Хранитель Теней: Истоки

***

Фонд Исполнения Желаний или ФИЖ был основан в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году. Он стал первой из некоммерческих организаций подобного рода. Единственная его цель — исполнять желания детей с опасными для жизни заболеваниями. Существовало два разных мнения, почему это было так важно. С психологической точки зрения было неоднократно доказано, что один-единственный момент невероятного счастья мог повлиять на всё течение болезни ребенка и, как следствие, на его шансы на выздоровление. Многие из их состояний болезненны и изнурительны, да и нужное лечение столь же мучительно. Иногда этот момент счастья, возможность уцепиться и бороться за него, мог превратиться в разницу между жизнью и смертью. С другой стороны, смерть — неотъемлемая часть жизни. Смерть ребенка — это трагедия, ужасная настолько, что не поддавалась описанию. Сама мысль, что кто-то мог уйти еще до того, как успеет пожить, была ужасна. Поэтому иногда знание, что ребёнок получит шанс на исполнение хотя бы одного желания, прежде чем уйдёт, становился небольшим, но жизненно важным утешением. Желания делились примерно на пять вариантов. Иногда были и другие, но, как правило, большинство детей начинали свою просьбу с одного из следующих сочетаний: «Я желаю пойти», «Я желаю стать», «Я желаю познакомиться», «Я желаю получить» или «Я желаю подарить». У каждого из вариантов были свои сложности. Иногда возникали проблемы из-за невозможности отвезти куда-то ребенка из-за осложнений болезни. Иногда — из-за расходов и количества времени, которое требовалось для сбора необходимых денег. А иногда… ну, иногда проблема заключалась в поиске человека, с которым ребёнок желал встретиться. То, что дети боготворили знаменитостей, — это факт. Они смотрели фильмы и влюблялись в актеров, или слушали радио и влюблялись в песню или голос певца. Иногда дети узнавали о знаменитом спортсмене и их вдохновляла его борьба за победу и успех. Запрос на встречу со знаменитостями требовал определенной процедуры, но после того, как с ними связывались, очень немногие люди отказывали в просьбе умирающему ребенку. Однако в последнее время дети стали просить о встрече со знаменитостями совсем другого рода, используя всё те же бесхитростные слова: «Я желаю». С мстителями. С мета-людьми. С супергероями. Эта тенденция зародилась в Централ-Сити после взрыва ускорителя частиц. Флэш был первым метачеловеком, представленным широкой публике, и его имя стало нарицательным после того, как ему приписали способность остановить странную червоточину, открывшуюся над центром Централ-Сити. Когда внимание людей переключилось на освещение в местных СМИ последствий этого события, все больше одетых в костюмы людей начали помогать в восстановлении города, в первую очередь Вайб, Ржавчина и Крысолов. За последний год отделение ФИЖ в Централ-Сити получило со всей страны около сотни запросов от детей, которые желали встретиться с местными знаменитостями. Около двадцати были от детей из близлежащих районов. Большинство включали в себя Флэша, обычно в сочетании с просьбой пролететь вместе на сверхскорости по городу, но были и другие просьбы про любого из менее известных мстителей. Сейчас пока ещё не было отлаженной механики, как связаться с супергероями, чтобы исполнить эти желания. Изначально местный филиал ФИЖ размещал сообщения в газете, а в одном очень памятном случае — сделал заявление по телевидению, показанное в утренних новостях. Но недавно ФИЖ начал сотрудничать с полицией в попытке скоординировать ресурсы одних и запросы других; несмотря на то, что появившаяся в результате программа пока была в зачаточном состоянии, уже сейчас казалось, что так вероятность успешной встречи с мстителями была гораздо выше. Выйти на контакт с местными мета было непросто, но это ничто по сравнению с желанием маленькой девочки по имени Анна Томпсон. Потому что у всего в жизни было две стороны: жизнь или смерть — сладость или горечь. Герой… или злодей. В первый раз в ФИЖ решили, что она пошутила. Но шестилетняя Анна, умирающая от рака, не засмеялась. В крошечных ручках она держала мягкую игрушку ручной работы, прижимая ее к груди, как будто это могло защитить ее от недоверчивого взгляда представительницы ФИЖ, пожилой женщины по имени миссис Паловски. У Анны были большие темные глаза, а ее некогда смуглая кожа побледнела из-за болезни и недостатка солнечного света. К ее рукам тянулось несколько капельниц, а к грудной клетке были приклеены провода. К прищепке на пальце шёл особенно толстый провод, и монитор, к которому он был подключён, пищал с каждым её вздохом. Такова была грустная правда — на больничной койке она провела больше времени, чем где-то еще. Ее маленькие пальчики сжимали подаренный ей блестящий волшебный пенни, и миссис Паловски, уверенная, что в первый раз не расслышала, любезно повторила: — Если бы ты могла пожелать что угодно, милая, что бы это было? — Я хочу встретиться с Капитаном Холодом, — снова решительно ответила Анна и спрятала волшебную монетку в карман маленькой фетровой парки своей плюшевой куклы. От движения с куклы слетели защитные очки, и Анна быстро сдвинула капюшон парки и снова закрепила их на месте. Она подняла взгляд на мисс Паловски, на растерянное выражение ужаса на лице женщины, и, кажется, не совсем поняла, что не так. Анна задумчиво поджала губы, а когда осознала, в чем проблема, улыбнулась. — Простите меня, — извинилась Анна, меняя предложение, потому что в словах тоже была магия. — Я желаю познакомиться с Капитаном Холодом.

***

Барри Аллен работал волонтером в ФИЖ уже почти десять лет. За это время он помог организовать бесчисленное количество мероприятий по сбору средств, связался с сотнями знаменитостей, нарядился в бесчисленное количество костюмов, сыграл в шофера больше раз, чем мог сосчитать, и добился успешного исполнения примерно пятисот желаний. Поэтому, когда миссис Паловски с мрачным видом протянула ему через стол тоненькое досье потенциальной кандидатки, Барри наклонил голову и уставился на него в замешательстве. За всё время работы волонтером женщина ни разу не передала ему ни одного из своих подопечных. Она, конечно, просила о помощи, но всегда справлялась сама, и папки всегда в итоге были аккуратно убраны в шкафчик рядом с её столом. Тихо миссис Паловски сказала: — Знаю, знаю, я прошу слишком многого, Барри. Но ты же работаешь в полиции, да? Интересно, что такого мог пожелать ребенок, что было связано с полицией — может, маленький мальчик или девочка хотели стать полицейским на один день? Барри кивнул. — Уже почти три года. Я всего лишь младший судмедэксперт, но… — Я даже не знаю, с чего начать, — перебила его мисс Паловски. Барри слегка шокированно уставился на слезы в ее глазах. Но в то же мгновение испытал странное облегчение от того, что у женщины, которая занималась этим уже почти два десятилетия, все еще осталось достаточно чувств, чтобы заплакать. — Капитан Холод, он… — Злодей? — предположил Барри, слегка озадаченно хмурясь и поджимая губы. — Убийца! — взорвалась мисс Паловски. — Я помню это из прошлогодних новостей, ты видел ту историю в театре? Тот бедняга… — ее голос задрожал, и она замолчала. Сделав глубокий успокаивающий вдох, она добавила: — Я знаю, что он… в последнее время его внимание сосредоточено только на кражах и он больше не трогает гражданских… Барри снова медленно кивнул, решая прощупать почву. — Так ваш потенциальный кандидат… он хочет?.. Миссис Паловски покачала головой, и в каждой черточке ее лица читалось недоверие. — Я подумала, что она шутит. Я спросила, нет ли кого-нибудь еще — кого угодно, — с кем она хотела бы встретиться. Может быть, с Флэшем или с тем милым новеньким, Вайбом, но она непреклонна. У нее даже есть маленькая кукла, которую сшила для нее одна из медсестер… — женщина вздохнула, и ее плечи опустились. — Это странный и ужасный мир, Барри, и я просто… я не знаю, что мне делать. Маленькая девочка мечтала встретиться с суперзлодеем. М-гм. Вряд ли обычные способы, которыми ФИЖ пользовался для контактов со знаменитостями — или даже супергероями, — сработают в данном случае. В лучшем случае, Барри, возможно, сможет просмотреть парочку старых полицейских отчетов и составить список, в каких местах бывал Капитан Холод. Может, ему удастся разузнать об известных его сообщниках; если Холод окажется неуловимым, возможно, кого-то из его приятелей найти будет легче. Барри взял папку со стола, взвесив в руке. — Ничего не обещаю, миссис Паловски, но… сделаю все, что в моих силах. Женщина улыбнулась легкой, натянутой улыбкой, от которой ее губы сжались в тонкую изогнутую линию. Она положила узловатую руку на плечо Барри и нежно сжала. — Спасибо, Барри. Я не… ох! — вдруг она наклонилась и запечатлела теплый поцелуй на его щеке. У нее были мягкие губы, и от нее слегка пахло розами и дезинфицирующим средством для рук. — Не знаю, что бы мы без тебя делали, сынок. Барри залился краской, довольный и смущенный. Снова он посмотрел на папку, которую держал в руках, открыл ее и начал читать всерьёз. Мисс Паловски медленно отстранилась, возвращаясь к своему столу. Не доходя до него, она воскликнула: — О! — и снова повернулась обратно к Барри. — Ты планируешь навестить отца в выходные? С улыбкой, которая не отразилась в глазах, Барри тихо ответил: — Как и всегда, миссис Паловски. Женщина покивала, двигая головой вверх-вниз, как будто плыла по воде. — Передавай ему мои наилучшие пожелания, — произнесла она. — Жаль, что в Айрон-Хайтс такие строгие правила, а то я бы отправила ему с тобой шоколадного печенья. Барри фыркнул. — Это тюрьма, мэм. Что поделать? — потом, уже более дружелюбно, он добавил: — Спасибо.

***

Барри неустанно изучал Капитана Холода. На протяжении нескольких недель в обеденный перерыв он просматривал старые отчеты в полицейском участке. После того, как заканчивал работу, он отправлялся на несколько часов в офис ФИЖ и проводил время за компьютером, изучая посты в фейсбуке и твиттере, отмечая часто упоминаемые места на карте, которую прикрепил к стене. Миссис Паловски больше ничего не говорила, но тайком приносила ему тарелки свежей выпечки — кексов, печенья или сладких батончиков — через день, и Барри решил, что это, наверное, её способ пожелать ему удачи. После того, как поработал час или два в офисе, выполняя любую работу, требующую внимания, Барри выходил на улицу. Он выбирал местные бары и стриптиз-клубы и пару часов тихо сидел в углу, потягивая один и тот же напиток и осматривая толпу в поисках Холода или его знакомых. В конце ночи он возвращался домой, в пустую квартиру, такую маленькую, что ее едва ли можно было назвать жильём. Но она принадлежала ему. Барри мог позволить её себе на свою зарплату — место, где он мог хранить книги, мыться и спать. Единственным плюсом было расположение: можно было дойти пешком как до участка, так и до офиса ФИЖ, а за углом находилась автобусная остановка, откуда легко было добираться до других районов города. Допив единственную бутылку пива, Барри преодолел восемь лестничных пролетов до своей квартиры. Измученный, он ввалился в ванную размером со шкаф, чтобы почистить зубы. Потом стащил с себя грязную одежду, бросил ее в корзину в изножье кровати и упал лицом вниз на огромный матрас, занимающий большую часть комнаты. Стоило закрыть глаза, Барри заснул почти мгновенно. Ему снилась мать, мертвая на полу в гостиной, с белым лицом, забрызганным кровью. Снился отец, руки которого были скованы наручниками, запертый в полосатой робе за тюремной решеткой. Ему снились молнии, красная и золотая, смешавшиеся в идеальной гармонии, невозможные, прекрасные и ужасные. (Снился голос — мужской, знакомый, — который шептал: «Где ты? Я скучаю по тебе. Возвращайся домой».) Завыл будильник, и свет, льющийся через единственное окно, сообщил, что Барри ждал совершенно новый день. Со стоном он скатился с кровати, побрел в свою ванную-шкаф и встал под душ. Горячей воды хватало примерно на две минуты, и этого времени ему было достаточно, чтобы вымыть волосы и тело. Он почистил зубы, быстро оделся и выбежал из дома, заперев за собой входную дверь. Барри спустился на восемь пролетов, перепрыгивая через две ступеньки за раз. По дороге в полицейский участок Централ-Сити он потратился на стакан кофе, умудрившись расплескать только половину, пока бежал по оживленному тротуару, пытаясь успеть к началу смены. В целом, это было вполне нормальное начало неплохого дня.

***

На задачу ушло почти два месяца. А именно семь недель, пять дней и примерно семнадцать часов. Барри остро ощущал, как проходила каждая минута, как его внутренние часы болезненно сжимались в груди, отбивая мгновения прямо у сердца. Иногда давление опускалось ниже, сжимая желудок гневом и ужасом. Иногда оно нарастало, словно тяжелая, неумолимая рука сжимала его горло, и это почти заставляло Барри плакать. Потому что он делал это ради Анны. После того, как взялся за дело, Барри решил провести с девочкой какое-то время. Было тяжело впускать в свое сердце постоянный поток замечательных детей, потому что чаще всего их жизнь оказывалась ужасно коротка. Анне было шесть лет. У нее была одна из самых прекрасных улыбок, которые когда-либо доводилось видеть Барри, и она любила «Холодное сердце» почти так же сильно, как Капитана Холода. Она боролась с острым лимфобластным лейкозом уже почти три года, но попала в тот небольшой процент случаев, который, скорее всего, окончится летальным исходом. Её лейкоз никогда не поддавался лечению, даже агрессивной химиотерапии, которая уничтожила её красивые афро-кудри. Анна больше не уходила домой. Она не ходила в школу и оставалась под постоянным наблюдением в больнице Сент-Эндрюс. На ближайшие недели у нее был запланирован еще один курс химиотерапии, но Барри не хотел быть свидетелем этого лечения. Он не выносил видеть, как страдал ребенок, слабый и измученный, испытывающий боль от того, что должно было его спасти. На поиски Капитана Холода у него ушло почти два месяца. Два месяца. А суровая реальность была такова, что у Анны, возможно, не будет ещё двух месяцев на ожидание. Так что прямо сейчас Барри стоял у входа в бар «Черная лошадь». Он ревностно следил за твиттер-аккаунтом человека с ником «GoldieLocks-n-Loads», и в ходе своих исследований обнаружил, что каждый раз, когда в этом аккаунте упоминалось появление Капитана Холода, он и правда был в указанном месте. Конечно, обычно твиты были зашифрованы, но Барри управлялся с шифрами с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы держать карандаш. Такое хобби было особенно полезным в детском доме, где он никогда не знал, кто может заглянуть в его дневник. Например, последний твит гласил: «В «Черной лошади» сегодня холодновато. Подбавь тепла и притащи мне пива, придурок!» Барри потёр ладони, глубоко вдохнул и открыл дверь бара. Его взгляд скользнул по толпе, и ему потребовалось всего мгновение, чтобы найти печально известного Капитана Холода, удобно устроившегося на барном стуле и потягивающего пиво. Холод был одет в свою фирменную парку, несмотря на удушающую жару в баре. Это должно было выглядеть нелепо. Но каким-то образом, однако, именно этот мужчина заставлял это выглядеть привлекательным? Угрожающим? Оба варианта, на самом деле. Сердце у Барри билось где-то в горле, пока он подходил ближе. А еще рядом с Холодом сидел Мик «Тепловая Волна» Рори. О. О, боже. Подбавь тепла, подумал Барри про себя оцепенело. Наверное, он идиот, потому что это было написано прямо там, в твиттере, а он ничего не заметил. И все же прошло два месяца. Он не собирался уходить. С трудом сглотнув, Барри подошёл и замер рядом. Рори обвел его взглядом, бесстрастным и пугающим. Он начал с макушки Барри, разглядывая короткие непослушные волосы. Скользнул по лицу, не задерживаясь ни на чем конкретном, и Барри остро осознал, что мужчина раздевал его взглядом — не в сексуальном смысле, а скорее для того, чтобы посмотреть, нет ли у Барри характерного выступа под одеждой, напоминающего спрятанный огнестрел или что-то вроде. Очевидно, осознав, что Барри, в принципе, ровно настолько же безобиден, как и обещала его прическа, Рори отвернулся. Но Барри снова резко привлёк его внимание, когда прочистил горло и пискнул: — Мистер… э-э… Холод? Две пары глаз устремились на него, изучая твёрдо и неумолимо. От того, что Барри оказался в центре столь исключительного внимания, ему стало невероятно неуютно, и он почувствовал себя крошечным насекомым в очень большой банке. — Чего тебе, малыш? — произнёс Холод, растягивая слова со скукой. Его льдисто-голубые глаза смотрели пристально, пронзительно, но по тону чувствовалось, что у него не было терпения разбираться, с чем бы Барри ни пришёл. Стараясь говорить как можно вежливее, Барри быстро ответил: — Меня зовут Барри Аллен. Я работаю волонтером в ФИЖ, то есть в Фонде Исполнения Желаний. Мы некоммерческая организация, которая исполняет желания больных детей. Умирающих. И, гм, есть маленькая девочка, которая хочет с вами встретиться. По мере того, как Барри говорил, брови Холода все больше поднимались, хотя Рори, очевидно, потерял интерес где-то после третьего слова, потому что снова принялся потягивать пиво, оглядывая толпу в баре. Не останавливаясь, Барри продолжил. — Я знаю, что вы никогда ничем подобным не занимались, но я надеялся, что мы могли бы попытаться что-нибудь придумать? Конечно, я не стану сообщать Флэшу или полиции о том, когда состоится встреча, но… Холод фыркнул, и его плечи задрожали. С ужасом Барри понял, что злодей смеялся. — Да, конечно, — пренебрежительно сказал Холод, потянулся за своим пивом и сделал глоток. Увидев, что Барри не уходил — вообще-то, он застыл на месте с покрасневшим от стыда лицом, — Холод добавил: — Хорошая шутка. А теперь проваливай, малыш. Мысленно Барри увидел лицо Анны. Увидел широчайшую улыбку, растянувшуюся от одного уха до другого. Увидел, как она протягивала к нему маленькие пальчики, вцепившись в плюшевого Капитана Холода, как в спасательный круг. Он увидел пот у нее на лбу, как ее грудь вздымалась от огромного усилия сделать еще один полный боли вдох. Он пришёл в ярость. Должно быть, это отразилось у него на лице, потому что внимание Тепловой Пушки вернулось к нему. Холод явно заметил напряжение своего напарника, потому что выпрямился и открыл рот, словно собираясь спросить, в чем дело… Барри вытянулся во всю свою долговязую фигуру. Расставил ноги на ширину плеч, слегка согнув колени. Барри был не из драчливых, но любой ребенок, который провел какое-то время в детском доме, участвовал в драках, так что он использовал все свои, очевидно, ограниченные знания. Руки опустились вниз, и он чувствовал, как они сжались в кулаки. Барри нахмурился, стиснул зубы и набрал полные легкие воздуха через нос. Затем он посмотрел Капитану Холоду прямо в глаза и процедил: — Пошёл ты на хер. На лице Холода застыло недоумение. Рот Волны растянулся в пародии на ухмылку, обнажающую все зубы. Холод, наверное, собирался ответить, но Барри не дал ему такой возможности, и огрызнулся: — Нет. Нет. Заткнись, — он покачал головой. — Сейчас в больнице есть маленькая девочка, которая боготворит тебя. Ей шесть лет, и она, скорее всего, не доживет до семи, и по какой-то причине… по какой-то причине именно ты помогаешь ей пережить каждый день. Барри чувствовал, как на глаза наворачивались злые слезы, но он ни за что не позволил бы им пролиться. С каждым произнесенным словом он чувствовал, что говорил все громче и расстроеннее. В баре воцарилась тишина, все внимание сосредоточилось исключительно на нем, но он не мог остановиться. Он думал об Анне и просто не мог. — У нее есть маленькая игрушка, кукла в виде тебя, — Барри фыркнул, гневно и недоверчиво. — Её сшила ей одна из медсестер — у неё твои защитные очки, парка и все остальное — и она обнимает её каждый раз, когда ей нужно на химиотерапию, говорит, что это помогает ей чувствовать, что она может справиться, может двигаться вперед, — он замолчал, чтобы дать своим словам впитаться, а затем добавил: — потому что если парень без сверхспособностей мог одолеть Флэша, то маленькая девочка без сверхспособностей может одолеть рак. — Так что… так что… если ты думаешь, что эта маленькая девочка — какая-то шутка, если ты думаешь, что ее боль и страдания — это повод для смеха… Барри трясло. Он был в таком бешенстве, что едва мог выговаривать слова, но он посмотрел на Капитана Холода и прошипел: — …то пошёл ты на хер. Наступил момент мультяшной тишины, и Барри казалось, что он вот-вот услышит стрекот сверчка на заднем плане. Ярость покинула его так же внезапно, как и появилась, и он понял, что только что отчитал известного убийцу в баре, полном свидетелей. Спокойно, не говоря ни слова, Холод допил остатки пива, опустошая бутылку секунд за десять. Поскольку это были последние несколько минут в его жизни, Барри чувствовал себя сосредоточенным, как никогда раньше. (А может, и нет. В снах, которые он никак не мог вспомнить, голос спрашивал его: «Где ты? Где ты? Я скучаю по тебе». В этих снах, как и сейчас, он был совершенно сосредоточен. Когда он, кажется, выпадал из привычной реальности, где мир вокруг замедлялся, едва двигаясь вперед.) Барри смотрел, как у Холода дёргался кадык, когда он глотал. Он заметил единственную капельку, которая стекла по щеке, спустилась по шее и исчезла в складках воротника рубашки, виднеющейся из-под расстегнутой парки. Ещё он остро ощутил тепло, когда Рори встал, подходя ближе. Какой-то странный, истеричный уголок сознания Барри отметил, что он и Мик Рори на самом деле одного роста — они стояли лицом к лицу. Но плечи Тепловой Волны были намного шире, а мышцы на руках бросались в глаза, хотя он даже не напрягся, и Барри чувствовал себя маленьким, загнанным в угол. Крошечным жуком в большой стеклянной банке. Кулак Волны вцепился в ворот его рубашки, и Барри поднял руку, чтобы схватить его за запястье. Кожа у Рори была почти обжигающей, казалось, она должна была быть скользкой от пота, но с ожогами это было невозможно. Бугорки и выступы на коже Рори на ощупь напоминали пластик, но рука его была твердая как сталь, твердая и неподатливая. Холод встал рядом, опустил пустую бутылку из-под пива на стойку, достал бумажник и бросил бармену хрустящую двадцатку. Затем он двинулся к выходу, и Рори последовал за ним, не говоря ни слова, и Барри ничего не оставалось, кроме как тащиться за ним, спотыкаясь. С рубашкой в тисках у Барри был выбор идти за ним или терпеть, как в ту же сторону его волокут, что на самом деле вообще не было выбором. Никто в баре во время разговора не заговорил. Никто из них не смотрел Барри в глаза. Мысленно Барри взмолился, чтобы кто-нибудь нашел его тело и сообщил отцу, что он мертв. Он не… не мог представить себе, как ему избежать этой участи. Воздух за пределами бара был свежим и прохладным. Перемена после бара оказалось настолько неожиданной, что Барри поежился. Тепловая Волна не переставая сжимал в кулаке его рубашку, и Барри старался не отставать. Он поймал себя на том, что наблюдал за спиной Холода, за небрежным наклоном его плеч, пока тот направлялся в переулок за баром. Вот оно. Боже, вот как он умрет. Его убьют в грязном переулке, потому что он не мог сдержать свою ярость. Прости, папа, ошеломленно подумал Барри. Я люблю тебя. Внезапно Холод остановился. Он развернулся, так, что оказался лицом к Барри и Рори. Руки его были в карманах. Барри догадывался, что у него пистолет. Его застрелят. Боже, почему он не мог умереть во сне, окруженный толстыми котами в забавных шляпках? Тепловая Волна отпустил рубашку Барри, и он пошатнулся. Ему удалось вовремя поймать равновесие, и Барри был этому странно рад. Может, сегодня ночью он и умрет, но сделает это настолько достойно, насколько это возможно. Умрет стоя, а не на коленях, и он не будет плакать… Вообще-то, сейчас он, наверное, заплачет, потому что думал об отце, запертом в Айрон-Хайтс. В списке посетителей Генри Аллена было только одно имя, и последние пятнадцать лет Барри неизменно расписывался в этом дурацком журнале каждые выходные. Его отец, одинокий и несчастный. Будет ли Барри плакать — не из-за себя, а из-за отца? Да, возможно, будет. Но он не будет умолять. Он не доставит этим двум придуркам такого удовольствия. Барри с трудом сглотнул, не сводя глаз с рук Холода, все еще спрятанных в карманах парки. Он напрягся, ожидая, что вот-вот появится пистолет. Барри не мог убежать от пули, но все его инстинкты кричали ему попытаться. (Где ты? Возвращайся домой, Барри. Беги, беги и никогда не оглядывайся.) — Извини, — сказал Холод. И как-то неловко откашлялся. — …Гм. Что? — Барри удивленно моргнул. — Извини, — повторил Холод и закатил глаза. Этот жест был такой ребяческий, такой неожиданный, что Барри застыл в недоумении. Он услышал, как Тепловая Волна где-то в стороне фыркнул. Холод продолжил: — Я сделал предположение о тебе, но был неправ. Может, я и плохой парень, но я не собираюсь плевать на желания ребенка… — Какими бы глупыми они ни были, — услужливо добавил Рори, и Холод бросил на него сердитый взгляд. Тот в ответ ухмыльнулся. — Серьёзно, приятель. Ребёнок хочет познакомиться с тобой? Какого хрена. Обмен репликами был настолько сюрреалистичен, что Барри поймал себя на том, что больно щиплет руку. Ауч. Ладно. Это был не сон. — Есть ручка, Мик? — спросил Холод, и Рори полез в карман и достал маленький потрепанный блокнот и дешевую пластиковую ручку. Он бросил их Холоду, который вытащил — на удивление пустые — руки из карманов и поймал оба предмета. Холод выжидательно уставился на Барри, и он моргнул, почему-то глупо себя чувствуя. — Дай мне данные девочки, — попросил Холод после минутного молчания. — Я не могу сказать тебе, когда, — из-за безопасности и подобного дерьма, — но я смогу прийти к ней в этом месяце, ладно? — Ты… — Барри снова моргнул. — Ты собираешься сходить к Анне? И не планируешь меня убивать? — затем запоздало он добавил, — …Спасибо. Рори снова фыркнул. — Перечислил в порядке важности, — лениво прокомментировал он, обращаясь к Холоду. — Довольно показательно, приятель. От этого странного заявления у Барри побежали мурашки по коже. — Заткнись, — отозвался Холод, и его щеки слегка порозовели. Барри не знал, как реагировать на этот диалог. Затем Холод перевёл взгляд на Барри и спросил снова: — Данные? Чувствуя себя гораздо увереннее в будущем, на которое минуту назад и не надеялся, Барри перечислил информацию об Анне: ее полное имя, название больницы, номер палаты. Холод записал информацию в блокнот, а потом перепроверил, чтобы убедиться, что всё верно. После минутного раздумья он перевернул страницу и записал что-то в блокнот. Вырвал листок, а затем сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. У Барри было всего две секунды, чтобы осмыслить это, и в них его единственная слегка истеричная, но в основном связная мысль звучала так: «Боже мой, я выше Капитана Холода!» Холод сунул свернутый лист бумаги в онемевшие пальцы Барри, и он, опустив взгляд, увидел набор цифр с двумя тире. Номер телефона. Барри в замешательстве поднял взгляд и и понял, что Холод пристально смотрел на него. — Одноразовый, — объяснил он. — Но если кто-то из этих детей пожелает увидеть меня или Мика, позвони. Барри глупо раскрыл рот. — О, боже, — заикнулся он. — Гм… Спасибо? — Не упоминай об этом, малыш, — рот Холода сложился в странную гримасу. Смесь… признательности? Раздражения? Он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из переулка. Тепловая Волна собирался последовать за ним, но остановился. Он повернулся, посмотрел на Барри и сказал: — Серьезно, не говори об этом. Никогда, — угрозы в его голосе было достаточно, чтобы колени Барри подогнулись, а по спине пробежала дрожь. Довольный реакцией, Рори кивнул, а затем исчез вслед за Холодом. («Не сегодня», — скорбно прошептал голос, и мир вернулся к нормальной жизни.) Когда он остался один в переулке, ноги Барри подкосились. Он бессильно осел на землю, не обращая внимания на грязь, мусор и битое стекло. Пальцы судорожно сжали скомканный клочок бумаги. Он дрожал, чувствуя себя беспомощным, и в груди у него что-то сжималось. Барри думал о своем отце и об Анне. Думал о Холоде и о Тепловой Волне. — О Боже, — пробормотал Барри и обхватил себя руками, раскачиваясь взад-вперед, пытаясь себя успокоить. Не получалось, но он продолжал пытаться. Он думал о том, что мог умереть. Думал о реальности, о том, что все еще жил. — Боже, — повторил он и, склонив голову, совершенно точно не заплакал.

***

Неделю спустя Барри пришёл в больницу Сент-Эндрюс. Анна улыбнулась ему своей широкой, красивой улыбкой, которая заставила его чувствовать, что он может покорить весь мир. В ее палате всё изменилось — стены покрывали огромные фотографии с камер наблюдения. Барри узнавал большую часть по исследованиям в полицейском участке: на всех были Капитан Холод и Тепловая Волна, совершающие различные преступления, в основном обкрадывающие музеи и сражающиеся с Флэшем. Барри едва сдержал истерический смешок, грозивший задушить его, потому что все фотографии, на которых изображен Флэш, были изрисованы черным маркером. У него были забавные усики и пририсованные глазки, дьявольские рожки и острый хвост. Молния на груди превратилась в гигантскую букву «Л». Ещё на фотографиях были стрелки, указывающие то в одну, то в другую сторону, с нацарапанными фразами вроде «Слишком медленно, Рэд!» и «Снова промах, капитан Узкие Штанишки!» Центральное место в этой необычной коллекции занимала профессиональная фотография, увеличенная до размеров плаката. На ней были Капитан Холод и Тепловая Волна, стоящие спина к спине и самодовольно смотрящие в камеру. Холод в своей фирменной парке и блестящих серо-голубых защитных очках, а его пушка направлена вверх. На Рори была белая майка, подчеркивающая рельефные мышцы рук, и огнезащитный комбинезон. Он тоже носил защитные очки, и направлял свой огнемет прямо в камеру. Фон был изменен на классический городской пейзаж Централ-Сити. С точки зрения композиции и сюжета это была вроде как потрясающая фотография. Сказать по правде, Барри — хотя он никогда не признался бы в этом вслух, — хотел бы повесить такую у себя в квартире. Анна хихикнула, увидев, как замер Барри, и, как всегда, крепко обняла своего плюшевого Капитана Холода. — Мистер Барри! Мистер Барри! Хотите увидеть моё сокровище? — Конечно, снежинка, — непринужденно ответил Барри, изо всех сил стараясь не пялиться на фотографии на стене. С огромным удивлением он понял, что Холод добавил гирлянды с голубыми и серебряными снежинками, какие можно было купить для рождественских вечеринок. Они начинались у верхней части каждой стены, там, где соединялись стена и потолок, и опоясывали всю комнату. Анна достала из-под подушки полароидный снимок и гордо подняла его. На нем был сам злодей, сидящий бок о бок с Анной на той же больничной койке, на которой она сидела сейчас. Холод ухмылялся в камеру, хотя его глаза не было видно, потому что на нем были его фирменные защитные очки. Анна улыбалась и выглядела счастливее, чем Барри когда-либо её видел. Внизу фотография была подписана большими черными буквами, которые гласили: «Холод». — А фото сделал Тепловая Волна, — прошептала Анна, словно раскрывала какую-то великую и ужасную тайну. Она хихикнула и спрятала фотографию обратно под подушку. — Капитан Холод рассказывал о вас. Он сказал, что вы очень храбрый, мистер Барри. Что вы пошли в логово злодеев и сказали ему, что я очень болею, и… и… Анна почти ослепляла его своей улыбкой, настолько велика была её радость. — Спасибо, мистер Барри. Это был лучший день в моей жизни! Несколько дней спустя Барри заметил, что миссис Паловски пристально наблюдала за ним. Она ничего не сказала ему, просто поставила на стол еще одну тарелку с теплым шоколадным печеньем, но он ловил на себе её взгляд краем глаза каждый раз, когда заходил, чтобы поболтать. В выражении ее лица читалось что-то похожее на удивление.

***

Месяц спустя миссис Паловски положила папку на его стол и ушла, не сказав ни слова. Джастину было девять лет. Его самое большое желание — встретиться с Марком Мардоном, Магом Погоды. Барри закрыл глаза и подумал о переулке за баром, где, как был уверен, он умрет. Подумал об улыбке Анны и о том, как она наконец начала реагировать на последний курс химиотерапии. Он достал телефон, запуская поиск по недавним постам по тегу «Маг Погоды» в фейсбуке и твиттере, и принялся за работу.

***

Как оказалось, найти его было самой сложной частью. Очевидно, Капитан Холод разнес слух о визите к своей «самой большой маленькой поклоннице», потому что, когда Барри разыскал Мардона в китайском ресторане в неблагополучной части города и представился, злодей улыбнулся так, словно Рождество наступило раньше времени. — Ребёнок хочет со мной познакомиться? — спросил Мардон, жестом приглашая Барри присоединиться к нему за столом. — Серьезно? Барри кивнул и сел на стул напротив. Прикусив губу, он тихо добавил: — Да, то есть, он прочитал о ваших способностях в новостях и думает, что вы удивительный, но… Мардон моргнул, отправляя в рот ло-мэйн. Жуя с открытым ртом, он не слишком внятно спросил: — Но что? Барри с трудом сдержал улыбку, потому что кто бы мог подумать, что эти злодеи были такими человечными? Он привык видеть их в новостях, сражающимися с героями города. Он привык к чрезмерной театральности и неудачным каламбурам, материальному ущербу и жертвам среди гражданского населения. Мардон потянулся за водой, не обращая внимания на размышления Барри, и снова набил рот едой, прежде чем сюрпнуть через пластиковую соломинку. — Ваш брат, — тихо произнёс Барри, и Мардон замер. Барри собрался с мыслями, глядя прямо в темные, полные злобы глаза. — Болезнь Джастина наследственная, — объяснил он. — Он борется с тем же, что убило его младшего брата в прошлом году, и, думаю, он считает, что если вы смогли выжить, потеряв брата… Ну, он тоже сможет. — Я не… — Мардон прикусил губу и отвел взгляд. Его голос звучал хрипло, когда он продолжил: — Черт возьми. И что, блядь, мне с этим делать? Барри пожал плечами. — Я не могу вам этого сказать. Но, думаю, поможет просто знать, что он не одинок? Вы… если не захотите говорить с ним об этом, то не обязательно. Он просто хочет встретиться с вами, мистер Мардон. — Марк, — поправил его злодей. Он схватил салфетку, нацарапал на ней номер телефона ручкой, которую, наверное, оставили на столе, чтобы расписываться в чеке, и без лишних церемоний передал ее Барри. — Позвони мне, скажи время и место, малыш. Я приду. — Марк, — тихо ответил Барри. — Спасибо. И если глаза Мардона подозрительно блестели, когда Барри встал, чтобы уйти, ну, никто и ничего об этом не сказал.

***

Видеть радость Анны опосредованно через полароидный снимок было здорово, но Барри решил, что присутствовать лично будет лучше. Подумав так, он решил сам проводить Марка Мардона в палату Джастина. С собой, копируя идею Холода, Барри взял полароид, потому что увековечить встречу и оставить автограф казалось отличной идеей. И, честно говоря, увидеть лицо Джастина, когда Маг Погоды вошёл в его палату, было, возможно, одним из самых приятных впечатлений в жизни Барри. Не то чтобы он никогда раньше не встречался со знаменитостями от имени ребенка, но было что-то… пугающе-приятное в опасности знакомства с известными преступниками. А может, дело было в чувстве успеха, потому что никто и никогда этого не делал. — Ты здесь, — прошептал малыш. — Ты правда-правда здесь. — Привет, — поздоровался Мардон. Даже у себя в голове Барри казалось странным называть злодея по имени. — Ты Джастин, да? Мальчик на больничной койке кивнул, широко раскрыв глаза. — Слышал… — Мардон замолчал и задумчиво склонил голову. — Слышал, ты хотел со мной встретиться. И, видишь ли, когда я это услышал… То понял, что и сам хочу с тобой познакомиться. Джастин удивлённо распахнул рот, а Мардон подвинул стул поближе к его кровати. Не желая мешать, Барри тихо положил полароид на столик рядом, вышел из палаты и закрыл за собой дверь. Одна из медсестер улыбнулась ему, зная, что уже много лет он работал здесь волонтером, навещал больных детей, изо всех сил стараясь исполнить их желания. Барри оглянулся по сторонам, отмечая, что сегодня было тихо. Обычно в детском отделении интенсивной терапии было не слишком людей, но иногда проводились мероприятия с участием фокусников и других артистов. Но сейчас здесь были только медсестры и санитарки, иногда заглядывали врачи. Все они знали Барри и, проходя мимо, вежливо кивали ему или здоровались. Но Барри почему-то необъяснимо беспокоился. Тонкие волоски на его руке встали дыбом, кожа покрылась мурашками, и он едва сдержал нервное подергивание — как в той поговорке, когда говорят, что от чего-то внезапно бросило в дрожь. В воздухе словно повисла статика. Тяжесть переполнила зал. Ощущение казалось знакомым. (Он хочет побежать с тобой наперегонки, прошептал голос, и желание бежать было таким сильным. Его лицо — выражение просто бесценно, он наверняка проиграет!) На посту сестёр взметнулись бумаги, но этого не могло быть. Они внутри больницы, откуда здесь ветер? В коридоре стоял человек в красном костюме, которого мгновение назад ещё не было. Барри не закричал. Совершенно точно нет. Флэш ухмыльнулся ему, и в его тёмных глазах засверкали крошечные желтые искорки. Зубы казались ярко-белыми на фоне смуглой кожи, когда он произнёс: — Эй, привет! Слышал, где-то здесь объявился Маг Погоды. Ты его видел? Барри моргнул, выпрямляясь во весь рост и заслоняя собой дверь в комнату Джастина. — Да, вообще-то, видел… Флэш перебил его: — Отлично! Где он? Потому что он злодей, и чем скорее я заберу его из этой больницы, тем лучше. — Вы никуда его не заберёте, — хмурясь, ответил Барри. Улыбка героя исчезла. — Неужели? Ты с ним работаешь? — и затем, в одно мгновение, Барри оказался прижатым к стене. Его спина с глухим стуком ударилась о дверь, и Флэш прижал предплечье к его горлу. Это случилось внезапно, неожиданно и очень больно, но прямо сейчас Барри мог думать только о том, как надеялся, что Мардон и Джастин не услышали стук. Не открывайте дверь, молча взмолился Барри. Пожалуйста, пожалуйста, не открывайте дверь. (Такой злой, надуто произнёс голос. Где ты? Я скучаю по тебе. Возвращайся домой.) — Какого черта ты делаешь?! — закричала одна из медсестер, подбегая ближе и принимаясь бить Флэша стетоскопом. Круглый металлический наконечник со стуком отпружинил от его головы. — Отпусти его, ты, хулиган! — Мэм, — произнёс Флэш, слегка заикаясь, пока пытался объяснить, — Знаю, это, наверное, выглядит ужасно, но этот человек работает с жестоким преступником… — О чем ты говоришь? — спросила медсестра и во второй раз шлепнула его своим стетоскопом. Она приложила к этому столько усилий, что круглая металлическая деталь вылетела из пластикового корпуса, как пуля, когда коснулась головы Флэша, и, пролетев по полу, исчезла под ближайшей каталкой. — Это Барри Аллен! Он здесь каждую неделю помогает детям! «Работает с жестоким преступником», черт бы тебя побрал, отпусти его СЕЙЧАС ЖЕ! Флэш опустил руку так быстро, словно её обожгло. Барри пошатнулся, кашляя и сглатывая, И потёр шею. Краем глаза он заметил какое-то движение и отшатнулся, от неожиданности ударившись о дверь. Черт, снова подумал он. Пожалуйста, не открывайте дверь. — О, милый, — ласково произнесла медсестра и протянула к нему руки; движения медленные и подчеркнутые, чтобы снова не напугать его. Ее пальцы нежно коснулись его горла, ощупывая кожу и мышцы по обе стороны от адамова яблока. — Думаю, у тебя останется небольшой синяк. Возможно, в ближайшие день-два будет немного болеть. Я принесу тебе воды, — она сердито повернулась к Флэшу. — А ты извинишься. Затем ты вежливо и без нанесения телесных повреждений задашь свои вопросы человеку, который делает для детей этой больницы то же, что ты делаешь для этого города. Я ясно выразилась? Флэш подавленно кивнул. — Кристально. Женщина ушла, высоко подняв голову и расправив плечи, Королева Коридора, и никто не убедил бы Барри в обратном. Флэш, нахмурившись, прикоснулся пальцем к уху. Он кого-то слушал? По мнению Барри, было похоже на миниатюрное устройство для двусторонней связи. Существовали предположения, что Флэш работал не один, но было интересно увидеть доказательства. Барри снова откашлялся, и Флэш бросил на него виноватый взгляд. — Гм. Прости, чувак. Моя сес… то есть, подруга. Моя подруга всегда говорит мне, что нужно сначала думать, а потом делать. — Все… нормально, — Барри прикусил губу, борясь с желанием снова потереть горло. — Со мной все будет хорошо. Герой нерешительно продолжил: — Так, гм… насчет Мага Погоды?.. — Я повторюсь, — произнёс Барри, и его руки непроизвольно сжались в кулаки. — Вы никуда его не заберёте, — он замолк, не зная, как объяснить. Наконец, он решился: — Меня зовут Барри Аллен. Я работаю волонтером в Фонде Исполнения Желаний — некоммерческой организации, которая исполняет желания детей, которые очень, очень больны. Вы знаете нашу организацию, наверняка знаете, потому что несколько детей желали с вами встретиться. Флэш смущенно потёр затылок. — Да, я знаю, о чем ты. Но какое отношение это имеет к Магу? Губы Барри сжались в тонкую неумолимую линию. — Марк Мардон, — произнёс он, особо подчеркивая, что называл злодея по имени, — пришёл, потому что маленький мальчик отчаянно хотел с ним познакомиться. Мистер Мардон согласился провести свой день с Джастином, и они вдвоем сейчас проводят время и разговаривают. Вас что-то в этом не устраивает? — Ну да, — произнёс Флэш, сделав шаг к Барри и, что важнее, к двери в комнату Джастина. Барри решительно вытянулся перед дверью, скрестил руки на груди и поднял подбородок. Весь — воплощение упрямства. — Нет, — отозвался Барри. — Нет, вы не имеете права входить туда и портить желание маленького мальчика. Мистер Мардон не делает ни черта неправильного. Вообще-то, он постарался изо всех сил, чтобы сделать что-то хорошее, и я не дам вам или кому-то еще это испортить. — Ты серьёзно? — Флэш склонил голову, и его темно-карие глаза сузились в замешательстве. — Ты планируешь… что… стоять между мной и этой дверью, пока Маг Погоды не закончит? Барри кивнул. — А потом я провожу мистера Мардона из больницы и буду защищать его от любых ваших притязаний. Я дал ему слово, мистер Флэш. Он пришёл не для того, чтобы причинить кому-то вред. Неужели вам этого мало? Флэш рассмеялся, высоко и слегка истерично. — Что за херня, — выдохнул он. — Ладно, мистер Аллен. Вы победили, я ухожу. Но если поступит хотя бы одно сообщение о насилии в этой больнице из-за Мага Погоды, я возложу на вас личную ответственность. — Если поступит хоть одно сообщение о насилии из-за моих действий — или их отсутствия — сегодня, завтра или в любой другой день, — мгновенно согласился Барри, имея в виду каждое слово, — тогда я сдамся полиции и приму любое наказание, которое судья сочтет нужным мне назначить. — Знаешь, — удивленно заметил Флэш после паузы, — я тебе верю. И так же внезапно, как появился, он исчез. Коридор опустел, если не считать нескольких детей, которые выглядывали из своих палат, смотря туда, где стоял Барри, хихикали и перешептывались друг с другом. Медсестры, которая спасла его ранее, нигде не было. Ноги Барри, похожие растявшее желе, подкосились. Он опустился на пол, стараясь не задохнуться. Как странно, что Флэш ранил его сильнее, чем Капитан Холод, Тепловая Волна и Маг Погоды вместе взятые. Затем он подумал о четырех именах, которые только что произнёс у себя в голове в одном ряду со своим собственным, и задался вопросом — с каких пор его жизнь превратилась в это? Барри услышал, как позади открылась дверь, и, подняв глаза, увидел, что на него смотрел Марк Мардон. Выражение лица мужчины — нечто среднее между ошеломлением его тупостью и неистовой яростью. Честно говоря, впечатляющее сочетание. — Ты, блядь, просто сумасшедший ублюдок, — благоговейно произнёс Мардон. — Как ты его отшил, блядь, это дерьмо невероятно. Джастин выглянул из-за его ноги, и Барри нахмурился. — Не ругайся. Мардон покачал головой и протянул руку, чтобы схватить Барри и поднять его на ноги. — Это было круто, мистер Барри! — воскликнул Джастин, явно взволнованный. — Мы всё слышали через дверь. Вы тоже суперзлодей? Какое у вас кодовое имя? Барри неуверенно рассмеялся, проводя пальцами по волосам. — Я не… Нет, я просто парень, Джастин. Очень глупый парень, которому иногда очень, очень везет. Внимание Барри было сосредоточено исключительно на маленьком мальчике и на том, чтобы убедиться, что неожиданный визит Флэша не испортил его желание. Если бы Барри в тот момент обратил хоть какое-то внимание на Марка Мардона, он бы увидел на лице злодея очень любопытное выражение: изумление, смешанное с большой долей задумчивости.

***

Несколько дней спустя мисс Паловски поставила на стол Барри тарелку с батончиками с лимоном. Под тарелкой лежало досье Жаклин. Ей пять лет, и она желала познакомиться со злодейкой, известной как Пикабу. Хотя Джеки и не страдала от смертельной болезни, в результате несчастного случая она потеряла обе ноги ниже колена. Любимые цвета Жаки — белый, серебристый и черный, как дым в зеркалах, и самой крутой вещью во всём свете для неё было перемещаться за секунду из одного места в другое, потому что ноги были переоценены. Две недели спустя, когда Шона Базз, улыбаясь, покинула больничную палату Жаклин, аккуратно держа под мышкой телескоп, она вложила в руку Барри листок бумаги. На нем был номер телефона. Барри спрятал его в страницах своего блокнота и ничего не сказал.

***

Так вот. Номера телефонов таили в себе опасность. Барри знал это, и знал, что если информация, которой его так щедро одарили, когда-нибудь попадет не в те руки — гм, он был не совсем уверен, чьи руки те, а чьи нет в этой ситуации, — но точно знал, что не мог оставить эту информацию без присмотра. Он купил маленькую черную книжечку и тщательно переписал в нее цифры, используя сложный шифр в сочетании с пиктографическим кодом. Оригинальные листки бумаги он сжёг. Неофициально он поддерживал связь со злодеями уже почти шесть месяцев, и по факту у него были контакты практически всех преступников в костюмах, которые жили и работали в Централ-Сити, не говоря уже о паре из Старлинга. Недели, потраченные на слежку за этими мужчинами и женщинами, остались в прошлом. Теперь он открывал свою маленькую черную книжку и просто звонил им. Тесно сотрудничая с медперсоналом в вопросах лечения детей, он назначал время и места, иногда даже организовал специальные мероприятия. Война с Трикстером на нерф-ружьях по сей день снилась ему в кошмарах. Честно говоря, всё это было довольно сюрреалистично. Уйдя из офиса ФИЖ пораньше, Барри сидел, скрестив ноги, на матрасе и смотрел на облупившуюся краску на стенах своей крошечной квартирки. Когда он уставился на телефон, размышляя, мог ли он позволить себе заказать пиццу на ужин, на экране высветилось «Неизвестный номер», и устройство принялось яростно вибрировать. У Барри не было друзей старше десяти, и ни у кого из них не было номера его мобильного телефона. Отец сидел в тюрьме, и в его контактах были записаны как полицейский участок, так и ФИЖ. Барри слегка озадаченно нахмурился, размышляя, кто мог ему звонить. Поэтому он ответил, с любопытством ожидая, что ему скажут, что ошиблись номером. — Алло? — Привет, Барри, — произнёс голос, и, гм. Ну, это было бы чертовски удачным совпадением, если этот человек ошибся номером. Барри знал этот голос, — за последние полгода он несколько раз связывался с ним от имени детей по всей стране. — …Холод? — уточнил Барри, чувствуя слабость. — М-м, — соглашается злодей. — Думаю, мы знаем друг друга достаточно, так что ты, наверное, можешь звать меня Леном. — Леном? — заикнулся Барри. Его голос сорвался, и он откашлялся, чтобы прочистить горло. Может, Холод менял одноразовый телефон и хотел оставить новые контакты? Может, он планировал уничтожить Централ-Сити градом ледяных пуль и хотел предупредить Барри? Честное слово, Барри понятия не имел, зачем он звонил ему, такого раньше не было, так что он не знал, как реагировать. — Лен. Гм. Ладно, все… хорошо? Судя по голосу, Холод улыбался, когда ответил: — Чудно. Тебе нравится тайская кухня, Барри? — …да? — Тогда мы с Миком будем через пять минут, — сказал Холод и повесил трубку. Барри тупо уставился на свой телефон, потом пожал плечами и отправился одеваться. Судя по всему, у него было пять минут, и, что бы ни случилось, он, черт возьми, будет в штанах. Пять минут спустя раздался стук в дверь. Он открыл ее и увидел, что с другой стороны стояли Капитан Холод и Тепловая Волна с несколькими тяжелыми пакетами еды на вынос. Барри моргнул. Холод — Лен, — и Тепловая Волна — Мик, — смотрели на него в ответ. Что-то маленькое, испуганное и яростное сжалось у Барри внутри при виде двух мужчин, замерших бок о бок в дверях его дома. Но еще из одного из пакетов исходил восхитительный запах, и, мимолетно подумав, что его здравый смысл быстро сходит на нет, Барри сделал шаг назад в квартиру, приглашающе взмахнув рукой. Когда Лен и Мик оказались внутри, Барри прокомментировал: — Я не буду спрашивать, как вы попали в мою квартиру, потому что, думаю, вы вполне способны очаровать одну из дам, живущих на нижнем этаже, чтобы она вас впустила. Или же вы, наверное, могли бы вскрыть замок… Двое мужчин занимали практически каждый сантиметр крошечной квартирки Барри. Это, конечно, было не особенно сложно, учитывая, что квартира Барри состояла из одной комнаты, в которой была огромная кровать, комод и корзина для белья в изножье кровати. Конечно, здесь были несколько полок, но ни одна из них не стояла на полу, все они висели на стенах. Барри хранил там свои книги и пару безделушек, которые остались после его беспокойного детства. Еще одна примечательная деталь — покосившаяся дверь в углу комнаты, ведущая в ванную. Ванная представляла собой шкаф размером пять на пять футов, в котором были только унитаз и раковина. И пол, и стены были выложены плиткой, а в одном из углов болталась насадка для душа. То есть, когда он принимал душ, и раковину, и унитаз заливало водой. Ну и ладно, неважно. Вряд ли кто-то из злодеев планировал принимать здесь душ. По утрам у Барри было две минуты горячей воды, и он был благодарен и за это. — Но мне любопытно, — продолжил Барри. — Потому что в этом здании нет лифта, а мы на восьмом этаже. Как вам удалось так быстро подняться? И почему вы не запыхались? Лен хмуро изучал на комнату Барри, как будто она лично его оскорбила. — У тебя нет кухни. — У меня… — Барри моргнул, застигнутый врасплох. — У меня не так много вещей. Лену, по-видимому, нечего было ответить. Мик, не спрашивая разрешения, сел на краешек кровати Барри и принялся распаковывать пакет с едой на вынос с большей осторожностью, чем Барри от него ожидал. Он протянул Барри пластиковую вилку и контейнер, от которого пахло кокосами и раем. В животе у Барри заурчало, и он вспомнил, что сегодня не ел ничего, кроме печенья с малиной, которое мисс Паловски принесла в офис. — Спасибо, — произнёс Барри и осторожно присел на край кровати, чтобы не перевернуть еду. Он снял крышку с контейнера, набрал на вилку еды и сунул её в рот, не в состоянии подавить стон полного блаженства. Проглотив, Барри бросил взгляд на Мика, видя, что он ел из такого же контейнера — может, что-то с арахисом? И задумался, не поделится ли Мик с ним. Лен все еще стоял рядом с кроватью, хмурясь на всё и сразу. — Эта квартира ужасна, — в конце концов решил он. — Я жил в тюремных камерах, которые были получше. Мик протянул Барри контейнер риса, но перед этим щедро посыпал его арахисом. Барри с улыбкой принял его и ответил: «Вот почему ты мой любимчик». Лен нахмурился, фыркнул и сел на пол, скрестив ноги. Мик — к большому удивлению Барри — едва заметно покраснел. Бесплатная еда в постели с двумя суперзлодеями. Когда его жизнь стала такой? Барри часто задавал себе этот вопрос. В основном потому, что это начало повторяться несколько раз в неделю.

***

— АЛЛЕН! — заревел капитан Сингх, и его голос прорезал шум полицейского участка, как масло горячий нож. Барри моргнул, застигнутый врасплох яростью, с которой мужчина произносил его имя. — В мой кабинет, — продолжил Сингх, и Барри оставалось только растерянно кивнуть и последовать за ним. Дверь за ним закрылась со зловещим стуком.

***

Позже той же ночью Барри лежал на своей кровати, уткнувшись лицом в почти пустую коробку из-под пиццы. Слева от него печально известный Капитан Холод убирал несуществующие ворсинки с одеяла Барри, отпуская множество язвительных замечаний по поводу его дерьмовой квартиры. Справа от него Тепловая Волна набрасывался на кусок пиццы так, словно сыр и соус выходили из моды. — Бесплатная еда в постели с двумя ужасными придурками, — с некоторой нежностью подумал Барри. Когда его жизнь стала такой? С другой стороны, прошло почти два месяца с тех пор, как они впервые появились на пороге его дома с тайской кухней, и почему-то казалось, что они никогда и не уходили. — Капитан Сингх вызвал меня сегодня к себе в кабинет, — лениво сообщил Барри им двоим и сел, чтобы стащить кусок пиццы. — М-гм? — промычал Лен, и Мик хмыкнул, изображая полное безразличие. — Да, — продолжил Барри. — Видите ли, по-видимому, произошло какое-то недоразумение. Меня… не знаю… меня упоминают как члена вашей банды или что-то такое? Они называют меня Хранителем Теней, — Мик фыркнул, и Барри подозрительно уставился на него. — Вы же ничего об этом не знаете, правда? Улыбка Лена, как у Чеширского кота, растянулась от одного уха до другого. — Честно говоря, — невинно произнёс он, — другие имена, которые придумал Мардон, были ужасными. — Мардон? — Барри моргнул. — Марк Мардон? Какое отношение к этому имеет Маг Погоды? Мик пожал плечами. — Ты противостоял Флэшу и победил. За это Мардон решил дать тебе суперзлодейское имя. — Тогда он был ужасно пьян, — услужливо добавил Лен, как будто это что-то меняло. — Ну не знаю, — пробормотал Мик. — Мне вроде как понравились некоторые из этих имен, — и он запихнули в рот целую корку от пиццы, набивая щеки, как огромный бурундук. — Ты тогда тоже был ужасно пьян, — фыркнул Лен. Мик пожал плечами, и его широкие плечи поднялись и опустились, как бы говоря: «Что поделать?» — Остальные варианты были просто кошмарными, — продолжил Лен. — Он начал с «Защитника гангстеров», а потом всё пошло по наклонной. Что еще там было… — пауза, затем: — О, да. «Братающийся с преступниками». «Надзиратель за криминалом». Лично мне больше понравился «Спорящий с мошенниками». — Стоп, стоп, стоп, — сказал Барри, поднимая руки, как будто мог физически остановить это безумие. — Вы хотите сказать, что Марк Мардон дал мне суперзлодейское имя еще несколько месяцев назад и что вы, ребята, его использовали. Специально, чтобы говорить обо мне. А теперь им пользуется столько людей, что мой босс, капитан полиции Централ-Сити, вызвал меня к себе в кабинет, чтобы прочитать лекцию, потому что решил, что я пошёл по темной дорожке?! Мик закашлял, подавившись корочкой от пиццы, а Лен фыркнул. — Неужели? — Да! Да, так и произошло! — Барри закрыл лицо руками и плюхнулся обратно на кровать. — Боже мой, что у меня за жизнь? Мой босс-полицейский пытается спасти меня от темной стороны, а я в своей квартире… — …в твоей дерьмовой квартире, — проворчал Лен себе под нос. –… в своей дерьмовой квартире ем пиццу со своими приятелями-суперзлодеями… — …парнями… — хрипло пробормотал Мик, наконец-то проглотив кусок. Слизнул соус с пальцев. — …со своими парнями-суперзлодеями, обсуждая мое всем известное суперзлодейское имя, которое я ношу уже несколько месяцев и о котором не знал… — Барри замолчал. Задумался. Резко сел. — …парнями? — прошептал он, чувствуя себя так, будто кто-то пнул его в живот. Лен свирепо уставился на Мика, который только снова пожал плечами. — Прошло уже несколько месяцев. Ты сказал, что еда сработает. И где, черт возьми, мои обнимашки? — Тише, — Лен вздохнул. — Ладно, давай мы прервем тебя на минутку, хорошо, малыш? Барри моргнул. Затем кивнул, не до конца доверяя своему голосу. — Ты один на миллион. Ты же знаешь, — увидев непонимающий взгляд Барри, Лен снова вздохнул и покачал головой. — Серьезно, это не ракетостроение, малыш. Ты должен знать. У тебя есть контакты каждого преступника в этом городе, и знаешь, для чего ты их используешь? — …для детей? — ответил Барри, не совсем понимая, к чему весь этот разговор. — Для детей, — подтвердил Мик. — Ты не выдаешь нас. Черт, когда появляется Флэш, ты защищаешь нас, иногда ценой собственного благополучия, — Лен медленно наклонился и осторожно провел пальцем по горлу Барри примерно в том месте, где Флэш оставил ему синяк несколько месяцев назад. Прикосновение заставила Барри вздрогнуть, и взгляд Лена из-под полуприкрытых век потемнел, но он продолжил: — Ты зарабатываешь достаточно, чтобы позволить себе квартиру получше, но жертвуешь почти каждый цент Фонду. Пораженный, Барри замер: — Откуда ты… Лен взмахнул рукой. — Мы преступники, малыш. Думаешь, я не навел о тебе справки, когда дал тебе свой номер телефона в первый раз? Мик фыркнул. — У него чуть не случился чёртов сердечный приступ, когда он узнал, что ты работаешь в полиции. — Суть в том, — продолжил Лен, пропуская мимо ушей слова Мика, — что ты мог бы жить лучше, чем сейчас. Но не живёшь. Ты работаешь в полиции и расследуешь преступления. Ты добровольно проводишь вечера в некоммерческом фонде, потому что хочешь исполнять желания этих детей. Черт возьми, в ту первую ночь, когда ты пришел ко мне и Мику… — Я был в ужасе, — тихо признался Барри. — Тебя это не остановило, — заметил Мик, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. — Это нихрена тебя не остановило. — Потому что ты делал это ради Анны, — добавил Лен с полуулыбкой. — Ты противостоял тем, кто, как ты думал, убьет тебя, и делал это, чтобы сделать счастливой маленькую девочку. Барри с трудом сглотнул, отводя взгляд от искренности на лице Лена. Он привык к дерзким, язвительным и ехидным комментариям. Он не привык к тому, что Лен смотрел на него так, словно он повесил луну на небе. У Мика выражение лица было таким же. — Так что да, — небрежно произнёс Лен, — мы с Миком вместе еще с колонии для несовершеннолетних… — Я так и знал, — прошептал Барри. — То есть, я знаю. — Ты не знал, что мы пытались встречаться с тобой с тех пор, как привезли тебе тайскую еду, — проворчал Мик. — Нет, — признался Барри. — Этого я не знал. Это было… прошло несколько недель. Несколько месяцев. — Я умею быть терпеливым, — раздраженно отозвался Мик, и его надутые губы вызвали у Барри тихий, искренний смешок. И вот оно, вот, что так его привлекало. Эти двое мужчин были великолепны, что Барри очевидно заметил — изящные черты лица Лена и рельефные мышцы рук Мика, — но не поэтому он впустил их в свою квартиру несколько недель назад. Если быть до конца честным, дело было даже не в еде, хотя она, конечно, не повредила. Дело было в доверии, которое оказали ему эти двое, когда первыми дали ему свой номер телефона, уверенные, что он им не злоупотребит. В том, как они перестарались, украсив комнату Анны этими нелепыми фотографиями, просто чтобы заставить ее улыбнуться. В том, как они появились у его двери на восьмом этаже и пожаловались на размеры квартиры, дав понять, насколько она им ненавистна, а затем вернулись на следующий день, чтобы сделать это снова. Медленно, испытывая даже больший ужас, чем в тот момент много месяцев назад, когда думал, что его застрелят, Барри поднял руку и притянул Лена к себе, сближая их в поцелуе, от которого поджимались пальцы на ногах и скручивался в узел желудок. Он чувствовал, как за его спиной прогнулась кровать, и тепло тела Мика, прижимающегося к нему. Барри отстранился от Лена, нерешительно, осторожно, и повернул голову, чтобы поцеловать Мика. От этого у него перехватило дыхание, и каждый дюйм кожи окатило жаром, словно он оказался на солнце. И когда Барри уже думал, что в его мозгу, возможно, произошло короткое замыкание, он понял, что Лен и Мик обменивались поцелуями, привычными и страстными, и их руки оказались на нем, и это… это… — О, — ошеломленно произнёс Барри. — Да, — ответил Лен самодовольно. — Заткнитесь, — проворчал Мик и потянул их обоих обратно на кровать, отодвигая коробки с пиццей в сторону, чтобы освободить место. — Я хочу свои гребаные обнимашки.

***

Барри проводил дни за своим столом в полицейском участке, изучая улики и добиваясь правды. Он безропотно сидел здесь по сорок часов, и если капитан Сингх и детектив Уэст время от времени поглядывали на него с одинаковым выражением любопытства и озабоченности на лицах, что ж, это было нормально. Он мог с этим жить. Когда часы пробивали пять вечера, Барри угощался стаканом кофе по дороге в ФИЖ. Иногда, когда ему нужно был взбодриться, он брал себе «Флэш» с двойным кофеином. В особо жаркие дни, однако, он тратился на холодный кофе «Капитан Холод», такой вкусный, что он отказывался бежать, чтобы не пролить его. Пешком он добирался до офиса ФИЖ около половины шестого, и мисс Паловски угощала его домашней выпечкой. Барри сдерживал себя и съедал только что-то одно, какой бы вкусной еда ни была; остальное он тщательно упаковывал, чтобы отнести домой, в свою дерьмовую крошечную квартирку. Он изучал все папки, которые лежали у него на столе, с радостью жертвуя своим временем ради детей, но даже это было удивительно, потому что теперь… ну, теперь злодеи были в моде. Запросы поступали со всей страны, и в основном Барри приходилось просто звонить по телефону и договариваться о времени. Исполнять желания было проще, чем то, к чему он привык, но приносило все такое же удовлетворение, хотя он и знал, что это не будет длиться вечно. В конце вечера он прощался с миссис Паловски и шёл домой, в свою пустую квартиру. Он поднимался на восемь лестничных пролетов и доставал ключ от своей двери. Ставил тарелку с выпечкой на комод, где ее нельзя было не заметить, и аккуратно распаковывал ее, борясь с желанием перекусить на ночь. Он чистил зубы, снимал одежду и ложился в свою мягкую двуспальную кровать. Обычно он засыпал еще до того, как голова коснется подушки. Ему снилось, как мама укутывала его одеялом и целовала в лоб. Снилось, как отец прижимал его к себе и говорил, что очень, очень гордится им. Снились молнии, огонь и лед, но то, что он спит, не значило, что он не слышал, как когда-то ночью открывалась дверь и два теплых твёрдых тела скользили в постель по обе стороны от него. Молния, огонь и лед, смешавшиеся вместе в совершенной гармонии, невозможные, прекрасные и ужасные. (Ему снился голос — его собственный голос, — тихо шептавший: «Где ты? Я скучаю по тебе. Скоро увидимся». Это обещание. Он был первым, хотя и не помнил этого, но спидфорс никогда не забывал.) Звенел будильник, и Мик, спавший рядом с ним, ворчал и бил по нему кулаком. Это уже четвертые часы, которые здоровяк разбил только на этой неделе, а сегодня только среда. Солнечный свет лился в единственное окно, и Лен ворчал, шипя: «Задерни чертовы шторы, ты, монстр», — и прятал лицо под одеялом. Барри со стоном скатывался с кровати и, спотыкаясь, шёл в свою ванную-шкаф и становился под душ. Горячей воды хватало примерно на две минуты, но этого времени ему было достаточно, чтобы вымыть голову и тело. Он чистил зубы и быстро одевался. Прежде чем выскочить за дверь, он на мгновение останавливал взгляд на двух мужчинах в своей постели. Печально известный Капитан Холод. Неукротимая Тепловая Волна. Оба полусонные, почти голые, и что у него была за жизнь такая? На самом деле, ему так повезло, что от этого становилось больно. Барри наклонялся и ласково целовал каждого из своих парней в губы, улыбаясь, когда две пары рук тут же пытались затащить его обратно в постель. Дети в больнице называли его «мистер Барри». На улицах его звали «Хранителем Теней», и, ну, они не ошибались. К сожалению, в будни у него было не так много времени, чтобы уделять его этим двум удивительным мужчинам. — Ложитесь спать, — говорил Барри своим парням, и они ворчали в знак протеста, но подчинялись. Он спускался на восемь лестничных пролетов, перепрыгивая через две ступеньки за раз. По дороге в участок Централ-Сити он тратился на чашку кофе, но расплескивал только половину, пока бежал по оживленному тротуару, пытаясь успеть до начала своей смены. В целом? Это было замечательное начало еще лучшего дня. Он занятой парень с плотным графиком, и на самом деле у него не так уж много времени, чтобы уделять его Лену и Мику в будние дни. Но выходные? Это была совсем другая история. Барри улыбнулся, и его губы лукаво изогнулись. Сегодня среда, а значит, пятница уже не за горами.

***

Конец