм сёдзи. Открыв глаза, Наоя первым делом посмотрел на столик. Кошка была там. Она спала, свернувшись калачиком, и её бока мерно поднимались и опускались. В утреннем свете она выглядела почти безобидно, если не считать глубоких царапин на руке Зенина, которые неприятно зудели при каждом движении. — Тц… — раздражённо цыкнул он, откидывая одеяло. Мужчина поднялся, стараясь не шуметь, хотя и сам не понимал, почему боится разбудить это существо. Весь его облик выражал крайнюю степень недовольства: впереди был важный день в клане, а ему приходилось делить пространство с этой «дрянью». Постепенно это превратилось в странную, почти нелепую рутину. Дни складывались в недели, и Наоя сам не заметил, как смирился с присутствием животного. Его гордость больше не требовала немедленного изгнания «захватчицы». Вместо этого он решил, что если уж ей суждено жить в его покоях, то всё должно соответствовать его эстетике. На столике, который кошка облюбовала в первую же ночь, теперь появилась дорогая лежанка из тёмной ткани. В углу комнаты красовались изящные керамические миски, в которых всегда был самый лучший корм. Наоя оправдывал это перед самим собой просто: он не терпел беспорядка и дешёвых вещей в своём окружении. Но, несмотря на весь комфорт, животное оставалось невыносимо своенравным. Она по-прежнему не признавала в нём хозяина. Стоило Наое подойти чуть ближе, чем позволяли её границы, как она мгновенно преображалась: спина выгибалась, шерсть вставала дыбом, а из горла вырывалось предупреждающее, вибрирующее шипение. Она не давала себя коснуться, словно его руки были запачканы грязью. — Неблагодарная тварь, — холодно бросал он, глядя, как она скалится в ответ на его попытку просто пройти мимо к шкафу с кимоно. Она могла бесследно пропасть на три-четыре дня. В такие моменты в комнате становилось непривычно тихо, и Наоя ловил себя на том, что его взгляд слишком часто задерживается на пустой лежанке. Но стоило ему решить, что она наконец исчезла навсегда, как она возвращалась посреди ночи. Он просыпался от резкого звука: громкого хруста корма или того, как она с усердием лакала воду, заполняя ночную тишину чавкающими звуками. — Ты издеваешься надо мной? — бормотал он в подушку, слыша, как она после еды начинает долго и шумно вылизываться, устроившись на своём месте. Иногда он заставал её за ещё более странным занятием. Когда Наоя тренировался или оттачивал свою технику, он чувствовал на себе её взгляд. Кошка неподвижно сидела на дереве и смотрела на его движения с таким видом, будто оценивала его мастерство и находила его… недостаточным. Её присутствие стало раздражающим фоновым шумом его жизни, но уже почти привычным. 

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

Ночь была спокойной, и лишь далёкий цокот цикад нарушал тишину в поместье. Наоя, утомлённый дневными делами и тренировками, привычно опустился на кровать. Он уже собирался закрыть глаза, но инстинктивно повернул голову. Всё было как всегда. На своей мягкой лежанке, гордо выпрямив спину, сидела она. В лунном свете её чёрная шерсть блестела, как шёлк, а голубые глаза прорезали темноту, впитывая каждое его движение. Она не спала. Она выжидающе смотрела на него. Наоя тяжело вздохнул. В этот момент в нём что-то дрогнуло. Усталость взяла верх над гордостью. — Иди сюда... — пробормотал он непривычно мягким, почти убаюкивающим тоном. Кошка вздрогнула, её уши на мгновение дёрнулись. Прошло несколько секунд, прежде чем она неспешно поднялась. Изящно спрыгнув на пол, она потянулась, вытягивая передние лапки и демонстрируя свою безупречную грацию, а затем бесшумно направилась к его постели. Кошка легко взобралась на кровать, а затем, ни секунды не колеблясь, перебралась прямо ему на грудь.  Она устроилась с таким видом, будто это место принадлежало ей по праву. Почувствовав под собой тепло его тела и размеренный стук сердца, она аккуратно подогнула под себя лапки. Её взгляд, всё ещё направленный ему в лицо, стал мягче, а на мордочке застыло самодовольное выражение, которое теперь казалось Наое почти уютным. Он замер, боясь пошевелиться. Маленький, но ощутимый вес на его груди неожиданно принёс странное чувство покоя, которого он не испытывал годами. Если бы кто-то из клана увидел его сейчас, его репутация была бы уничтожена.  — Только попробуй выпустить когти во сне, — тихо предупредил он, хотя в его голосе уже не было прежней угрозы. Вибрирующий звук, исходящий от кошки, становился всё громче, заполняя всё пространство между ними. Она довольно мурлыкала и, подавшись вперёд, с почти нежной настойчивостью потёрлась мордочкой о его подбородок и щеку. Наоя поморщился от ощущения щекочущих усиков и мягкой шерсти, но не отстранился. Внутри него боролись привычная брезгливость и странное, почти забытое чувство тепла. Помедлив, он всё же поднял руку и нерешительно положил ладонь на её спину. Кошка не вздрогнула, а наоборот прильнула к этому прикосновению. Она выгнулась навстречу его руке и с явным удовольствием потёрлась головой о его пальцы, подставляя то ушко, то шею. Наоя почувствовал, как напряжение в его груди наконец спадает. Он облегчённо выдохнул и уже смелее принялся её гладить, пропуская пальцы сквозь густой чёрный мех. Раззадоренная его вниманием, кошка замурлыкала ещё громче. Она снова потёрлась мордочкой о его лицо, а затем, словно решив перейти на новый уровень близости, начала его облизывать. — Фу! — вырвалось у Наои. Резкое чувство шершавого влажного языка на коже мгновенно пробудило в нём брезгливость. Он тут же схватил кошку за морду, пытаясь отодвинуть её от себя. — Прекрати слюнявить меня! Это мерзко! Кошка пронзительно взвизгнула и молниеносно полоснула его когтями, едва не задев глаз и оставив свежую царапину на его скуле. Наоя вздрогнул и резко отпрянул, вжимаясь в подушки и чувствуя, как по спине пробежал холодок от опасной близости её лапы к его глазу. — Хорошо, хорошо, я понял! — рявкнул он, мгновенно подняв руки в примирительном жесте. — Больше никакой грубости. Он тяжело дышал, глядя на маленькое разъярённое животное. Кошка сидела на его животе, её глаза подозрительно прищурились. Она внимательно изучала лицо мужчины, словно раздумывая, верить ли в его капитуляцию. Наконец, она протяжно выдохнула через нос, и её гнев утих так же быстро, как и появился. Она снова прильнула к нему, на этот раз решив не облизывать его, а просто уткнулась мордочкой в изгиб его шеи. Наоя замер, чувствуя её горячее дыхание и слушая мурлыканье прямо на своей коже. Вздохнув, он закрыл глаза и вскоре погрузился в глубокий и спокойный сон. Весь следующий день в поместье царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаги в кабинете Наои. Наследник клана сидел за своим низким столом, заваленным отчётами о передвижениях проклятий и финансовыми свитками. Кошка не покинула его утром. Она последовала за ним в кабинет и, как только мужчина опустился на подушку перед столом, бесцеремонно запрыгнула ему на колени. Наоя лишь раздражённо выдохнул, но сгонять её не стал. Так они провели весь день в компании друг друга. Зенин сосредоточенно вчитывался в документы, его брови то и дело хмурились, а на лице проступало выражение презрения ко всем этим скучным делам. Кошка лежала на его коленях, свернувшись в клубок. Она умиротворённо дремала и явно не собиралась уходить, хотя время от времени приоткрывала один глаз, чтобы проследить за движением кисти или сменой листа. Его левая рука покоилась на спине животного. Перелистывая очередную страницу, Наоя медленно проводил пальцами по мягкой чёрной шерсти, ощущая под ладонью мерное биение маленького сердца и тихую, едва уловимую вибрацию мурлыканья. Это выглядело почти иронично: человек, который считал всех вокруг себя мусором, с такой осторожностью и вниманием гладил существо, которое ещё месяц назад мечтал выкинуть в окно. — Хорошо, что ты не умеешь говорить, — негромко произнёс он, не отрывая взгляда от сложного отчёта. — Ты бы наверняка была ещё более невыносимой. Кошка в ответ лишь лениво потянулась, выпустив когти и слегка зацепив ткань его дорогого хакама, а затем ещё плотнее прижалась к его животу, требуя продолжения ласки. Наоя хмыкнул, и в этом звуке было больше тепла, чем он позволял себе проявлять по отношению к кому-либо.

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

На следующий день к Наое прибыл важный деловой партнёр — представитель одной из семей, связанных с кланом Зенин. Обсуждение касалось распределения сфер влияния и поставок магических инструментов, так что разговор обещал быть долгим и скучным. Они расположились в кабинете Наои, друг напротив друга. Гость вёл себя вежливо, почти подхалимски, стараясь не встречаться взглядом с холодными глазами наследника. Кошка выбрала место чуть поодаль, на невысоком лакированном шкафу, откуда открывался идеальный обзор на обоих мужчин. Свернувшись в изящный чёрный клубок, она дремала. Лишь изредка её ухо чутко подёргивалось, улавливая малейшие изменения в интонациях голоса Наои или нервное постукивание пальцев гостя по столу. — Таким образом, мы рассчитываем на тридцатипроцентную долю от прибыли, — произнёс партнёр, вытирая платком испарину со лба. Наоя медленно крутил в руках чашку с чаем. Его взгляд был направлен на документы, но мысли на мгновение ускользнули к чёрному существу в углу. Он привык, что она всегда рядом, и её присутствие давало ощущение абсолютного контроля над ситуацией. — Тридцать процентов? — Зенин усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Вы слишком высокого мнения о своих услугах. В этот момент кошка, подняв голову, открыла один глаза. Её зрачки сузились, зафиксировавшись на госте. Она не шевелилась, но в её позе чувствовалось некое скрытое напряжение, словно она оценивала, насколько этот человек заслуживает доверия. Гость, заметив животное, на секунду сбился с мысли. Он не ожидал увидеть в кабинете столь сурового мага домашнего питомца. — О, у вас... прекрасная кошка, господин Наоя, — вставил он, надеясь разрядить обстановку комплиментом. — Редкая порода? Наоя даже не повернул головы в сторону «питомца». Он лишь жёстко перелистнул страницу контракта. — Это просто бродячее животное, — холодно отрезал он. — Продолжайте, — бросил он партнёру. — И советую пересмотреть цифры, пока моё терпение не закончилось. Кошка широко зевнула, демонстрируя острые клыки, и лениво потянулась, прежде чем бесшумно спрыгнуть со шкафа. Она мягко приземлилась на татами, почти не издав ни звука. Не обращая внимания на замершего гостя, она уверенной и хозяйской походкой направилась к Наое. Тот лишь на мгновение повёл бровью, но не успел он и слова сказать, как животное легко запрыгнуло к нему на колени, зацепив когтями ткань дорого кимоно.  Устроившись на коленях Зенина, кошка вдруг приподнялась на задние лапы, а передними встала прямо на край стола, заваленного важными бумагами. Она оказалась лицом к лицу с деловым партнёром, разделяемая лишь столом, её небесно-голубые глаза впились в мужчину. В этом взгляде была только холодная, расчётливая оценка, от которой у бедолаги по спине пробежал холодок. Мужчина судорожно сглотнул, пытаясь собрать остатки самообладания. Он вновь обратил взгляд на Наою, намереваясь продолжить торг, но тот коротким, полным небрежного превосходства жестом оборвал его на полуслове. — Даже не пытайтесь, — отрезал Зенин. — Вы получите двадцать процентов. Это моё последнее слово. Партнёр нахмурился, стискивая зубы, а пальцы впились в колени. Он тяжело, со свистом выдохнул и, неохотно склонив голову. — Хорошо, — со скрипом процедил он. — Я согласен. В наступившей тишине раздалось самодовольное, почти торжествующее мурлыканье. Кошка, чей хвост плавно извивался, с грацией потерлась мордочкой о поднятую ладонь Наои. Мужчина, наблюдавший за этой сценой, моргнул, и на его губах появилась слабая, неуверенная улыбка. — Она выглядит... — тихо заговорил он. — На редкость ласковой. Наоя лишь ухмыльнулся. Он подпёр подбородок свободной рукой, а пальцами другой руки принялся медленно, почти лениво поглаживать шёлковую чёрную шерсть. — Только когда у неё хорошее настроение, — бросил он, не сводя с гостя насмешливого взгляда. Деловой партнёр, решив, что обстановка разрядилась, выдохнул и потянулся к чашке, стоявшей столе, вблизи от кошки. Но стоило его руке приблизиться, как шерсть на загривке животного встала дыбом, из горла вырвалось яростное шипение, а чашка со звонким стуком отлетела в сторону, опрокинувшись и расплескав чай. Животное подняло лапу, готовясь в любой миг полоснуть наглеца когтями. Мужчина в ужасе отпрянул. Он замер, тяжело дыша и глядя на разъярённого зверя широко раскрытыми глазами. — Похоже... — выдавил он, с трудом сглатывая ком в горле. — Она уважает только вас, господин Наоя. Зенин усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк от наслаждения. Вид взрослого мужчины, который отступил перед его маленькой «бестией», здорово его позабавил. Он медленно выпрямился, не убирая руки с головы притихшей, но всё ещё напряжённой кошки. Его пальцы собственнически погладили её за ухом, успокаивая, но не подавляя её нрав. — Разумеется, — протянул он, и в его голосе звучали нотки триумфа. — У этой девочки безупречный вкус. Животные, в отличие от людей, обладают врождённым чутьём. Она просто знает, кто здесь действительно достоин её внимания, а кто — лишь досадная помеха под ногами. Зенин снова провёл ладонью по её спине, чувствуя под пальцами напряжённое, вибрирующее от ярости тело. Ему безумно льстило, что это неукротимое существо, которое он сам столько раз пытался выставить за дверь, теперь служило живым щитом его авторитета и признавало над собой только его власть. Он бросил на мужчину взгляд, полный холодного превосходства, и добавил. — Вы свободны, — пренебрежительно бросил он, даже не удостоив мужчину прощальным взглядом. Властный жест ладонью в сторону двери был кратким и окончательным, словно Наоя отмахивался от назойливого насекомого. Всё его внимание теперь было сосредоточено на маленьком чёрной кошке, чьё сердце он чувствовал под своими пальцами. Мужчина поспешно кивнул, чувствуя холодный пот, скатывающийся по спине под пристальными голубыми глазами и под напором наследника. Он поднялся, стараясь не делать резких движений, и отвесил низкий почтительный поклон. — Благодарю за встречу, Зенин-сан, — вежливо попрощался он, хотя голос его слегка дрогнул. Не дожидаясь ответа, партнёр направился к выходу, стремясь как можно скорее покинуть этот кабинет. Тяжёлая, давящая аура наследника клана и ярость его «питомца» создавали атмосферу, в которой обычному человеку было трудно дышать. Когда за гостем мягко задвинулась сёдзи, в комнате воцарилась тишина. Наоя расслабился, его плечи опустились, и он позволил себе тихий, довольный смешок. Он поднёс руку к мордочке кошки, позволяя ей потереться о свои пальцы. — А ты умеешь производить впечатление, — прошептал он, в его глазах отразилось нескрываемое восхищение этой маленькой проказницей. — Должен признать, ты довольно полезна. Кошка в ответ лишь победно задрала хвост и, издав властное мяуканье, вновь устроилась на его коленях, заявляя свои права на это место и на этого человека.

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

Спустя несколько дней в поместье Зенин вновь воцарилась та натянутая, деловая атмосфера. Тот самый брюнет, уже наученный горьким опытом, переступил порог кабинета с заметным опасением, его взгляд непроизвольно метнулся по углам комнаты в поисках чёрной тени. Он замер у порога и отвесил низкий, подчёркнуто официальный поклон. — Добрый день, Зенин-сан. Наоя сидел за столом, его пальцы лениво перебирали края свитка. Он даже не удостоил гостя прямым взглядом, лишь коротким и небрежным кивком головы позволил ему войти. Скучающим жестом он указал на место напротив себя. — Что вы хотите предложить мне в этот раз? — его голос прозвучал сухо и бесстрастно, словно он заранее был уверен, что ничего стоящего не услышит. — Надеюсь, вы потратили эти дни на то, чтобы сделать ваше предложение более убедительным. Брюнет осторожно опустился на подушку, но его движения были скованными. В этот раз кошка не дремала. Она сидела на невысоком столике прямо за спиной Наои, напоминая изящную статуэтку из чёрного камня. Её голубые глаза в полумраке кабинета казались холодными льдинками, которые впились в гостя. — Гхм, да, разумеется, — мужчина поспешно раскрыл папку, стараясь не смотреть в сторону животного, хотя чувствовал на себе этот пронзительный взгляд. — Я подготовил новые условия по поставкам. Мы готовы снизить общую стоимость логистики и предоставить приоритет вашему клану, если... Наоя подпёр голову рукой, его взгляд скользнул по партнёру с ленивым презрением. В этот момент он услышал, как кошка бесшумно спрыгнула со своего возвышения и мягкой, уверенной походкой направилась к наследнику. Она подошла со спины и начала тереться о плечо Наои, обдавая его шею своим дыханием. Зенин не вздрогнул, лишь кончиками пальцев коснулся её затылка, продолжая слушать гостя. Брюнет же замолчал на полуслове, глядя, как животное по-хозяйски устраивается рядом с наследником клана. — Продолжайте, — сухо бросил Наоя, заметив заминку.  Брюнет замялся, в его глазах промелькнула неуверенность, и он тихо усмехнулся, стараясь сгладить напряжение этой встречи. — Прежде всего, я хотел бы преподнести небольшой подарок... — мягко пробормотал он и потянулся к своей сумке. В его руках оказалась изящная чёрная коробочка. Мужчина осторожно открыл её и поставил перед наследником. Внутри, на подушечке из дорогого бархата, находился ошейник. Безупречная кожа, украшенная россыпью сверкающих белых камней и крупными, глубокими сапфирами, которые идеально гармонировали с глазами питомца. Наоя заинтересованно поднял бровь, и в его взгляде промелькнула искра подозрения. — Это что? — сухо спросил он, не спеша прикасаться к подарку. Мужчина замялся и тяжело сглотнул под тяжёлым, оценивающим взглядом. — Это для... вашего друга, — ответил он, слегка кивнув в сторону кошки. Кошка тут же встала передними лапками на стол, её зрачки расширились, поглощая свет, отражённый в гранях камней. Она переводила взгляд с драгоценности на Наою, довольно и ритмично виляя хвостом, словно понимала, что эта вещь предназначалась ей. Зенин усмехнулся, заметив её восторг. Он взял в руки ошейник, оценивающе разглядывая его на свету. — Неплохая работа, — похвалил он, с дотошностью проверяя каждый камушек. Его забавляло, что партнёр решил задобрить его через животное. Зенин повернулся к кошке, которая теперь смотрела на него расширенными, сияющими зрачками, замерев в ожидании. Он слегка усмехнулся, расстёгивая замок. — Ну, иди сюда, — позвал он притворно грубым голосом, хотя в его движениях сквозила странная аккуратность. Он обвил шею животного мягкой кожей, защёлкнул застёжку и бережно поправил ошейник, чтобы сапфиры оказались ровно по центру. Кошка величественно уселась прямо на столе, посреди важных бумаг, и гордо подняла голову. Она медленно повернулась к брюнету, демонстрируя свой новый аксессуар с таким видом, будто это была не кожаная полоска с камнями, а корона императрицы. Наоя, подперев подбородок рукой, с удовлетворением наблюдал за ней. — Кажется, подарок ей по душе, — хмыкнул он, мягко кивая. — Теперь вы можете продолжать. Я весь во внимании. Мужчина, приободрённый тем, что подарок пришёлся по вкусу, вытащил из папки новые документы и карты поставок. Он попытался разложить их на столе, чтобы продемонстрировать выгоду для Зенинов, но кошка решила, что всё внимание должно быть посвящено только ей. Она начала медленно переминаться лапками по разложенным документам, её когти цепляли плотную бумагу, а камни на ошейнике поблёскивали при каждом её движении, отбрасывая блики на отчёты. — Стоит обратить внимание на доставку этих оружий... — начал мужчина, пытаясь крайне аккуратно отодвинуть хвост кошки, который перекрывал важные пункты. Кошка мгновенно обернулась и демонстративно улеглась прямо на середину отчёта. Она начала с усердием вылизывать лапку, а затем принялась кататься по бумагам, довольно мурлыча. Мужчина неловко усмехнулся с замеревшей в воздухе рукой. — Простите, Зенин-сан... Кажется, я мешаю вашей даме наслаждаться обновкой, —подметил он, пытаясь разрядить атмосферу шуткой. Наоя, наблюдавший за крайне довольным поведением кошки, издал тихий смешок. — Продолжайте, — лениво бросил он, подперев голову рукой. — Раз ей так нравится, возможно, в ваших услугах появился толк. Кошка, словно почувствовав перемену в настроении своего «хозяина», довольно замурлыкала. Она грациозно поднялась на лапки, игнорируя замятые отчёты, и первым делом направилась к Наое. Она с нежностью потёрлась мордочкой о его руку, а её хвост мелко задрожал от восторга и преданности. Зенин едва заметно расслабился, ощущая её мягкую шерсть и видя, как сверкают сапфиры на её шее в такт её движениям. С той же мягкой грацией кошка отстранилась и перевела взгляд на делового партнёра. К удивлению обоих мужчин, она неспешно подошла к краю стола, за которым сидел брюнет, и, вытянув шею, доверчиво потёрлась мордочкой о его замершую руку. В кабинете мгновенно похолодало. Глаза Наои слегка расширились от неожиданности, и в ту же секунду его брови нахмурились, образуя глубокую складку на переносице. Внутри него вспыхнуло неприятное и обжигающее чувство. Это был чистое собственничество. Ему казалось естественным, что эта бестия презирает всех, кроме него. Её преданность была его личным достижением и эксклюзивным правом. И видеть, как она одаривает лаской какого-то торговца, пусть и принёсшего дорогой подарок, было для наследника почти личным оскорблением. Он резко убрал руку со стола, сжимая пальцы в кулак. — Похоже, — начал Наоя, и его голос стал на несколько тонов холоднее. — Вы слишком быстро нашли общий язык. Он пристально посмотрел на кошку, которая, казалось, даже не заметила его недовольства, продолжая с невинным видом обнюхивать пальцы гостя. Брюнет, почувствовав, как атмосфера резко стала гнетущий, замер, боясь даже вздохнуть. Он понял, что подарок сработал слишком хорошо, и теперь он рискует вызвать гнев самого опасного человека в этом поместье из-за чрезмерного дружелюбия его питомца. Наоя стиснул зубы так сильно, что его скулы выделились. Его лицо, ещё минуту назад выражавшее ленивое превосходство, мгновенно стало мрачным, а взгляд потемнел. Кошка, словно почувствовав эту волну негодования, на секунду замерла. Она повернула голову и бросила на Зенина прямой, вызывающий и невероятно самодовольный взгляд. В её глазах читалось неприкрытое торжество, будто она прекрасно знала, какую бурю вызвала в его душе. И, чтобы окончательно его вывести из себя, она вновь медленно и демонстративно потёрлась мордочкой о руку мужчины, тихо и сладко замурлыкав. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Воздух словно загустел от проклятой энергии, которую Наоя едва сдерживал. Деловой партнёр, до этого момента чувствовавший себя победителем, побледнел от ужаса. Он увидел, как наследник медленно подался вперёд, и его аура стала давящей. Он осознал, что ещё одно мгновение, и этот «ласковый питомец» станет его концом. — Зенин-сан... — голос мужчины дрогнул, и он поспешно отдёрнул руку от кошки, словно обжёгся. — Я пересмотрел наши расчёты, и понял, что мы можем предложить вам куда более выгодные условия! Наоя молчал, продолжая сверлить его тяжёлым взглядом, и лишь его пальцы ритмично постукивали по столу, напоминая отсчёт времени. — Пятнадцать процентов! — заявил брюнет, стараясь сохранять деловой вид. — И... и мы берём на себя все расходы по хранению и охране груза на наших складах. Вы станете единственным владельцем этих поставок в регионе! Мужчина судорожно подтолкнул к наследнику папку, надеясь, что цифры смогут отвлечь его от желания уничтожить собеседника прямо здесь. Наоя медленно перевёл взгляд на бумаги, а затем на кошку, которая теперь совершенно спокойно уселась на середине стола, глядя на него с нескрываемым удовлетворением. — Десять процентов, — холодно и чётко произнёс Наоя. Это было не предложение, это было окончательным решением. — И вы добавите в следующую партию те редкие артефакты, о которых мы говорили в прошлом месяце. Без доплаты. Мужчина сглотнул ком, его лицо побледнело, но он понимал, что спорить сейчас, значит подписать себе смертный приговор. — Как... как пожелаете, Зенин-сан, — сразу же согласился он. — Десять процентов и артефакты. Я немедленно внесу правки в контракт. Наоя наконец расслабил плечи, хотя мрак в его глазах никуда не делся. Он протянул руку и властно схватил кошку под животом, притягивая её к себе и заставляя спрыгнуть со стола прямо к нему на колени. — Свободны, — бросил он партнёру. Дверь за испуганным партнёром захлопнулась с глухим стуком, оставив в кабинете тяжёлую тишину. Наоя всё ещё сжимал пальцы на загривке кошки, чувствуя под ладонью её мягкую шёрстку и ровное, спокойное дыхание. Его гнев медленно остывал. Он перевёл взгляд на бумаги, оставленные на столе. Десять процентов. Эксклюзивные поставки. Редкие артефакты. Это была не просто сделка. Это было самое выгодное предложение, о котором он даже не мечтал в начале встречи. Зенин медленно разжал пальцы и приподнял кошку за подбородок, заставляя её посмотреть себе в глаза. Сапфиры на её шее сверкнули, отражая свет ламп, но её собственные глаза сияли ещё ярче. — Десять процентов… — негромко произнёс он. — Ты что, специально это сделала? Кошка в ответ на его вопрос лишь довольно замурлыкала, прикрыв глаза от явного удовольствия. Она с насмешливой нежностью принялась тереться мордочкой о его ладонь, подставляя под его пальцы шёлковую шёрстку. Наоя замер, вглядываясь в это маленькое существо. На мгновение ему показалось, что в этих лазурных глазах промелькнуло осознание. Казалось, она знала его слабые места лучше, чем он сам. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его плечи. Наоя медленно покачал головой, отводя взгляд от её пронзительного взора и возвращаясь к разбросанным бумагам на столе. — Нет… — негромко пробормотал он, словно убеждая в этом самого себя. — Это невозможно. Ты всего лишь кошка.

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

На следующий день в покоях Наои царило спокойствие. Солнечные блики играли на лакированных поверхностях мебели, а чёрная кошка, свернувшись аккуратным клубком на своей шёлковой лежанке, сладко дремала. Сапфиры на её новом ошейнике тускло поблёскивали в полумраке. Казалось, вчерашний день слишком утомил это своенравное существо. Тишину разорвал резкий, бесцеремонный хлопок сёдзи. Кошка мгновенно вкинула голову, её уши нервно дёрнулись, а зрачки в ту же секунду расширились. В комнату ворвался Наоя, но он был не один. В его объятиях, тесно прижатая к широкой груди, была молодая женщина в мини-юбке и полупрозрачной рубашке. Зенин, чьё лицо обычно выражало лишь холодное презрение, сейчас горело яростным азартом и возбуждением. Он страстно и с жадностью целовал её, не давая девушке перевести дыхание. Женщина кокетливо хихикала, её тонкие пальцы запутались в светлых волосах Зенина, подтягивая его ближе к себе. Наоя, не разрывая поцелуя, одним мощным движением прижал её к стене. Он оторвался от её губ лишь на миг, чтобы спуститься ниже, к нежной коже её шеи. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а руки собственнически блуждали по изгибам её тела, задирая одежду. Кошка застыла на своей лежанке, её хвост, ещё мгновение назад расслабленно лежавший рядом, теперь едва заметно подёргивался, а когти невольно вонзились в шёлк подушки. Прежде чем Наоя успел осознать, что происходит, животное сорвалось с лежанки с громким звериным рёвом. Кошка вцепилась в ногу женщины, дорогие колготки превратились в лохмотья под острыми когтями. Глубокие, кровоточащие следы остались на бледной коже. — Что за фигня?! — взвизгнула женщина, подпрыгнув на месте от неожиданности и обжигающей боли. Она схватилась за раненую ногу, едва удерживая равновесие, а её лицо исказилось от ужаса. Но кошка не собиралась останавливаться. Как только её лапы коснулись татами, она вновь подскочила, целясь теперь гораздо выше. Женщина снова завизжала, в панике отшатнувшись и едва успев закрыть лицо руками. — Тц! Да что с тобой?! — Наоя, оправившись от шока, молниеносно перехватил бестию прямо в воздухе. Он с силой прижал разъярённое животное к своей груди. — Успокойся! — зарычал он, чувствуя, как под его ладонями бьётся маленькое, раскалённое от ярости сердце. Кошка была вне себя. Она с визгом извивалась в его руках, её мышцы напряглись, а зрачки стали острыми маленькими палочками. Она яростно била хвостом по его рукам и пыталась извернуться, чтобы вцепиться когтями в глаза оцепеневшей от страха соперницы. Наоя тяжело дышал, удерживая этот комок ярости. Он чувствовал, как когти кошки слегка царапают его собственную грудь сквозь ткань, но не разжимал объятий. Его взгляд, метавшийся между окровавленной ногой гостьи и бешеным взором кошки, стал опасно острым. — Хватит! — зарычал Наоя, когда кошка сделала очередной выпад в сторону испуганной женщины. Его и без того хрупкое терпение окончательно лопнуло. Он не собирался позволять какому-то животному, даже если оно много для него значило, диктовать ему условия и разрушать его планы на вечер. Проигнорировав жалобные звуки и отчаянное сопротивление, Зенин подхватил чёрный комок. Он стремительно вышел из спальни, пересёк коридор и, открыв дверь в соседнюю пустую комнату, буквально зашвырнул туда кошку. — Посидишь здесь и подумаешь над своим поведением, — холодно бросил он. Замок щёлкнул. С той стороны раздался приглушённый дверью, полный обиды и ярости вопль, переходящий в скрежет когтей по дереву. Наоя лишь раздражённо закатил глаза и вернулся к своей гостье, чтобы приятно провести вечер.

⊰♡⊱┈──╌ฅᨐฅ╌──┈⊰♡⊱

Прошло несколько часов. Наоя вышел из ванной один. Его шаги по деревянному полу звучали глухо в ночной тишине поместья. Он чувствовал себя удовлетворённо. Вечер в приятной компании с женщиной прошёл даже лучше, чем мог бы. Подойдя к запертой двери, он помедлил. Гнев уже давно сменился привычным спокойствием. Открыв сёдзи, он вошёл в комнату. Кошка не бросилась к нему. Она не зашипела и не попыталась выскочить на него из-за угла. В комнате царила тишина и идеальный порядок, если не считать нескольких глубоких борозд на дверном косяке. Она уже была в спальне. Видимо, пробралась обратно через какое-то потайное отверстие или окно, которое Наоя не учёл. Животное неподвижно лежало на своей шёлковой лежанке. Она демонстративно повернулась к нему задом, обвив лапки хвостом. Её уши были плотно прижаты к голове, а спина была напряжённой настолько, что шерсть немного торчала. От неё исходила волна ледяного презрения. Зенин остановился в паре шагов, потирая покрасневшую руку, куда кошка ударила его ранее. Он ожидал что спустя время она успокоится, но не полного игнора. — Обиделась? — негромко спросил он с лёгкой насмешкой в голосе. Кошка даже не шелохнулась. Она гордо подняла голову, глядя в ночное окно, всем своим видом показывая, что наследник великого клана Зенин для неё теперь — абсолютное ничтожество. Зенин лишь усмехнулся, глядя на этот пушистый и обиженный комок. Его забавляло, что существо, которое он когда-то пытался выбросить в окно, теперь требовало от него чуть ли не верности. Покачав головой, он прошёл вглубь комнаты. Он остановился у высокого лакированного шкафа. В полумраке комнаты, освещённой лишь прикроватной лампой, на его коже поблёскивали капли воды. Наоя неторопливо вытащил чистую домашнюю одежду, а затем одним небрежным движением скинул полотенце с талии. Кошка, до этого момента изображавшая абсолютное безразличие, едва повернула голову и бросила на него косой взгляд. В тусклом свете её зрачки на мгновение расширились, когда она пробежалась глазами по его обнажённому телу: по сильной спине, резким линиям плеч и глубокой ложбинке позвоночника. Наоя в этот момент как раз натягивал кимоно, и его движения были полны уверенности. Заметив это мимолётное движение со стороны лежанки, он замер на секунду, и уголки его губ снова дрогнули в торжествующей улыбке. Он знал, что она смотрит. Однако, стоило ему затянуть пояс и обернуться, как кошка снова резко отвернулась. Она замерла в той же позе, что и прежде, всем своим видом демонстрируя, что увиденное не произвело на неё никакого впечатления. Но кончик её хвоста, нервно ударивший по шёлку лежанки, выдал её. — Ну и сиди так, — небрежно бросил он, ложась на кровать. — Надеюсь, к утру ты вспомнишь, кто из нас здесь хозяин. Однако следующие дни превратились для Наои в настоящее испытание игнором и ледяным безразличием. Если раньше он считал её своенравной, то теперь осознал: он столкнулся с абсолютным, осознанным презрением, которое не поддавалось никаким уговорам или приказам. Стоило Наое попытаться протянуть руку, чтобы коснуться её шёлковой шёрстки или поправить сапфировый ошейник, как она мгновенно отстранялась. В её движениях не было страха, только искреннее отвращение. Если он оказывался слишком настойчив, она награждала его очередным ударом лапы по руке. Изящные керамические миски, наполненные самым дорогим кормом, оставались нетронутыми. Мужчина каждое утро проверял их, надеясь увидеть хоть какой-то след её присутствия, но еда заветривалась и отправлялась в мусор. Она отказывалась принимать что-либо из его рук, словно его забота теперь была для неё унизительна. Ночи стали непривычно холодными. Она больше не забиралась к нему на грудь, не согревала своим теплом и не убаюкивала мурлыканьем. Теперь она спала исключительно на своей лежанке, игнорируя любое его движение или вздох. Она стала пропадать на весь день. Стоило наследнику проснуться и начать свой день, как он обнаруживал, что столик пуст. Она возвращалась только глубокой ночью, бесшумно проскальзывая в покои, когда он уже лежал в постели. Она не смотрела в его сторону, не подавала голоса, просто занимала своё место и замирала, глядя в окно. Наоя, привыкший, что весь мир вращается вокруг него, чувствовал, как внутри него закипает раздражение, смешанное с непонятным для него беспокойством. Его кабинет, его спальня, его жизнь — всё казалось теперь каким-то пустым без этой дерзкой кошки. — Ты долго собираешься морить себя голодом? — бросил он однажды вечером, глядя на её затылок. — Это выглядит жалко. Кошка лишь дёрнула ухом, не удостоив его вниманием. Она вычеркнула его из своей жизни так же легко, как он когда-то выкидывал её на улицу. Но на этот раз Наоя понимал: просто выкинуть её снова он уже не сможет. Зенин подошёл ближе, тяжело вздыхая. Весь его вид выражал непривычную для него тревогу. Он не привык о ком-то заботиться или волноваться, но это животное сводило с ума. — Хватит дуться… — тихо произнёс он, вглядываясь в неподвижный чёрный затылок. Ответа не последовало. Кошка даже не шевельнула ухом, продолжая игнорировать его существование. Наоя раздражённо закатил глаза, чувствуя, как внутри борются гордость и желание вернуть всё на свои места. — Ладно, — он сделал паузу. — Ни одна девушка в этой комнате больше не появится. Он ждал хотя бы поворота головы, короткого мяуканья или движения хвоста. Но тишина оставалась непоколебимой. Наоя снова тяжело вздохнул и, резко развернувшись, направился к кровати. — Как хочешь, — бросил он через плечо и забрался под одеяло. Следующие сорок минут превратились в пытку. Наоя лежал неподвижно, глядя в потолок, но сон не шёл. Он кожей чувствовал присутствие кошки, чувствовал этот ледяной барьер, который сам же и воздвиг. Наконец, не выдержав, он медленно повернулся на бок, и его взгляд упал на животное. Кошка не спала. Она сидела на своей лежанке и, не моргая, смотрела прямо на него. В тусклом лунном свете её голубые глаза казались двумя светящимися камнями. В этом взгляде уже не было ярости. Только глубокая обида и выжидание. Взгляд Наои мгновенно смягчился. Вся его грубость испарилась, оставив место странной нежности. Он медленно приподнял край тяжелого одеяла, освобождая место рядом с собой. — Иди сюда… — негромко пробормотал он. Кошка не заставила себя ждать ни секунды. Она изящно спрыгнула с лежанки, её лапки коснулись пола совершенно бесшумно. Она парой мягких прыжков преодолела расстояние до кровати и забралась под одеяло. Она всё ещё хранила остатки своей гордости и легла спиной к нему, отказываясь смотреть в лицо. Но при этом она так плотно прижалась к его груди, что Наоя почувствовал тепло её тела и едва уловимую вибрацию, когда она наконец-то начала мурлыкать. Зенин удовлетворённо улыбнулся и положил руку ей на бок, чувствуя под пальцами шёлковую шёрстку. — Ну вот, — прошептал он, медленно поглаживая её. — Так-то лучше. Наоя спал глубоко и спокойно, впервые за последние дни чувствуя себя по-настоящему умиротворённым. Однако среди ночи его сон что-то нарушило. Это был не резкий звук. Скорее, странное ощущение изменения веса и тепла. Тот маленький, пушистый комок, который прижимался к его груди, внезапно стал тяжелее, а тепло, исходившее от него, теперь обволакивало всё его тело. Зенин открыл глаза. Комната была залита светом полной луны, пробивавшимся сквозь занавески. Сначала он не понял, что изменилось, но стоило ему пошевелить рукой, как пальцы коснулись не жёсткой шерсти, а чего-то невероятно гладкого и прохладного, напоминающего бархат. Он медленно опустил взгляд и замер, а его дыхание перехватило. В его объятиях, на том самом месте, где ещё пару часов назад спала кошка, лежала женщина. Она спала к нему спиной, свернувшись калачиком, точь-точь как его маленький питомец. Её длинные волосы, чернее смолы, рассыпались по подушке. Наоя почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь. Он медленно, боясь разрушить это хрупкое видение, приподнялся на локте. Его взгляд скользнул по изящному изгибу её плеча и остановился на шее. Там, на тонкой девичьей шее, ярко сверкали сапфиры. Тот самый ошейник, который он застегнул на своей кошке, теперь украшал эту таинственную незнакомку, идеально подчёркивая белизну её кожи. Несколько секунд Зенин приходил в себя, сонно моргая и пытаясь понять, не мерещится ли ему, а затем он отпрянул так резко, будто его ужалила змея. Он вскочил на ноги, тяжело дыша, и одним рывком сорвал с незнакомки одеяло. — Кто ты такая, чёрт возьми?! — его голос, обычно холодный и размеренный, сорвался на яростный рык. Женщина медленно, с кошачьей грацией потянулась и перевернулась на спину. В полумраке её кожа казалась фарфоровой, а глаза, небесно-голубые, но теперь сонные, смотрели на него с невозмутимым спокойствием. На её тонкой шее, ярко сверкая сапфирами, сидел тот кожаный ошейник, который он застегнул на своей кошке. Наоя почувствовал, как к лицу прилила кровь от смеси шока, нарастающего гнева и... Смущения. — Ты… Всё это время… — он запнулся, и его взгляд заметался по её лицу, выискивая ответы. — Ты была человеком? Ты жила в моём доме, спала в моей постели, смотрела, как я… — он вспомнил, как переодевался при ней, как обсуждал дела, как, в конце концов, проявлял к ней слабость. — Отвечай! — Наоя двинулся к ней, нависая сверху. — Что это за трюки? Ты подослана кем-то из другого клана? Женщина не пошевелилась. Она широко зевнула и продолжила лежать, подперев голову рукой, в её взгляде не было ни капли страха перед его гневом. Она смотрела на него так, словно он был капризным ребёнком, а не опасным магом. Она медленно поднесла руку к своей шее, коснувшись пальцем одного из сапфиров, и на её губах заиграла самодовольная ухмылка. — Ты требуешь объяснений, Наоя-кун? — её голос оказался именно таким, как он подсознательно ожидал: мягким, с невыносимой насмешкой. — А мне казалось, тебе нравилось моё общество. Ты ведь сам попросил меня «идти сюда». Наследник стиснул зубы так, что послышался хруст. — Я просил кошку! — отрезал он. — А не девицу, которая втихую шпионила за мной в собственной спальне. Говори своё имя и цель, прежде чем я убью тебя! Женщина даже не вздрогнула от его угрозы. Вместо этого она лениво, почти по-кошачьи, выгнула спину и скучающе выпятила нижнюю губу, глядя на него снизу вверх. Её движения были настолько плавными, что в них всё ещё угадывалась чёрная кошка, которая часами вылизывала лапки на его столе. Она закинула руки за голову и сладко потянулась, демонстрируя полное отсутствие страха перед наследником величайшего клана магов. — Миса... — почти промурлыкала она, её голос обволакивал. Она выдержала долгую, томительную паузу, делая вид, что действительно усердно размышляет над его вопросом. — А цель... — Миса наконец перевела взгляд на потолок и пожала плечами. — Её нет. Просто у тебя оказалось довольно уютно, и я решила остаться. У тебя мягкая кровать, отличный вкус в еде и... — она бросила на него лукавый взгляд. — Ты на удивление нежный по ночам. К тому же ты и сам не был против. Она перевернулась на бок, подперев голову рукой, и обвела пальцем край своего сапфирового ошейника. — Ты ведь сам пригласил меня в свою постель сегодня, Наоя-кун. И даже пообещал, что других женщин здесь больше не будет, — она тихо, мелодично рассмеялась. — Так почему ты теперь злишься? Я просто приняла твоё предложение. Мужчина замер, чувствуя, как его гнев натыкается на стену этого невыносимого спокойствия. Его буквально трясло от того, насколько просто она об этом говорила. Для него это было крушением всех границ, а для неё — просто поиском места поудобнее. — «Не был против»? — процедил он сквозь зубы. — Я был не против животного, а не женщины, которая обманом влезла в мою жизнь. Ты понимаешь, что я могу убить тебя прямо здесь за такую наглость? Миса лишь прищурилась, ни на сантиметр не отодвинувшись. — Убить? — она склонила голову набок. — После того, как я помогла тебе сэкономить столько денег на сделке? И после того, как ты так нежно гладил меня за ушком? Это было бы очень... Неприятно. Девушка ухмыльнулась многообещающей улыбкой, заметив, как он замешкался. Она медленно приподнялась, и её рука, изящная и прохладная, коснулась его щеки. Кончики её пальцев невесомо скользнули по нему, заставляя волоски на коже Зенина встать дыбом. — Ну же, Наоя-кун... — прошептала она, её дыхание коснулось его губ. — Ты правда хочешь, чтобы я ушла? Прямо сейчас, когда в этой комнате наконец-то стало так... Уютно? Гнев Наои, ещё секунду назад полыхавший ярким пламенем, начал стремительно остывать, превращаясь в тягучее напряжение. Его высокомерие и гордость столкнулись с чем-то более властным и соблазнительным. Он хотел оттолкнуть её, хотел высказать всё своё презрение к этому обману, но не смог. Его взгляд, вопреки воле, начал медленно опускаться ниже. В серебристом сиянии луны её обнажённое тело казалось выточенным из мрамора. Наоя, всегда ценивший эстетику и совершенство, замер, не в силах отвести глаз. Его взор скользнул по изящному изгибу шеи, где в такт её дыханию мерцали сапфиры. Он задержался на острых ключицах и нежной линии плеч, плавно переходящей в тонкую талию. Свет играл на каждой впадинке её тела, подчёркивая безупречную гладкость кожи, которая в этом освещении казалась влажной и сияющей. Наоя почувствовал, как воздух в комнате стал невыносимо горячим. Он закусил губу, борясь с собственным телом. Это было поражение, и он это осознавал. Эта «бродячая дрянь» не просто влезла в его дом, а пробралась ему под кожу, заняла все его мысли и теперь лежала перед ним, воплощая собой всё то, перед чем он никогда не мог устоять. Его рука, всё ещё напряжённая, непроизвольно дернулась в её сторону, но он замер в сантиметре от её бедра. — Ты... невозможна, — выдохнул он, и в этом шёпоте уже не было ярости. Миса лишь шире улыбнулась, чувствуя его капитуляцию, и подалась вперёд, сокращая последние крохи пространства между ними. Зенин наклонился к самому её уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. Его голос, утративший ярость, теперь звучал спокойно и властно. — Хорошо, Миса. Ты останешься, — процедил он, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Но раз ты решила сбросить шкуру и стать женщиной, то и правила теперь изменятся. Он медленно провёл свободной рукой по её шее, задерживаясь на прохладной коже рядом с ошейником. — Как кошка, ты была моим проявлением снисходительности. Но как женщина… Ты будешь моей собственностью. В этом доме, в этой комнате и в этой постели есть только одно слово — моё. Ты не будешь разгуливать по поместью, ты не будешь смотреть на других мужчин, и ты забудешь о своих «просто прогулках» за пределами этих стен без моего ведома, — Наоя чуть сильнее сжал её талию, заставляя Мису слегка выгнуться дугой. — Ты сама выбрала этот ошейник, — он коснулся прохладной кожи. — Считай его своим клеймом. Если я узнаю, что ты продолжаешь вести свою игру за моей спиной или шпионишь для кого-то другого… Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты решила сюда забраться. Ты понимаешь, на что подписываешься? Здесь нет места твоим кошачьим капризам. Теперь ты принадлежишь клану Зенин. А точнее — мне. Лицо Мисы отражало явное недовольство. Она вскинула бровь, глядя на него свысока, словно он только что сморозил полнейшую чушь. — Меня такие условия не устраивают... — фыркнула она, вздёрнув подбородок. — С чего ты вообще решил, что я буду слушаться? Глаза Наои расширились от неожиданности, и он удивлённо моргнул. В этом поместье его слово было законом. Столкнуться с таким открытым вызовом от существа, которое он считал своим, было как пощёчина. — Ты ещё спорить со мной будешь? — его голос дрогнул от возмущения, возвращаясь к привычным властным интонациям. — Ты живёшь здесь за мой счёт, в моём доме, в моей комнате! Ты живёшь лучше, чем любые другие животные или женщины, и ты отказываешься принимать мои условия?! Он только набрал воздух, чтобы продолжить свою тираду о чести клана и иерархии, но Мисе это явно наскучило. Она закатила глаза с таким видом, будто слушала затянувшуюся лекцию старого учителя. — Да-да... Хватит, — отрезала она. Одним резким движением она толкнула его в грудь. Наоя, не ожидавший такой силы от её хрупкого на вид тела, потерял равновесие и повалился назад на мягкие подушки кровати. Не успел он опомниться, как Миса уже нависла над ним, придавливая его своим весом и лишая возможности подняться. — Что-то ты слишком разговорчив, — прошептала она, глядя на него сверху вниз. — Надеюсь... Этот рот хорош не только в сарказме и претензиях. Она хищно ухмыльнулась, а её глаза в лунном свете опасно замерцали. Наоя замер, его сердце пропустило удар. Он впервые в жизни растерялся и не знал, что сказать. — Ты... — только и смог выдавить он. — Да-да... — протянула Миса, окончательно забираясь на него и заставляя его замолчать. Девушка не стала тратить время на пустые споры. Она видела, как в глазах Наои гордость сражается с желанием, и решила закончить этот поединок одним точным движением. Она приподнялась, перехватывая инициативу, и медленно, с кошачьей грацией, сместилась выше по его телу. Её бёдра оказались по обе стороны от его головы, а руки опустились на изголовье кровати. Зенин едва успел сделать вдох, чтобы высказать очередную претензию. Но Миса опустилась ниже, пока бархатный жар её промежности не коснулся его губ, окончательно пресекая любые попытки заговорить. Наоя замер, его пальцы судорожно впились в шёлк постельного белья, а глаза расширились от шока, смешанного с восторгом. Всё его высокомерие разбились о дразнящую близость её тела, лишая его возможности не то что спорить, но даже связно мыслить. Он оказался во власти этой «бродячей бестии», которая теперь диктовала правила, не произнеся ни слова, лишь мягко и властно подавляя его своим телом. Зенин боролся, разрываясь между высокомерием и возбуждением, которое теперь диктовало ему свои правила. Его гордость, годами выстраиваемая на отвращении к слабости, болезненно стонала, но возбуждение, разожжённое дерзостью этой женщины, оказалось сильнее. В конце концов, он никогда не отказывал себе в том, что доставляло ему истинное наслаждение. Он грубо обхватил её бёдра, пальцы впились в мягкую кожу, оставляя на ней бледные следы. Наоя чуть отстранился, чтобы заглянуть в её сияющие глаза. — Ты об этом пожалеешь... — процедил он сквозь зубы, но в его голосе не было ни капли угрозы. Это было предупреждение, обещающее свести её с ума. Он резко, без тени сомнения, притянул её к себе. Наоя подался вперёд и, высунув язык, начал жадно ласкать её складки. Он пробовал её на вкус, словно самое изысканное и запретное лакомство, погружаясь языком в её жар и влагу. Его горячий язык ритмично и властно исследовал каждый миллиметр её чувствительной сердцевины. Миса резко ахнула, средний между вскриком и приглушённым стоном, утонувший звук в тишине комнаты. Она выгнулась дугой, её тело натянулось, как струна, а пальцы судорожно сжались, впиваясь в лакированное изголовье кровати. На её губах заиграла довольная и триумфальная улыбка. Она закусила губу, сдерживая рвущиеся наружу звуки, и зажмурилась. Миса знала, что она победила. Наследник великого клана, этот заносчивый и гордый мужчина, сейчас был у её ног. Она довольно застонала, сгорая от наслаждения. Её пальцы нырнули в мягкие волосы наследника, до боли сжимая их и притягивая его лицо ещё плотнее к своему пылающему телу. Наоя, окончательно отбросив остатки высокомерия, действовал с почти хирургической точностью, смешанной с животной жаждой. Он не просто ласкал её, он исследовал её, стремясь подчинить себе каждую нервную клетку её тела. Его язык, влажный и горячий, ритмично скользил по её самому чувствительному центру, то имитируя глубокие толчки, то дразняще едва касаясь её клитора. Он чувствовал, как Миса содрогается от каждого его движения, и это лишь подстёгивало его собственное безумие. Он жадно вылизывал её выделения, слизывая каждую каплю её влаги, которая теперь обильно смачивала его губы. Он добавил к ласкам давление пальцев, властно разводя её бёдра ещё шире, чтобы ничто не мешало ему добираться до самой глубины. Его зубы иногда осторожно, на грани боли, прихватывали нежную кожу, вызывая у Мисы новые вспышки дрожи. Девушка сжимала его волосы, направляя каждое его движение, словно требуя большего, жёстче, глубже. Её бёдра начали непроизвольно подёргиваться в такт его работе языком. Она чувствовала, как внутри неё закручивается тугая спираль, готовая вот-вот лопнуть ослепительной вспышкой. — Ещё… Наоя… — её голос сорвался на хриплый шёпот, и она сильнее вжалась в его лицо. Зенин ответил ей коротким, гортанным стоном, не прерывая своей работы ни на секунду. Он чувствовал, как её тело начинает мелко вибрировать и как напрягаются мышцы её живота. Наоя победно ухмыльнулся, чувствуя, как она наконец взрывается в его руках первой волной оргазма, и он не отстранился, продолжая ласкать её до тех пор, пока последний содрогающийся вздох не покинул её губы. Наследник отстранился лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его лицо было влажным, а взгляд тёмным, затуманенным похотью. Он видел, как Миса рухнула и обмякла на подушках, как её грудь лихорадочно вздымалась. Она была уязвима, дезориентирована собственным наслаждением, и для Наои это был идеальный момент, чтобы вернуть себе право хозяина. Он не дал ей опомниться. Одним резким движением Зенин стянул с себя остатки одежды, отбрасывая их в сторону, и вновь навис над девушкой, заставляя её почувствовать всю тяжесть своего тела. Его кожа горела, туго обтягивая рельефные мышцы груди, живота и бёдер. Каждый вдох поднимал твёрдый пресс, а между ног напряжённо пульсировал член, налитый до предела, с выступающими венами и блестящей от предэякулята головкой, уже готовой к тому, чтобы войти в неё без предупреждения. — Теперь моя очередь, — хищно прохрипел он. В это мгновение зрачки Мисы расширились, почти полностью поглотив цвет её глаз. Она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы и сильно прикусила нижнюю губу, сдерживая рвущийся наружу рык от покалываний внизу живота. Её взгляд, затуманенный и лихорадочный, замер на Наое. Она смотрела на него выжидающе, с нескрываемым вызовом, словно подначивала его показать всё, на что он способен. Он широко развёл её податливые, всё ещё подрагивающие бёдра и, придерживая её за талию так крепко, что кости почти заныли, вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком. Наоя почувствовал, как её горячие стенки судорожно сжались вокруг него. Этот ощущение стало последней каплей, окончательно сорвавшей все внутренние запреты. Он начал двигаться. Сначала медленно и дразняще, смакуя каждый дюйм её жара, а затем всё более жёстко и беспощадно. Каждый его толчок был тяжёлым и чётким, вбивающим её в кровать. Миса выгнулась под ним дугой, когда очередной толчок пришёлся особенно глубоко. Так, что она почувствовала его головку на шейке матки. Воздух вырвался из лёгких коротким, надломленным стоном, который она даже не успела сдержать. Её ногти впились в его плечи, оставляя длинные красные полосы, но Наоя, казалось, только оскалился шире от этой боли. Он наклонился ниже, почти прижимаясь грудью к её груди, и поймал её губы в грубом, жадном поцелуе. Зубы царапнули её нижнюю губу, язык ворвался внутрь, заглушая её очередной вскрик. При каждом ударе бёдер о бёдра раздавался влажный, непристойно громкий звук, который только подстёгивал их обоих. — Сильнее… — прошипела она прямо ему в рот, когда он на миг оторвался, чтобы глотнуть воздуха. Голос дрожал, но в нём было чистое требование. — Или ты уже выдохся, Зенин? Это было как красная тряпка для быка. Наоя резко выпрямился, перехватил её запястья одной рукой и прижал их над её головой к подушкам. Вторая рука жёстко обхватила её бедро, задирая ногу выше, открывая её ещё сильнее. Угол изменился, и теперь каждый толчок проходил через какую-то особенно чувствительную точку внутри, заставляя её тело содрогаться крупной дрожью. — Ещё раз повтори, — прорычал он, низким и почти звериным рыком. — Повтори, что я выдохся. Миса только шире улыбнулась. Злой и опьяневшей от удовольствия улыбкой. Вместо ответа она сжала его внутри себя так сильно, как только могла. Наоя зашипел сквозь зубы, на мгновение потеряв ритм, и его голова запрокинулась. — Вот же… маленькая стерва… — прохрипел он, стиснув зубы. Он отомстил мгновенно. Движения стали резкими и глубокими, почти наказывающими, вбивая её в матрас так, что кровать заскрипела под ними. Её грудь подпрыгивала в такт, соски тёрлись о его кожу, посылая новые разряды прямо в низ живота. Миса уже не могла сдерживать стоны, они вырывались сами. Хриплые вскрики, прерывистые стоны, его имя, которое она то и дело проговаривала сквозь стиснутые зубы. Наоя чувствовал, как её стенки снова начинают мелко пульсировать, как она приближается к следующему оргазму, и это доводило его самого. Напряжение внизу живота стало невыносимым, готовым взорваться. Он наклонился к её уху, почти касаясь губами мочки. — Кончи ещё раз, — приказал он, почти рыча. — Сейчас. Пока я в тебе. Хочу почувствовать, как ты сжимаешься, пока я буду наполнять тебя. Слова, грубые и такие грязные, добили её. Миса выкрикнула что-то нечленораздельное, и её тело выгнулось в судороге. Мышцы внутри сократились так сильно, что Наоя невольно застонал в голос. Он дал ещё несколько яростных толчков, уже едва контролируя себя, и взорвался следом за ней, словно пытаясь догнать её оргазм. Горячая волна ударяла внутри раз за разом, пока он не выплеснул в неё всё до последней капли. Дрожь прошла по его спине, мышцы напряглись до предела, а потом медленно расслабились. Он рухнул на неё сверху, тяжело дыша ей в шею, всё ещё внутри неё и всё ещё пульсируя слабыми отголосками оргазма. Наоя медленно сполз с неё, его тело казалось налитым свинцом, а кожа всё ещё горела от недавнего жара. Он перевернулся на спину, тяжело и рвано дыша, устремив взгляд в потолок. На его губах застыла удовлетворённая, почти хищная ухмылка, отражающая триумф дрессировщика, который наконец-то приручил самого строптивого зверя. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их синхронным, постепенно замедляющимся дыханием. Наоя уже начал проваливаться в блаженную полудрему, как вдруг резко вздрогнул. Он почувствовал, как нечто невероятно мягкое и пушистое, медленно и дразняще скользнуло вдоль его бедра, лаская его вновь твердеющую плоть. Наоя резко повернул голову, и его глаза расширились от увиденного. Миса лежала рядом и подперла голову рукой. Среди её чёрных волос теперь торчали острые кошачьи уши, которые нервно подёргивались, а за её спиной лениво извивался длинный пушистый хвост, который теперь настойчивостью обвивал его член, вызывая новую волну возбуждения. Она смотрела на него хищно, с нескрываемым превосходством, а её глаза светились в темноте потусторонним огнём. — И это всё, на что ты способен, Наоя-кун?.. — вызывающе промурлыкала она. — Всего один раз? Неужели ты так быстро выдохся? Наоя медленно поднял голову. В его глазах, ещё секунду назад затуманенных усталостью, вновь вспыхнул неистовый огонь. Он оскалился в ответ, и его рука молниеносно перехватила её за талию, притягивая обратно. — О, нет, милая, — прохрипел мужчина, и его голос вибрировал. — Это было только разогревом. Он перехватил её хвост рукой, заставляя девушку вздрогнуть, и рывком потянул её на себя. Наоя не собирался позволять этой бестии взять верх. Если она хотела увидеть предел его выносливости, он был готов показать ей, что такое истинная ярость Зенина, которая не знает ни усталости, ни пощады.