Ей нужно держаться

Кэсси широко распахивает глаза. Она уже не помнит причину своего пробуждения: очередной кошмар или будильник в комнате по соседству. Но знает одно. Она не рада проснуться, хоть и спать она тоже не хочет. Во сне её преследуют кошмары, а наяву он. Он везде, повсюду. Она слышит его голос, видит его улыбку в улыбках окружающих. Стремясь отогнать от себя подобные мысли, Кэсси встаёт с кровати. Ноги подкашиваются и она чуть не летит на пол, но вовремя успевает схватиться за спинку кровати. Рваный вздох, прикрытые глаза. Кэсси слишком надеется на то, что всё происходящее это просто дурной сон, затянувшийся на долгое время. Эта надежда своей силой заставляет захлебнуться, всё, чего хочет Кэсси это взять и пропасть в ней. Но ей нельзя. Она просто не может сдаться так. Она тянется к телефону, подключает наушники и включает музыку на максимальную громкость. Громкие биты, текст, не имеющий особого смысла, но прилипчивый. Именно то, что Кэсси необходимо. Вокалист заглушает мысли, Кэсси может успокоиться только сейчас, когда она рискует оглохнуть от громкости. Только сейчас она не слышит свои мысли и может спокойно пойти в ванну, чтобы привести себя в порядок. Полтора часа она тратит на укладку и макияж. Она даже не смотрит на время, знает: опять вскочила часа в 4. Она уже давно не может спать нормально. Кэсси старается максимально оттянуть момент, когда придётся снять наушники. Долго подбирает одежду, даже порывается её погладить, но вовремя одёргивает себя: на блузке нет ни единой складки. Кэсси дрожащими руками берёт телефон в руки. И... Резко выключает звук. Оглушающая тишина бьёт по ушам хуже любой музыки, она забирается под кожу, растекается по венам. Становится некомфортно. Пытаясь отогнать наваждение, Кэсси мотает головой из стороны в сторону. Нельзя сдаваться. Нельзя раскисать. Вновь эта лестница, вновь этот коридор, кухня... Всё до боли в груди однообразно и однотипно. Это утомляет. Зайдя на кухню, она даже не поднимает головы: знает, что на столе уже стоит три тарелки: пустая Ленина, нетронутая Бобби и её. Она мелким кивком отвечает на приветствие Лены и садится за стол. В горло не лезет и кусок, но она упорно продолжает есть, потому что надо. Тем же кивком головы прощается с Леной и встаёт к раковине. Несмотря на то, что каждое утро она моет посуду, кружек из-под кофе меньше не становится. Они стоят, чернея кофейной гущей на дне, будто издеваясь. Насмехаясь, если так можно выразиться. Не в силах смотреть на это, она разом с громким грохотом опрокидывает всё в раковину. Не думать об этом, просто не думать. Поворачивается к столу, на мгновение заносит руку над тарелкой Бобби, но одёргивает себя. Здравый смысл подсказывает, что он не поднимется позавтракать, как и всегда. Но эта надежда не даёт ей убрать тарелку. Она в целом портит ей жизнь, если уж на то пошло. Кэсси всё-таки хватает тарелку с завтраком Бобби, но вместо того, чтобы очистить, а затем помыть тарелку, ставит её в микроволновку. Глупо? Возможно. Но Кэсси верит. И продолжит это делать. Финальные сборы проходят в полнейшей тишине. Она натягивает на ноги сапоги с высоким каблуком, придающие образу элегантности. Нужно ли ей это? Ответ очевиден. Но есть привычка. А также есть уже давно сформировавшийся образ, который она обязана поддерживать. Просто потому что должна. У неё нет выбора. Накидывает на плечи шубу, закидывает сумочку на плечо и тянется к мусорному пакету. Привычный шелест, пустые бутылки ударяются друг об друга. Кэсси перехватывает пакет поудобнее: бутылки вновь приходят в движение. Девушка закатывает глаза. Это утомляет. Сильно. Слишком сильно. Но она не сдаётся. Не имеет на это права. Дотащив пакет до мусорки, она привычно приземляет его на самое дно мусорного бака. Несмотря на пропавшую из рук тяжесть, груз, лежащий на её плечах, легче не становится. Но это не так важно. Сейчас просто нужно думать о работе. И всё. Просто переключить мысли, это ведь так просто. Она быстрым шагом идёт на работу, слушая стук своих каблуков. Чем дольше она идёт, тем быстрее становится биение её сердца. А вот и их школа. Не в силах смотреть на неё, она устремляет взгляд в землю и чуть ли не переходит на бег. Цокот каблуков нарастает, становится всё громче, заглушает всё. И тут она оступается. И грохается прямо рядом с воротами школы. Ирония, не иначе. До боли знакомый вход, окна, по которым она безошибочно определяет, где какой урок. Коридор, где... — Девушка, Вам помочь? — спрашивает какой-то незнакомый голос. Кэсси вздрагивает, резко приходя в себя. Она лишь бормочет что-то невнятное и встаёт сама, параллельно отряхивая юбку. Дальнейший путь она просто следит за своей походкой. Думать о ней гораздо легче, чем о всём остальном. В офисе она натягивает улыбку и идёт на кухню собирать сплетни. Она болтает с девочками из другого отдела, шутит, вроде бы даже смеётся. Она уже не помнит. Слишком по привычке отвечает, смеётся и кивает. Сославшись на какую-то глупость (Кэсси моментально переводит всё в шутку), под смех коллег она выходит из помещения. Идёт в свой кабинет. Садится за стол и полностью погружается в работу. Она бухгалтер. Не главный, нет, да и важных документов ей не доверяют. Это не так сложно, но необходима внимательность и концентрация. И это помогает отвлечься. Девушка погружается в мир сухих расчётов и фактов, бесконечной череды документов и соглашений. Здесь она может не думать о своей жизни. Есть работа, она должна выполнять. Становится легче. Легче до тех пор, пока не заканчивается рабочий день. Кэсси выходит на улицу: вместе с морозным воздухом ей в лёгкие проникает эта тяжесть, которая только-только отпустила её. На глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, но Кэсси быстро смаргивает их. Нельзя. Домой она заходит тяжёлым шагом, еле стягивает сдавливающие щиколотки сапоги. Ключи со звоном возвращаются на тумбочку, а сумка остаётся висеть на крючке. Нервы на пределе, так что она проходит мимо кухни, лишь заглядывая в неё и желая Лене спокойной ночи с натянутой улыбкой. Уокер в ответ устало кивает, а Кэсси идёт к лестнице. Тарелка Бобби так и осталась нетронутой. И это очередной гвоздь в гроб её надежд. Но ей плевать. Она справится. Она не может погибнуть, она живёт за себя и Сару. И ищет Эвана. Слишком много дел, чтобы позволить себе сломаться. Ночник выключается одним нажатием кнопки. В комнате царит мрак. А Кэсси верит. Несмотря ни на что. И как бы это не было тяжело и больно, она продолжит. Потому что она не может сдаться и опустить руки. Она будет бороться до конца, чего бы ей это не стоило.