пять месяцев, девятнадцать дней

прошло пять месяцев.  если быть точнее, прошло пять месяцев, девятнадцать дней и девять часов с момента, как в памяти кроули кровавым пятном отпечаталась гримаса несоизмеримой боли на лице азирафеля, лежавшего у него на руках. прошло пять месяцев, девятнадцать дней и девять часов с момента, как кроули запечатлил в своём сознании мглу, вытекающую из некогда кристально-светлых ангельских глаз цвета небесного свода.  прошло пять месяцев, девятнадцать дней и около семи часов с момента, как кроули унижался и, стоя на коленях, умолял шакс, ставшую новым лордом преисподней, выдать азирафелю тело и позволить жить на земле, как прежде.  прошло пять месяцев, девятнадцать дней и три часа с момента, как кроули и азирафель вернулись домой.  они остались в квартире кроули. поначалу тот отвёз падшего в его заждавшийся книжный, однако по приезде азирафель остался сидеть в машине, упрямо не поддаваясь уговорам не капризничать. когда его привезли к мрачным апартаментам, он послушно поплелся за демоном.  кроули нравилась его квартира, но ему не хотелось жить там с азирафелем. азирафелю нужен уют, книжные полки, деревянные столы и стулья, полосатые обои и пледы в клеточку. было принято решение слегка сменить интерьер, хотя по факту всё, что кроули сделал — это сменил цвет стен с чёрного на бежевый. и выкинул скульптуру борьбы между ангелом и демоном.  прошло пять месяцев, восемнадцать дней и двадцать часов с момента, как кроули застал азирафеля, стеклянным взглядом изучающим жизнь, шедшую за пределами их квартиры. азирафель любил смотреть в окно. сначала кроули думал, что того привлекает зелень его растений и предполагал, что азирафель, возможно, скучает по улице и паркам, но, когда демон пытался вывести его наружу, падший непоколебимо стоял на месте, не отводя взгляд от оконной рамы. позже кроули поставил туда стул, и азирафель смотрел в окно сидя. когда демон просыпался, некогда ангел уже высматривал что-то за стеклом, и он все ещё был там, когда кроули возвращался в постель. он знал, что азирафель присоединяется к нему во сне, но у него не было доказательств. азирафель почти не разговаривал. прошло пять месяцев, один день и четыре часа с момента, как азирафель впервые сказал «нет», когда кроули предложил ему пройтись и купить мороженого. четыре месяца, двадцать дней и двадцать три часа назад азирафель впервые сказал «хватит», когда кроули по доброй привычке назвал его ангелом. впредь он говорил только «нет» или «хватит». азирафель никогда не соглашался вслух или кивком, поэтому демон сделал вывод, что молчание — согласие, но, как оказалось, он просто не всегда высказывал несогласие вслух. иногда азирафель начинал бесшумно плакать. впервые он заплакал четыре месяца, семь дней и десять часов назад, пока смотрел в окно. в такие дни кроули обнимал его, а тот лишь утыкался лбом в грудь демона, оставляя мокрые следы на одежде. иногда, когда кроули рассказывал ему что-то, понимая, что не дождется ответа, уголки ангельских губ едва заметно подрагивали. азирафель внешне практически не изменился, разве что вечно сияющие глазища померкли во мраке чёрной мглы. но, что важнее всего, он утратил то, что делало его собой: он перестал улыбаться, радоваться, забавно удивляться и нелепо сердиться. лицо его, что чистый лист, не выдавало ни единой мысли в его светлой голове. азирафель отказывался надевать свою старую одежду, привезенную демоном из книжного, поэтому кроули купил ему жёлтый свитер с лисой. азирафелю он нравился, что можно было понять по его тяжелому вздоху, когда кроули предлагал на время сменить его зелёным свитером с козой. он вздыхал, но всё равно менял свитер, и это выдавало в нём ангела, затаившегося внутри хрустальной демонической оболочки, ведь у азирафеля есть стандарты, и он любит ходить в свежем.  азирафель перестал есть, и это беспокоило кроули больше всего, потому что это было самым верным способом поднять ангелу настроение на протяжении очень долгих лет. азирафелю не хотелось ни пирожных, ни суши, и он отказывался ехать в ритз. прошло четыре месяца, пять дней и пятнадцать часов с момента, как азирафель не просто принял чай, но и выпил его. потом он начал пить какао. иногда он забывал о том, что демон ему что-то налил, из-за чего напиток остывал, отзываясь в руках холодом. если кроули предлагал азирафелю кофе, тот говорил «хватит».  дни их друг от друга не отличались. погода разнообразием не радовала, азирафель подходом к проведению свободного времени тоже. демон просыпался в постели один, варил себе кофе, а падшему — чай. азирафель смотрел в окно, кроули — смотрел за азирафелем. они больше не разговаривали и не пили алкоголь.  если называть вещи своими именами, кроули за бесплатно работал сиделкой с инвалидом: он обеспечивал азирафеля необходимыми благами, не спускал с него глаз, иногда и мыл (время сменить свитер). сам же он, однако, так не считал. его не смущало отсутствие какой-либо отдачи со стороны бывшего ангела, но его волновало, достаточно ли тому тепло и точно ли ему удобно на выделенном стуле. порой кроули рассказывал азирафелю что-то в надежде, которую он постарался запихнуть поглубже в себя, что азирафель ему ответит. он еще не реагировал как-то, кроме подрагивания губ, но кроули уверен, что он прекрасно всё слышит и понимает. «ещё не время», — думал демон, вспоминая, сколько дней, ночей и лет потребовалось ему самому на принятие собственного демонического «я». и он знал, что ангел азирафель никуда не делся, просто оказался заперт в клетке горечи и боли с кляпом во рту. кроули знал, что однажды азирафель полноценно улыбнется ему, скажет что-то забавное, а потом попросит отвезти его в ритз за пирожными. он знал, что придёт день, когда азирафель будет готов рассказать, что произошло наверху. кроули открыл глаза, посмотрел влево. кровать рядом пустовала, как и все дни до этого.  вот, что, пожалуй, огорчало демона в состоянии азирафеля — просыпаться в постели одному. ему до искрящихся глаз хотелось прийти в себя ото сна и почувствовать демонический холод рядом, потому что это доказательство, что азирафель — тут, он жив и больше ему ничего не угрожает. кроули хотелось прижаться со спины, накрыть руками скованные плечи, закрыть от всего мира и защищать от всех возможных возмущений планеты, чтобы запертому в теле демона ангелу никогда не было больно. но кроули открывал глаза, и встречал его холод одиночества.  демон присел на край кровати. моргнул. нацепил тапочки и поплелся к цветам. к окну.  ангел сидел на стуле и смотрел на улицу. кроули глянул на него, потом на цветы. они стали чуть тусклее. ему некогда было на них кричать, потому что ангел всегда сидел здесь, и он беспокоился, что они начнут вянуть, насмотревшись на ангела. демон подкрался ближе, положил руку в белоснежную копну и стал копошиться в прядях, как обезьянка.  — сделать тебе чай? — спросил кроули, не отрываясь от ковыряния.  — да.  кроули почувствовал, словно его шибанули лопатой по голове. он наклонился через плечо, заглядывая на лицо падшего. азирафель смотрел в окно безучастным взглядом, как и всегда. кроули коснулся его лба. «нормальный», — подумал он, потому что ледяное тело для демона — абсолютная норма.  — ладно, — только и бросил загадочно кроули, скрываясь на кухне.  демон готов был поклясться, что он в жизни не делал ничего настолько внимательно и аккуратно, как сейчас варил этот дурацкий чай. соблюдая совершенную граммовку заварки и наиточнейшее соотношение молока с кипятком. кроули был настолько доволен собой и этим чаем, что ему самому хотелось отпить, только вот его беспокоило возможное возвышение от подобного эликсира счастья. азирафелю так понравится, что в его арсенале будет разблокировано слово «спасибо» или «ещё». хотя это, конечно, уже фантазии.  когда кроули приносил азирафелю чай или какао, тот пару минут не притрагивался к кружке, будто решаясь. пил маленькими глотками, между которыми были большие паузы.  падший принял чашечку и, беря её в руки, тут же поднес к губам. пригубил и опустил на колени, обхватив кружку ладонями. видимо, традиционное отсутствие спешки никуда не делось.  кроули смотрел на глаза азирафеля, направленные на улицу. зрачок слился с радужкой, и демон не мог определить, смотрит ли ангел в одно точку или скользит взглядом. он разглядывал блеклые брови, которые хмурились, лишь когда чай остывал, или когда приходилось снимать свитер с лисой. скользнул взглядом к губам, уголки которых неизменно опущены вниз. глаза проследовали далее вниз о отсановились на чашке в ангельских руках.  — каждый день я просыпаюсь, — начал ангел, и кроули постарался заглушить все процессы жизнедеятельности в своём организме, — и в моей голове картинка, как я делаю что-то, что несет пользу. как у меня выходит нести в мир свет. как я чего-то стою. потом я открываю глаза и с ужасом осознаю, что они у меня есть. у меня есть глаза, и я могу видеть, как тот единственный, кому на меня не плевать, упускает нормальную жизнь, просиживая штаны с кем-то, кто так долго гнался за собственными мечтами, чтобы в итоге найти себя в пропасти.  кроули ничего не ответил, подошел и приобнял падшего за плечи. тот уткнулся белобрысой бошкой в демонический бок.  они смотрели в окно. день был солнечный.  через семь месяцев, шесть дней и один час азирафель сказал: «прекрасная погода».  через десять месяцев, тринадцать дней и три часа они поехали в ритз.