Paper rings

I like shiny things,

but I'd marry you with paper rings.

Darling, you're the one I want.

(Taylor Swift — Paper Rings)

      Это лето было особенно жарким и солнечным. Время пролетало быстро, когда рядом находились правильные люди. Майк не позволял Одиннадцать заскучать. Через весь город он ездил к ней на велосипеде почти каждое утро, за исключением разве что редких прогулок с остальными друзьями или семейных дел. Они не делали ничего особенного, но отчего-то каждый проведенный вместе час не был похож на предыдущий. Все та же комната, приоткрытая в нее дверь, тихая музыка на фоне, заслушанные до дыр кассеты разбросаны вокруг магнитофона. Эта обстановка не надоедала, Уилер каждый день умудрялся удивлять ее чем-то новым.       Теперь он стоял у письменного стола, склонившись над ним. В его руках шуршала бумага, клацали ножницы. Профиль выглядел до того сосредоточенным, словно ему довелось решать проблему мирового масштаба, а не возиться с каким-то простеньким изделием, которое он все никак не хотел ей показывать. Даже перестал пританцовывать, похоже, снова столкнувшись с провалом. Тонкая бумага то и дело рвалась не там, где нужно, неловкие пальцы запутывались и все портили. Чтобы не обидеть его, Оди пришлось изо всех сил сдерживать улыбку, наблюдая за этим. Слишком мило и забавно Майк сейчас выглядел.       — С чем ты там возишься? — Она отложила в сторону книгу, которую прежде бесцельно крутила в руках, и приподнялась на локтях, чтобы получше разглядеть его работу. — Может, я все-таки смогу помочь?       — Нет! Не смотри, — сразу воскликнул Майк и сделал шаг в сторону, закрывая поделку спиной. — Это сюрприз. Я почти закончил, просто потерпи.       Она тяжело вздохнула, опускаясь обратно на кровать навзничь и поднимая взгляд к потолку, как Уиллер и просил. Не смотреть, не подходить, не отвлекать. Что такого он там придумал? И почему нельзя помочь, раз у него никак не выходит? Может, ей бы удалось использовать свои способности, столько времени бы сэкономили.       — Тебе понравится, вот увидишь. — Он поглядывал на нее с хмурой улыбкой. Похоже, скорая возможность порадовать ее поднимала ему настроение, даже после стольких неудачных попыток склеить бумагу. — Лучше сделай музыку погромче. Это очень классная песня.       Оди не стала ничего отвечать, только дотянулась до магнитофона и покрутила регулятор. Комнату наполнила ритмичная музыка, гитары и барабаны задорно чередовались, прежде чем зазвучать в одном темпе. А когда запел солист, Майк присоединился к нему, прокрутился на месте и всплеснул руками. Она почувствовала необъяснимый прилив радости, наблюдая за его баловством. Смех вырвался из самой груди, почти неслышный за музыкой и песней.       Уиллер взял ее за руки и потянул на себя, заставляя сползти с постели и стать рядом. Он подпрыгивал на месте, совсем не попадая в такт, тряс ее руки, то поднимая, то опуская их. Этим настроем было невозможно не заразиться. Хотя сперва это и выглядело ужасно странным и неловким, уже в следующий миг Оди подпрыгивала вместе с ним - первые пару раз вразнобой, а после синхронно, крепко переплетая пальцы.       Его глаза буквально сверкали, когда их взгляды встретились. С самого первого дня он смотрел на нее именно так. В его глазах Одиннадцать видела больше звезд, чем горело на ночном небе. Темные, глубокие, они отражали каждый источник света в комнате, даже самый маленький и тусклый огонек от торшера в дальнем углу. Этот взгляд принадлежал только ей, Майк больше ни на кого не смотрел вот так. Оди точно знала, она ведь тщательно наблюдала за ним из страха оказаться не единственным его интересом. Но он никогда не подводил ее доверие. Он полностью и бесповоротно принадлежал только ей. И каждый раз, когда эта мысль проскальзывала в ее голове, Одиннадцать отчетливо ощущала, как ее сердце изнутри согревается и трепещет.       Майк делал ее по-настоящему счастливой такими простыми вещами. Одними только кривляниями под музыку смог заставить ее разразиться звонким смехом. А ведь Оди была способна своими силами перевернуть эту лесную хижину вверх ногами, разломить пополам, разбить. Это зрелище, должно быть, куда более впечатляющее, чем его неуклюжие танцы.       Но слыша, как в такт музыке он произносил слова о любви, пусть они и являлись лишь текстом песни, Оди невольно замирала и прислушивалась внимательнее. Голос Майка был сильно выше, чем у солиста группы, его произношение было не таким четким, а протяжное пение больше походило на приглушенный визг. Но в этот момент ей так сильно захотелось попросить его никогда не меняться. Не расти, не становиться серьезнее, скучнее. Навсегда застрять в этом моменте и никогда больше не думать ни о чем важном.       Ее сердце неожиданно застучало сильнее, слова — такие простые — застряли в горле, стоило ей только приоткрыть рот, чтобы произнести свою просьбу. Такое уже случалось с ней прежде, и всегда только рядом с Майком. Одиннадцать уже знала, что нужно вдохнуть поглубже, медленно выдохнуть, тогда волнение отступит и говорить станет легче. Но Уиллер вдруг отвернулся обратно к столу, отпуская ее руки и заставляя ее почувствовать себя оторванной от их собственного мира на двоих.       Музыка все еще гремела в ушах, припев был в самом разгаре, но Майк перестал петь и танцевать. А еще, как Оди показалось, он на миг сжал ее пальцы крепче, прежде чем отстраниться. Возможно, он был тоже взволнован? Ей все еще было нелегко читать чужие эмоции по таким маленьким сигналам. Майк всегда справлялся с этим лучше, он испытывал на себе каждую эмоцию Одиннадцать гораздо раньше, чем она успевала осознать ее сама.       — Оди, согласна ли ты быть рядом со мной всю оставшуюся жизнь? — Его слова вдруг зазвучали вперерез музыке. Они были значительно тише, но для нее почти полностью заглушили все посторонние шумы.       Майк обернулся к ней, коснулся ладони и поднял ее руку вверх. Ее пальцы приятно защекотала бумага. Это было кольцо — самодельное, вырезанное из бумажного листа, заклеенное скотчем. Сверху было прилеплено раскрашенное карандашами сердце, держалось оно ненадежно, могло отвалиться в любую секунду. Но на ее безымянном пальце это украшение преображалось и казалось самым настоящим. Все благодаря смыслу, который был заложен в этот жест.       Оди видела прежде что-то подобное по телевизору. Так взрослые в красивых одеждах заключали брачный союз и клялись друг другу в верности. Вот только, ей показалось, там слова были немного другими… Да и порядок действий. Разве сперва она не должна была дать ответ? Майк все перепутал или переделал под них специально — Одиннадцать было все равно. Потому что его пальцы взволнованно тряслись, а вопросительный взгляд замер прямо на ней. Она слишком надолго замолчала, должно быть, заставила его подумать, что ей не нравится это. Он был особенно чувствительным в те моменты, когда ожидал ее реакции на свои сюрпризы.       — Я согласна. — Произнесла она, чувствуя, как уголки ее губ сами по себе расползаются в широкую улыбку. — Быть рядом с тобой всю оставшуюся жизнь.       Майк рассмеялся первым, то ли от неловкости, то ли от счастья. Оди почти сразу присоединилась. Комната вновь наполнилась звонким хохотом, радостными голосами и топотом. У Майка было еще одно кольцо — для него, но при попытке его надеть бумага все-таки снова порвалась. Теперь уже Оди стала к столу и принялась ремонтировать изделие скотчем, а когда то было готово, осторожно надела его на палец Уиллера.       Он радостно обнял ее и закружил под музыку, а она сцепила пальцы за его шеей и закрыла глаза, представляя, как вокруг них, на просторном зеленом лугу, откуда-то с неба сыплются разноцветные лепестки и блестки, как разнаряженные друзья и близкие задорно скандируют их имена и хлопают в ладоши. Одиннадцать верила, что когда-нибудь Майк воплотит ее фантазии в реальность. Когда они станут старше, когда будут строить серьезные планы на будущее. Сейчас же она радовалась ничуть не меньше, уверенно притягивая его ближе к себе и припадая к его улыбке своей.