Твоя чертова рубашка

Для Лестера первая половина рабочего дня проходит как в тумане. Едва он успевает моргнуть, как уже можно было медленно собираться и ехать домой. И так по кругу, с графиком пять через два. «Будь он проклят», — мысленно вздыхает парень, обновляя вкладку сайта с программой. Все дни проходили обыденно, как самый скучный день сурка, где всё веселье заключалось лишь в насыщенных историях коллег за разговором на улице с пачкой сигарет. У Лестера же разнообразие жизни появлялось только в те дни, когда он после работы чудом находил силы на тренировки и встречи с друзьями. Но самолюбование процессом создания идеального тела ведь никто не отменял? Иногда проскальзывали тоскливые мысли о зависти к коллегам, которые рассказывали про свои выходные за городом или другие развлечения в компании своих вторых половинок. Лестер, хоть и был менеджером отдела продаж и обладал хорошими коммуникативными навыками, никак не мог найти себе подходящего человека. Порой просто не хватало «искры» в общении — той самой, от которой горишь от одного только присутствия рядом. В здоровом плане, разумеется. Оливковые глаза скользят по медленно обновляющейся вкладке. Парень прикрывает глаза, потирая правый от усталости. Гребанный офисный интернет, как обычно, работает со скоростью хуже улитки. А ведь именно сейчас нужно отметить свой звонок как выполненный и оставить комментарий по поводу клиента. Раздражённо фыркнув, Лестер поднимается из-за стола, разминая затекшие ноги, и решает пройти до кухни за очередной кружкой кофе. Выходит из помещения, проходит отдел бухгалтерии, сворачивает за угол и хватается за дверную ручку кухни. Ему нравилось, каким просторным и комфортным был офис. Но периодическая рутина и монотонность утомляли хуже любой тренировки. На кухне в нос сразу ударяет спектр различных запахов еды и напитков. Лестер морщится от резкости, бросая взгляд в угол с диванчиками. Там, в самом углу у окна, расположились близкие коллеги Лестера из отдела охраны труда — Лэйн и Анна. Первая сидела, поджав ноги, и грела пальцы о кружку с чаем, а вторая расположилась на соседнем диване, опершись локтем на подлокотник и подперев голову, что-то оживлённо рассказывая. — Бездельничаете? — ухмыляясь, спрашивает Лестер, устанавливая кружку в кофемашину и несколько секунд размышляя между американо и капучино. Выбор падает на первое. — У нас кофе-тайм, — поясняет Анна, оборачиваясь к парню через плечо. — Что-то я кофе у тебя даже не наблюдаю. Лэйн хотя бы с чаем, — усмехается он, подходя к спинке дивана Анны и упираясь ладонями. — Она переживает, что если выпьет третью кружку, то ночью спать не сможет, — слабо улыбается Лэйн, делая глоток своего напитка. За спиной начинает шумно работать кофемашина, заставляя говорить чуть громче. Комната наполняется ароматом свежего кофе. — Блин, а я хоть десять выпью — сплю как убитый. — Мне бы так, — мечтательно вздыхает Анна, поправляя очки. — Меня если ещё тревожные мысли атакуют, так совсем до утра не заснуть. А потом сидишь перед журналами с клюющим носом и синяками под глазами. — И как назло именно в этот день решает приехать проверка, когда у тебя совсем мозг не варит, — дополняет её подруга, на что Анна только энергично кивает. Воспоминание о проверках, да и вообще их существование, вызывает у Лестера неприятные мурашки по телу. Сами придумали этот полный документооборот и отчётность, а потом компаниям страдать. А у девочек из-за важности работы проверки бывали куда чаще, чем у остальных. И всё только из-за того, что недалеко по соседству на территории располагался завод с какими-то изделиями, что часто вылетали у Лестера из головы. — А ты чего не на рабочем месте? — интересуется Анна, поднимая голову и встречаясь взглядом с парнем. — У тебя если Кира заметит твоё отсутствие, только истерить начнёт. — Пф… — фыркает Лестер, взмахивая ладонью в безразличном жесте. — Есть мне до неё дело. За своими задачами бы лучше следила. Лестер разворачивается, услышав, как кофемашина замолкает. В голове роятся мысли о том, готовить ли сегодня ужин самому или купить готовую еду и не париться. Пока склоняется к первому варианту — до зарплаты ещё больше недели. Но к концу рабочего дня, стоя в магазине за очередной пачкой сигарет, точно не удержится. В размышлениях теряет нить диалога между девушками, добавляя каплю мятного сиропа в американо. Извращение, по мнению коллег, но ему почему-то нравилось. — А, Лестер! — неожиданно энергично обращается Анна. Парень вздрагивает, на секунду нервно вспоминая, не должен ли он девушке чего. — Ты Ноа сегодня видел? Он серьёзно задумывается о ворчливом очкарике из отдела технологов. Ведь именно ему по большей части приходилось решать очередные ошибки на компьютере Лестера, настраивая всё с такими смешными угрозами, как: «Ещё раз сюда нажмёшь из любопытства — пальцы оторву и сам решай свои косяки». Лестер сдерживает смешок, перемешивая ложкой кофе. Ополаскивает её и поворачивается к коллегам с кружкой в руках. — Сегодня нет. А чё такое? Он замечает, как Лэйн ухмыляется уголком губ, переводя взгляд с парня на подругу. — Он сегодня в тако-ой белой рубашке с галстуком, — в глазах Анны — воодушевлённый блеск. — Никогда бы не подумала, что он может так хорошо одеваться. Думаю, ты если бы увидел, точно бы слюни пустил. Лестер только закатывает глаза со слабой улыбкой на губах, скрывая её поспешным глотком кофе. — Я пошёл работать, — твёрдо произносит парень, направляясь к выходу с кухни. В голове лишь мысли о том, как он вообще дошёл до того, что почти весь офис счёл нужным начать «шипперить» его и Ноа. Общались они исключительно по рабочим вопросам, в курилке или на кухне, к большому счастью, Лестер парня не видел. Характерами они тоже не сходились, из-за чего часто конфликтовали. Каждый считал себя правым, не приходя к единому мнению. Ноа Лестера по большей части бесил только своим сучьим характером. По внешности очкарик точно был хорош собой, не как стандартные айтишники. Он явно умел следить за собой и одеждой. Теперь же, пока Лестер добирался до своего отдела, бегло поздоровавшись с пробегающим, не смотря на его хромоту, технологом Ником, в голове у него стоял только образ Ноа в белой рубашке и галстуке. Он останавливается возле своей двери, бросая взгляд дальше по коридору, где находились отделы технологов и кадров. Любопытство гложет, но нет даже адекватного повода зайти. Придёт туда, чтобы что? Молча поглазеть на очкарика, как на обезьянку в зоопарке, и так же молча уйти? Глупость. Лестер открывает дверь, направляясь к своему рабочему месту с полупустой кружкой остывающего кофе. Взгляд моментально цепляется за экран, на котором висит белый сайт с непонятной ошибкой и подписью: «Доступ заблокирован. Обратитесь в техническую поддержку». — Да сука! Опять что-ли? — раздражается парень, ставя кружку на стол и хватаясь за мышку. Он даже не садится на стул, нависая над компьютером и несколько раз обновляя страницу в надежде, что пронесёт. Справа выглядывает Грег, опираясь на спинку стула. Он скользит взглядом по тексту на мониторе. — Не, Лест, это тебе технолог нужен. Опять какие-то ошибки в программе, — сочувственно тянет парень, поднимаясь и хлопая коллегу по плечу. — Ебучая древняя программа. Всё не для людей, — протяжно стонет Лестер, мысленно надеясь, что сегодня на смене есть Амир. Тот хоть и дотошно всё объяснял, а порой отнекивался — он же руководитель, — но хотя бы не истерил. К Нику и Ноа обращаться хотелось меньше всего. Первый ещё мало что понимал и часто пытался свалить задачу на другого, а второй — по понятным причинам… Лестер шагает по коридору, взъерошивая волосы. Каждый раз чувствует нервозность, переступая порог технологического отдела. Сам не понимает, из-за чего, хотя работает в компании уже третий год. И искренне надеется, что сегодня судьба ему улыбнётся. Когда он открывает дверь отдела, кажется, будто он забыл, как дышать. Воздух здесь пропитан душной аурой — чувствуется, что никто из сотрудников не считает нужным проветривать помещение. В глаза бросается куча спутанных проводов, удлинителей, шкафов с едва работающими мониторами, процессорами, клавиатурами и прочим хламом. Скорее всего, всё это стояло здесь для видимости, потому что утилизировать в компании было сложно. Он переводит взгляд на рабочие места. В самом углу у окна за монитором виднелась чёрная макушка, не обращающая внимания на вошедшего. Затем он смотрит в сторону стеклянного ограждения, где обычно сидел Амир, и с сожалением отмечает, что мужчины, судя по выключенному компьютеру, сегодня нет. Подавляя внутреннее разочарование, Лестер подходит к единственному сотруднику отдела, ожидая закатывания глаз. Но перед этим решает разрушить остатки собственной крошечной надежды на лучший исход. — Где Амир? — без приветствия спрашивает Лестер, нависая тенью над сосредоточенным парнем. Ноа, сидящий в наушниках, испуганно дёргается. Нервно снимает устройство, театрально хватаясь за сердце, и переводит на Лестера взгляд, полный недовольства. — Блять, — раздражённо бубнит он, поправляя очки нервным жестом. — Чат читать надо. Отгул взял, дочь заболела. Лестер игнорирует неприветливые нотки в голосе, подавляя протяжное «А-а» из-за собственной забывчивости. Конечно, он читал чат, едва открыв глаза и умывшись. Только какое ему было дело до Амира в шесть утра, когда начинался очередной рабочий день? Только сейчас он скользит взглядом по внешнему виду очкарика. Тот сидит в белоснежной, выглаженной до идеала рубашке. Первые две пуговицы расстегнуты — и Лестер всерьёз задумывается, делал ли парень так раньше. Скорее нет, иначе он бы точно заметил. Для Ноа это было нехарактерно. К тому же очкарик дополнил образ галстуком, но тоже в свободном стиле. Рукава рубашки закатаны до локтей. Простыми словами, для Лестера он выглядел так, словно пришёл не в офис, а собирался устроить тут стриптиз-шоу для сотрудников. «Красивый, чёрт бы его побрал», — мысленно подводит итог Лестер, слишком нервно поправляя край собственной футболки, когда карие глаза Ноа обращаются к нему. — У меня в общем ошибка вылезла на мониторе. Снова, — он рад, что собеседник не видит, как он ковыряет носком кроссовок кафель. Ноа в ответ лишь тяжело вздыхает, смотрит за спину Лестера, отмечая, что в отделе больше никого нет, затем переводит взгляд на монитор, пару раз щёлкая мышкой. Парень продолжает стоять над душой, чувствуя полную неловкость. Через секунду Ноа поднимается из-за стола, всё ещё держа в руке беспроводную мышку. — Пошли, — коротко бросает он, поправляя очки. Не дожидаясь ответа, обходит Лестера и направляется к двери. Лестер медленно моргает, глядя в окно на соседнее здание с ИП-магазинами, потом, словно очнувшись, идёт следом. Идя позади Ноа, который был на десяток сантиметров ниже, Лестер замечает его чёрные, свободно сидящие джинсы. Когда они проходят мимо подсобки с архивом отчётов и личных дел клиентов, Лестер думает о том, каково было бы оказаться там с Ноа сейчас — прижать его к стеллажам, запустить пальцы под его блядскую рубашку, расстегнуть мешающие пуговицы, забираться прямиком под кожу… Лестер качает головой, хмурясь от странных мыслей в сторону коллеги. Они же вечно собачились, как та «любезная парочка лет пятидесяти», как говорила Аня. Но Лестер точно не планировал развивать сюжеты с коллегой в таком ключе. Просто он не был уверен, интересовались ли Ноа вообще парни. Тот, казалось, жил компьютерным миром. Он отгоняет навязчивые мысли, когда снова замечает бегающего Ника с папкой в руках. Ноа тоже видит его и ждёт, пока они поравняются, чтобы задать вопрос: — Ты где носишься, Ник? — раздражённо спрашивает Ноа, останавливаясь недалеко от двери нужного отдела. Лестер закатывает глаза — стоило бы радоваться перерыву в рабочем дне, но душа не лежит. — Меня сегодня целый день гоняет мистер Хилл из-за ближайшей проверки, — дёргает плечом Ник, явно стремясь поскорее избежать разговора. Ноа лишь сверлит его безразличным взглядом, не удостаивая ответом, открывает дверь и скрывается внутри. Лестер лишь на секунду пересекается взглядом с совсем зелёным технологом, который спешно скрывается в стороне отдела кадров, пока он продолжает топтаться у собственной двери. Если бы в начале года, находясь в отделе кадров для ознакомления со своим графиком отпусков, он не пришёл слезно умолять молодую девушку Анхею о переносе отпуска на эту неделю… В прошлом году ему стало скучно уже через три дня, и он решил перенести оставшиеся дни на следующий год. Сейчас, по крайней мере, он бы не стоял позорно перед технологом с просьбой исправить очередную ошибку за месяц. А ведь скоро сдавать ежемесячный отчёт, который он так и не особо научился писать, вечно прося помощи у Грега — тот за пару долларов не отказывал. Когда Лестер открывает дверь своего отдела, в его сторону тут же бросает недовольный взгляд Кира. Он предпочитает проигнорировать её и с ровной спиной направляется к своему рабочему месту. Ноа уже сидел на его стуле, в задумчивости подпирая подбородок рукой. Раздражённо щёлкает мышкой по экрану, что-то вбивая на клавиатуре. Лестер даже пытается запомнить его действия, но чувствует, как его тыкают пальцем в бок, заставляя обернуться. Грег сидит за своим столом, смотря прямо на Ноа, но быстро переводит взгляд на Лестера и кивает в сторону окна. Лестер послушно идёт за ним, размышляя о том, что сегодняшний день точно можно отметить как «сумасшедший». — Мне тут Лэйн говорит, что видела у Ноа в телефоне, что ты записан у него как «Рыжик», — просто улыбается парень, поправляя свои дреды. Лестер изумлённо смотрит на коллегу, переваривая услышанное. На секунду скептично думает, что это явно шутка — с чего бы он был записан у Ноа таким образом? Точнее, не с милой же позиции. — Пф, — решает скрыть лёгкое волнение за сарказмом. — Очень сомневаюсь, что это правда. Лэйн же дай только повод успокоить свою яой-душу… Лестер старается выглядеть серьёзным и несмущённым. Ему почти тридцать, а сегодня словно в нём бурно играют гормоны. Обычно он на всё подобное реагировал достаточно безразлично. Либо на него сегодня так сильно повлиял внешний вид очкарика в рубашке. — Лестер, где твой пароль? — раздражённо говорит Ноа, оборачиваясь к парню. Тот нервно спешит к своему компьютеру, открывает папку, где хранит все пароли, каждый раз переживая, что кто-то внаглую залезет в его рабочий хлам. Это было его место. Ноа лишь закатывает глаза, перехватывая из чужих рук мышку. Их ладони соприкоснулись — он ни капли не смутился. Зато по Лестеру, по ощущениям, пробежало стадо лошадей. Парень раздражённо дёргает проводную мышку, чей шнур зацепился за стационарный телефон, что-то тихо бурча себе под нос. Лестер оборачивается к Грегу, но тот уже куда-то ушёл. Он переводит взгляд по отделу, ища глазами хоть кого-то, но все словно сквозь землю провалились, оставив его наедине с главным душнилой компании. Он и сам мог бы уйти в любой другой отдел, донимая сотрудников разговорами, но зачем-то остаётся. Присаживается на стул Грега, подкатываясь ближе к Ноа, нарушая чужие границы. Чувствует неловкость и какую-то недосказанность, но всё же решается донимать коллегу расспросами. — Тебя когда-нибудь бессонница мучала? — задаёт довольно глупый, но важный для него вопрос Лестер. Ноа сначала, кажется, полностью игнорирует вопрос, даже не показывая, что услышал. Лестер даже раздражается — и на собеседника, и на себя за попытку завести непринуждённую беседу. Очкарик пару раз тыкает что-то на экране, после чего монитор гаснет, начинается неспешная перезагрузка, зависшая на трёх процентах. Ноа откидывается на спинку стула, прикрывая глаза, и на его губах расцветает лёгкая, несвойственная ему улыбка. Он переводит взгляд на Лестера, словно только сейчас вспомнив о его существовании и об проигнорированном вопросе. — Бессонница? Бывало, — протяжно проговаривает парень, снимая очки и протирая линзы краем рубашки. — Как решил проблему? — интересуется Лестер, подпирая голову ладонью, упёршись локтем в стол. — Обратился к специалисту. Прописали лечение, — Ноа внимательно наблюдает, как компьютер медленно перезагружается, снова зависая на двадцати девяти процентах. Он выглядит чересчур расслабленным — обычно, сидя на рабочем месте Лестера, он был словно на пороховой бочке. — Говорил я Дмитрию не экономить на серверах, но кто бы меня слушал, — ворчит парень скорее себе, но снова переводит внимание на Лестера. — Бессонница мучает? — Ну, иногда да, — честно отвечает парень, поправляя упавшие пряди волос и пожимая плечом. — Думаю, в твоём случае проблема вполне решилась бы, окружи себя кем-нибудь, — Ноа говорит это слишком тихо, слабо ухмыляясь, и в его глазах мелькает ехидство. Лестеру приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. Это что? Ревность? Или просто стёб? Было ли это связано со слухами, что он предпочитает одноразовые связи, — он не знал. Но слышать этот «подъёб» лично от кого-либо, а тем более от Ноа, было неприятно. Даже сердце болезненно стучит, отдаваясь эхом в ушах. Сплетникам хотелось в этот момент оторвать языки, лишь бы подобной грязи не слышать рядом со своим именем. Знать бы ещё, кто стал главным инициатором. Но в ответ Лестер лишь глупо усмехается, устремляя взгляд в окно, разглядывая медленно ползущие за стеклом облака. — Я бы хотел сказать — не верь подобным глупостям, но мы взрослые люди, голова на плечах у каждого своя, — не удерживается от ехидства Лестер, поднимаясь и хлопая Ноа по плечу так, как обычно это делал Грег, когда наигранно сочувствовал. Он выходит в коридор, вдыхая спёртый воздух помещений, и размышляет, что ещё час здесь — и он либо уедет домой, либо сойдёт с ума. Может, стоит написать заявление об увольнении и пафосно положить его Дмитрию на стол, наблюдая за реакцией? Звучит как разумная мысль. Телефон протяжно уведомляет о новом сообщении. Лестер даже не спешит смотреть, пока не слышит из соседнего кабинета протяжное: «О, зарплата рано!». Лениво тянется за гаджетом в карман, чувствуя на кончиках пальцев желание срочно затянуться сигаретой. Смотрит на приятные цифры баланса, мысленно откладывая идею увольнения в дальний угол. «Как говорила моя подруга: если увольняться, то на эмоциях и без сожалений», — шепчет себе под нос Лестер, прислушиваясь к внутренним желаниям. Тихо. Несмотря на тёплую погоду за окном, он совсем не хочет выходить на улицу, где, скорее всего, собрались все коллеги, чтобы быстрее растянуть оставшееся время за сигаретами и сплетнями. Воздуха в лёгких словно становится мало. Он решает зайти в никому не нужный архив с папками, захлопывает тяжёлую дверь и опирается спиной о прохладную поверхность. В голове — поток тяжёлых мыслей: о тяжести бытия, о нежелании существовать, о зависти ко всем счастливым людям на этаже. А ведь дома его ждали только одиночество и полупустой холодильник. Может, стоило завести котёнка? Он проходит чуть дальше между стеллажами, с любопытством разглядывая подписи на коробках. В основном это был склад отдела кадров, пока на глаза не попадается пыльная коробка «Отпуска 2014». Лестер присаживается на пол, совершенно не заботясь о собственных брюках и грязи. Вытягивает из кармана пачку сигарет, вертит её в руках, рассматривая надписи о вреде курения. Мысли скользят от темы к теме, не задерживаясь ни на чём конкретно. Хотелось только ближайших выходных, бутылки пива и очередного глупого шоу по телевизору. Он слышит, как открывается дверь архива, и едва сдерживает протяжный стон раздражения: сейчас придётся оправдываться перед кем-то за свой вид на полу. Если это Анхея, то она точно будет смотреть на него с нескрываемым осуждением — это ведь её личное пространство. Лестер едва сдерживает кашель, когда замечает Ноа, выглядывающего прямо в проход, где он сидел. Тот удивлённо смотрит на коллегу, приподняв бровь, но не задаёт лишних вопросов, только приближается ближе, нависая тенью над ним. — Чего расселся здесь? Пол холодный, — фыркает Ноа, складывая руки на груди. Лестер дёргает плечом, растёкается ещё больше на неудобном полу, вытягивая ноги вперёд. Ему уже честно плевать на неудобство, лишь бы хоть что-то почувствовать своим пустым сердцем, не забывая, что он вообще-то всё ещё живой. Ноа в ответ на отсутствие внятного ответа только закатывает глаза и опускается на корточки перед Лестером. — Ну ты чего? — удивляется парень, тыча кончиком пальца в его предплечье. — Всё же нормально было. Он поворачивает голову налево, заинтересованно наблюдая за реакцией Лестера, пытаясь отметить хоть что-то положительное. В подсобке становится темнее из-за крошечного окна, расположенного не на солнечной стороне здания. — Мне оставить тебя? — спрашивает Ноа, уже собираясь подняться, когда Лестер хватает его за запястье и тянет к себе. Ноа от неожиданности не удерживается и падает на колени между ног парня, едва не приземляясь прямиком в объятия коллеги. Он успевает вытянуть ладонь, больно упираясь в чужую грудную клетку, оказавшись в нескольких сантиметрах от лица Лестера. Оливковые глаза со слабым блеском скользят по лицу очкарика, отмечая едва заметные веснушки. — Лестер, — искренне шепчет Ноа, так же беззастенчиво разглядывая чужое лицо, не отодвигаясь ни на сантиметр от этой внезапной близости. — У тебя всё в порядке? — Нет, — честно шепчет в ответ Лестер, скользя взглядом по открывшимся ключицам под рубашкой. Они продолжают смотреть друг другу прямо в глаза, без былого раздражения, которое обычно висело между ними. Атмосфера и воздух вокруг сменяются на что-то колючее, не высказанное — словно если не сделать следующего шага, то точно окажешься в обрыве. И первым всё же не сдерживается Ноа. Он приближается к лицу Лестера ближе, явно отмечая в его взгляде заинтересованность — особенно когда тот на секунду перевёл взгляд на его губы. Он наклоняется вперёд, оставаясь на коленях между чужих ног, продолжая упираться левой рукой в грудную клетку. Губы Лестера обветренные, от него в целом сильно несёт ненавистным, тошнотворным табаком — но Ноа не отстраняется. Чувствует, как Лестер перехватывает его правую ладонь, переплетая пальцы. И в этом есть что-то естественно правильное. Словно так и должно было быть всегда, а они всё это время только препирались. Лестер приоткрывает рот, углубляя поцелуй, отчего Ноа не сдерживает облегчённого вздоха, отдаваясь ситуации. Парень чувствует, как свободная рука Лестера скользит ему под подол рубашки, оглаживая оголённую кожу. Чувствует прохладу чужих пальцев на контрасте с собственной горячей кожей, не сдерживая шумного вздоха, от которого по всему телу пробегают мурашки. — Твой внешний вид точно заставил сегодня всех встрепенуться, — произносит шёпотом Лестер, едва разрывая поцелуй. Ноа не сдерживает слабого, искреннего смешка. Чувствует, как щёки начинают гореть от смущения. — Я когда утром собирался, даже не подумал, — тихо отвечает парень, прикусывая собственную нижнюю губу и отводя взгляд в сторону. Он чувствует на себе взгляд оливковых глаз, но не хочет встречаться с ним. Он точно будет думать о произошедшем потом, но не сейчас, когда сердце готово вот-вот выпрыгнуть от нахлынувших эмоций. — Да ну? — ехидно тянет Лестер, нажимая пальцами на поясницу Ноа, заставляя того прижаться ближе. — А мне кажется, очень даже думал. Внешность-то у тебя невероятная. — Прекращай, — усмехается Ноа, пряча лицо в чужом плече, скрывая смущение. Лестер сдвигает колени вместе, заставляя Ноа оказаться прямиком на его бёдрах, расставив ноги по разные стороны. От не самой удобной позы Ноа выпрямляется, встречаясь взглядом с Лестером, и немного сдвигается в сторону. Чувствует между ног чужое возбуждение, едва сдерживая порыв счастья за маской безразличия, и продолжает смотреть в глаза напротив. Кажется, у обоих во взгляде мелькает один и тот же блеск. Их совершенно не заботит, сколько сейчас времени, сколько невыполненных дел осталось до конца рабочего дня и насколько холодно на полу. Лестер только продолжает водить пальцами под чужой рубашкой, периодически слабо наматывая чужой галстук на кулак. Потом наматывает его крепче, притягивая Ноа за него ближе для очередного поцелуя. Поцелуй выходил жадным, голодным, не скрывающим долгого тайного желания. Оба хранили эти чувства, прячась за панцирями сарказма, подколов и раздражения. А сегодня вспыхнули, как почти потухшие угли. Ноа шумно вздыхает в поцелуй, прикусывая чужую нижнюю губу, ехидно улыбаясь. Через секунду отстраняется, встречаясь с блеском чужих глаз, и опускается чуть ниже на коленях. Запускает пальцы под чужую футболку, чувствуя подтянутые мышцы, едва сдерживая внутреннее восхищение. Ему это точно было только в радость. Лестер не успевает задать интересующий вопрос, как чувствует поцелуй рядом с ширинкой брюк, не сдерживая удивлённого вздоха. — Ноа... Что ты?.. — парень не успевает ничего договорить, когда чужая ладонь пробирается под штаны и бельё, прикасаясь к его возбуждению, выбивая остатки воздуха из груди. Лестер неосознанно дёргается бёдрами вперёд, навстречу ласкам чужих пальцев, и прикрывает ладонью рот, лишь бы громко не застонать в этих тонких стенах. В мыслях точно проскальзывает мысль, что день официально можно считать «сумасшедшим» и ему пора в психушку. Ведь перед ним Ноа в блядской белой рубашке с расстёгнутыми пуговицами и галстуком, находится слишком близко лицом к его члену, ещё до этого они целовались... Лестера точно после всего нужно будет откачивать в карете скорой помощи. Либо же сейчас где-то у уха прозвенит будильник, и всё окажется только его глупой влажной фантазией. Но будильник не звонит, пока он витает в мыслях где-то вдалеке, не замечая, как остаётся без белья, пока не чувствует чужой рот на своём члене. Лестер прикусывает кончик языка, сдерживая стон, потому что становиться причиной сплетен он не хотел — даже если правдивых. Может, он умер и даже не понял, как? Иначе он не находил этому объяснений. Ощущения обрушились на Лестера волной, смывая все остатки трезвых мыслей. Тепло, влажность, неприличное, идеальное присасывание губ — всё это заставило его на мгновение зажмуриться, чтобы просто выдержать этот шквал. Его пальцы непроизвольно впились в пыльный пол, цепляясь за швы линолеума, когда Ноа, сняв очки небрежным движением, снова взял его в рот. Это было что-то за гранью его прежнего опыта — какое-то дьявольское, выверенное искусство. Ноа работал языком с отвратительной, сводящей с ума точностью: то широкими, плавными движениями вдоль всей длины, то кончиком, быстрым и жгучим, проводил по самому чувствительному месту под головкой. Звуки были срамные, влажные, приглушённые — каждый хлюпающий отрыв губ заставлял Лестера вздрагивать всем телом. А этот взгляд… Когда Ноа на секунду отрывался, чтобы глотнуть воздуха, он поднимал глаза на Лестера — и в этом взгляде из-под тёмных, чуть влажных ресниц не было ни капли прежней раздражённой скуки. Была сосредоточенная, хищная оценка, смешанная с каким-то собственным удовольствием. Он смотрел прямо на него, наблюдая, как каждое его движение отзывается судорогой в животе Лестера, как губы не могут сдержать подрагивания. Лестер тяжело, прерывисто дышал, запрокинув голову на холодный металл стеллажа. Каждое нервное окончание в его теле кричало, требуя больше, быстрее, глубже. Но Ноа словно играл с ним — ускорялся, доводя до самого края, а затем замедлялся до невыносимых, томных ласк, сводя всё напряжение на нет, только чтобы снова начать этот сладкий, изощрённый ад. Мысли путались и рвались. «Где он, блять, так научился?» — пронеслось обрывком где-то на фоне всепоглощающего ощущения. «Или это просто я так долго этого хотел, что теперь мне всё кажется гениальным?» Но его тело не лгало. Каждый мускул был натянут как струна, низ живота сведён горячей, тугой спазмой, а в висках стучала одна лишь первобытная, неотфильтрованная мысль: ещё. Не останавливайся. Чёрт, никогда не останавливайся. Он чувствовал, как по его спине, несмотря на прохладу в комнате, прокатывается волна горячего пота. Рука, всё ещё прикрывавшая рот, дрожала. Ещё мгновение — и последние жалкие остатки самоконтроля рассыплются в пыль вместе с его гордостью и всеми глупыми предубеждениями. Голос Лестера сорвался на хриплый, сдавленный шёпот, больше похожий на стон. — Ноа… Я… сейчас… Предупреждение прозвучало едва слышно, затерявшись в гуле крови в ушах. Но Ноа не просто не остановился. Он глубже взял его в рот, ладонь плотно обхватила основание, и ритм стал безжалостно-ровным, без намёка на отступление. И Лестера накрыло. Всё напряжение, вся накопившаяся тоска и злость, все эти месяцы противостояния вырвались наружу одним сокрушительным спазмом. Он вцепился пальцами в волосы Ноа, не в силах даже голову оторвать от стеллажа, тело выгнулось в немом крике. И Ноа… не отстранился. Он принял всё, каждую пульсацию, каждую каплю, с каким-то поразительным, почти шокирующим спокойствием. Лишь его веки дрогнули, а горло совершило несколько сглатывающих движений. Когда последняя судорога прошла по телу Лестера, Ноа медленно, не спеша, оторвался, вытирая тыльной стороной ладони мокрый подбородок. Движение было до неприличия обыденным на фоне только что случившегося апокалипсиса. В подсобке повисла оглушительная тишина, нарушаемая только хриплым, прерывистым дыханием Лестера. Он смотрел на потолок, чувствуя, как реальность медленно и неохотно собирается обратно из разлетевшихся осколков. А потом его взгляд упал на Ноа, который, всё ещё стоя на коленях, поправлял сбившийся галстук тем же невозмутимым жестом, каким раньше поправлял очки. Парень даже не знал, что говорить после подобного. И как теперь работать с Ноа на одном этаже, помня о случившемся? Он предпринял попытку с силой щипнуть себя за руку, что не ускользнуло от внимания Ноа, не сдержавшего усмешки. — Что, не верится? — спросил он, и в его голосе прозвучало знакомое ехидство, но теперь оно было почти нежным. — Нет, — отрицательно качнул головой Лестер, разглядывая полки стеллажа в стороне. Надпись «Направления на медкомиссию» вызвала у него сдавленный смешок — такой контраст с тем, что только что произошло. Он почувствовал лёгкую тяжесть чужого тела, когда Ноа устроился поудобнее на его бёдрах. Этот вес, этот контакт казались одновременно и невероятными, и единственно правильными. — Думаю, мы с тобой точно ещё поговорим об этом, — спокойно произнёс Ноа, поправляя очки тем самым жестом, которым обычно поправлял их перед многочасовой работой. — Но если продолжишь заходить на сервер под старым паролем, тебя ждёт наказание. Лестер прикрыл глаза, чувствуя себя глупо. Как он мог забыть, что на прошлой неделе ему меняли пароль, а он всё это время вводил то новый, то старый? Но он кивнул. Да, они обязательно поговорят. Когда немного отойдут и смогут принять хоть какое-то здравое решение о том, что теперь делать с этим взрывом между ними. Просто не сейчас. А пока они оставались в этой пыльной, прохладной подсобке, где пахло бумагой и старым временем. Ноа неловко поправил галстук, который теперь был измят и съехал набок. Лестер медленно провёл рукой по спине Ноа, ощущая под тонкой тканью рубашки тёплую кожу и напряжение мышц. Ноа на мгновение замер, затем расслабился, позволив голове упасть на плечо Лестеру. Дыхание их выровнялось, стало тише. Снаружи доносились приглушённые звуки офиса — шаги, голоса, гудение техники. А здесь, среди коробок с отчетами и пыльными папками, они существовали в своём временном пузыре. Лестер уткнулся носом в чёрные волосы Ноа, пахнущие кофе и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Его пальцы бессознательно водили по спине парня, вырисовывая невидимые узоры. Они точно решат всё вместе. И Лестер был более чем уверен, что пустота перестанет давить на него мертвым грузом.