Безразличие

Он встал с кровати, проспав около полутора часов. Включил телевизор и почти сразу же направился к двери, так и не вслушавшись в то, о чём говорили в новостях. Впрочем, для него это вряд ли показалось бы чем-то полезным. Заострять внимание на изображении, где без умолку болтала какая-то женщина о продаваемой сумке, не имело смысла. Стук в дверь был почему-то настойчивым. Он подошёл ближе и заглянул в глазок. Там стоял Сосед. Человек, с которым он долгое время был в ладах. Сосед не выглядел обеспокоенным. Впрочем, на этой планете никто никогда ничего не испытывал. Здесь не плакали, не грустили, не чувствовали тревоги в груди, не умели бояться и не кричали от боли. Практически ничего не чувствовали. Поэтому ко всему относились равнодушно. Люди могли без запинки убить кого-нибудь, но никто из них никогда никого не убивал. Убийств не было зафиксировано, хотя правительство всё равно запрещало причинять вред. Он не открыл дверь, но прислушался к словам Соседа. — К соседям уже начали приходить люди из городов. Люди сильно изменились. Если к тебе будут приходить, то впускай их. Только осторожно, ладно? Я слышал в новостях, что люди начали убивать других людей. Теперь я слышу об этом всё чаще и чаще. Знакомый говорил, что приходят существа, похожие на людей. Одному оставаться категорически нельзя. Придёт что-то очень злобное, и кто знает, что будет дальше? — Что там вообще происходит? — равнодушно спросил Он. — Ночью спокойно. Можно смотреть в окна. Я даже советую, — ответил Сосед. — Так ты понимаешь, что окружает твой дом. Днём смотреть тяжело. Становится слишком жарко, глаза болят от такого света. — И что теперь делать? — Давай подытожим, — небрежно бросил Сосед. — Ночью будут приходить люди. Ты сам решай, кого впускать, а кого нет. Визуально отличить сложно, власти потом, возможно, объяснят, что делать. И не высовывайся из дома, теперь опасно везде. Я сегодня переночую у тебя в кабинете. А завтра ты уж сам как-нибудь. Днём зайди ко мне, поговорим. После этих странных новостей ему понадобилось время, чтобы всё обдумать. Он сел на свой любимый диван в гостиной и уставился в пустоту. Ни к какому выводу так и не пришёл. Никогда не думал, что такой день вообще может настать. Всё изменилось за одну ночь, пока он спал. Вскоре Он всё же поднялся с дивана и вернулся в спальню, решив, что лучше продолжит сон. Перед тем как лечь, взял пульт и переключил телевизор на новостной канал. Диктор говорил ровно о том, о чём предупреждал Сосед. — Доброй ночи, дорогие зрители. В эфире Я. В нашем городе по-прежнему сияет солнце и держится летний зной. Продолжительность этой жары уже побила рекорд Гиннесса, и, судя по прогнозам, хорошая погода никуда уходить не собирается. Учёные внимательно наблюдают за солнечной активностью и прогнозируют её усиление. Однако, по их заверениям, причин для беспокойства нет. — сделал короткую паузу. — Поэтому запасайтесь солнцезащитными очками, берите лучшие купальники и не забывайте про головные уборы. И главное следите, чтобы вам не напекло голову. В последнее время по городу участились случаи неадекватного поведения, которое, по мнению экспертов, связано с чрезмерным пребыванием на солнце. Просим вас быть особенно осторожными. Как выяснили учёные, некоторые люди начали испытывать эмоции. Каким образом это выявлять пока неизвестно. Такие люди могут маскироваться под обычных, нормальных граждан, но представляют смертельную опасность. Он продолжил всё тем же спокойным голосом: — В связи с этим Правительство официально разрешило использование оружия в целях самообороны. Берегите себя. Он выключил телевизор и закрыл глаза. Ни страха, ни тревоги ничего в нем не было. Лишь пообещал себе быть внимательнее. Когда наступило утро, Он заказал большое количество оружия и пуль. Просто на всякий случай. Кто знает, что теперь может произойти с этими… неадекватными. Он зашёл в кабинет, где сидел Сосед. — Смотрел выпуск новостей? — сказал тот. — Неожиданно, конечно. Ладно, в такую погоду любой разговор только силы отнимает. Так что хорошо думай, с кем хочешь говорить. И ещё, людей нужно проверять на признаки Гостя. Будь осторожен. А если решишь, что поговорил со всеми, а спать не хочется, то бахни пива. — Как-то всё это странно, тебе не кажется? — бесцветно спросил Он. — Наверное, будет эвакуация. Подождём, — Сосед так и не ответил на вопрос. Он не знал и не хотел знать. — Кстати, — добавил он, — кто-то ночью ходит по домам и спрашивает: «Один ли ты дома?» Если откроешь дверь, то лучше не говорить, что один. После этого Он вернулся в спальню. Глаза слипались. Да и делать было нечего. Карантин ведь. Ночью снова постучали. Он поднялся и, не задумываясь, заглянул в глазок. Там стояла Дочь Соседа. — Мой папа у вас? Позовёте его? Днём всё было спокойно, а ночью почему-то люди повыходили на улицу. Он попрощался с Соседом, и тот ушёл к себе вместе с дочерью. Минуту спустя раздался новый стук. В глазке появился очень высокий мужчина, но немного сутулый, уставший. — Я укрывался в пабе, но меня выгнали. Решили, что я похож на этих. Что думаешь, впустишь? — Ты же не Гость? — Думаешь, я одно из этих чудовищ? Нет. Но спрашивать каждого в лоб - ёбаный бред. Впрочем, по-другому теперь не будет. Он подумал пару минут. Решил, что хуже уже не станет. Высокий выглядел нормально. Он впустил его, и тот сухо поблагодарил. Голос был ровным, без срывов, без эмоций. Гости ведь не могут маскироваться настолько хорошо, чтобы их нельзя было отличить. Наверное. Следующей пришла женщина. Некрасивая, с неестественно поднятым плечом. Худощавая, с большими глазами. Губы были обкусаны до крови. Он не стал раздумывать и впустил её. Никаких отличий он не заметил. Все выглядели нормальными,по его мнению. Позже, уже лёжа в постели, он снова включил новости. — Мы прерываем эфир для экстренного сообщения, — монотонно произнёс диктор. — Сегодня в 06:28 на солнце произошёл мощный выброс энергии. Вспышка оказалась значительно сильнее прогнозов. Температура достигла критической отметки. Введён режим чрезвычайной ситуации. Просим граждан не выходить на улицу в дневное время. Пауза. — И к другим новостям. Гости с того света? Люди, вылезающие из-под земли? Нет, это не фантастика. По городу зафиксированы контакты с Гостями. Один из очевидцев столкнулся с пожилым мужчиной с обкусанными до крови губами. Позже было установлено, что он являлся Гостем. Он вспомнил губы Кассирши. Спокойно взял оружие. Решил, что теперь никогда не будет оставлять его где попало. И всё же, глядя на худую девушку, сидящую в тесной кладовке, он не захотел проверять её на признаки. Всё это казалось бредом. Байкой. Он не увидел в её лице ничего, напоминающего эмоцию, и просто закрыл дверь. Домовладелец не знал, что такое эмоции. Они никогда не существовали. Как они выглядят? По признакам - это обкусанные губы. Почему именно так, никто не объяснил. Позже, выпивая в одиночестве на кухне, он слушал новости вполуха. В гостиной сидел Высокий. — Ты про новости? — сказал тот. — Говорят, у Гостя могут быть и красные глаза. — И опять не объясняют, почему. Высокий пожал плечами. — Та девушка... она подходит, — сказал Домовладелец. Высокий не дрогнул. — Меня выгоняли не просто так, — неожиданно произнёс он. — Мои давние знакомые много всякого знавали. И от попытки разузнать что-то еще просто исчезли. — В смысле? — Они говорили, что Правительство многое скрывает. О нашем происхождении. — Что мы не всегда были такими? — Нет. Мы как раз были другими. Мы испытывали эмоции. А сейчас мы долгожители. Женщины не беременеют. — Что это за слово? — Домовладелец начал думать, что он и есть Гость. — Думаешь, что я Гость? Впрочем, ты не первый, кто так думает про меня. Я лишь рассказываю то, что услышал от других. Беременность - это когда двое человек занимаются с сексом, и после этого у них рождается ребенок. А ребенка вынашивает женщина. В животе. То ли где-то еще. — Секс? — Мне бы знать. — Высокий затянулся сигаретой. — Учёные убрали из нас эмоции. Ради долгой жизни. — Нам всё равно, — сказал Домовладелец. — Согласен. Радио зашипело: «— Если вы подозреваете Гостя, немедленно вызывайте КЧС. Признаки: дрожащий голос, испарина, обкусанные губы, красные глаза, неконтролируемый смех или крик. Гости жаждут секса. Они не контролируют эмоции и готовы убивать.» Высокий посмотрел на Домовладельца. — Всё ещё думаешь, что мы всегда были такими? Ответа не последовало. Домовладелец посмотрел в сторону двери. — Она нас убьёт, если мы не сделаем этого, — произнёс Он. Высокий пожал плечами. — Я не вижу от неё угрозы. Пусть живёт. — Ты уверен? Тот лишь кивнул. Домовладелец оставил его и вышел в коридор. За окнами уже стояла ночь. В кладовке было тихо. Он подумал, что она спит, и собирался вернуться в спальню, когда в дверь раздался характерный звук. Он подошёл и заглянул в глазок. На пороге стоял парень в тёплой куртке и шарфе, плотно обмотанном вокруг шеи в такую-то жару. И при этом он даже не вспотел. — Сразу скажу, что мне жара не страшна, — произнёс он. — Я просто ищу спокойное место. Домовладелец молчал, разглядывая незнакомца через глазок. Куртка, шарф, закрывающий рот. Лоб сухой, без испарины. Вроде бы не напоминает Гостя, и всё же он колебался. — Смогу ли я у тебя найти покой? Спустя секунду Домовладелец услышал звук, от которого внутри что-то щёлкнуло. Зубы парня тихо стучали. Наверное, он мёрзнет, — подумал Домовладелец. — Ты кто? — Ты спрашиваешь, не Гость ли я? Нет, — ответил парень. — Я не Гость. Но… кое о чём я бы попросил тебя. Потом. Я пока не уверен. Этого оказалось достаточно. Домовладелец сразу понял, что перед ним Гость. Даже если тот пытался маскироваться, он выдал себя словами. Нормальные люди всегда уверены. Нерешительности у них не бывает. — Сними куртку. — Нет, — резко ответил парень. — Ты можешь меня не впускать. Я просто пойду дальше. Не буду умолять или докучать. Мне всё равно. Домовладелец снова не стал долго думать и открыл дверь. Он впустил его и внимательно осмотрел с ног до головы. Парень был худым, почти хилым. Зубы продолжали стучать от холода. В такую погоду? Домовладелец закрыл дверь и запер её. Больше, кажется, никто не придёт. — Спасибо, — прошептал парень в куртке. — Низковато у вас немного, но мне подойдёт. Он мельком взглянул на Домовладельца. Тот был в тёмно-синем свитере, и это почему-то ему понравилось. Когда Домовладелец повернулся, парень тут же отвёл взгляд. — В гостиной теплее всего, — сказал Домовладелец. — Спи там. Парень отвернулся и пошёл в гостиную. На диване спал ещё один человек, но это его не смутило. Он устроился в кресле, плотнее закутался в куртку и спрятал голову, пытаясь уснуть, изо всех сил игнорируя пронизывающий холод. — Доброе утро, — прошептал он, когда Высокий поднялся с дивана. Высокий ничему не удивился. — Доброе утро, — ответил он и вышел из гостиной, направляясь в ванную. Вскоре он вернулся через несколько минут. — Дом такой безжизненный, — обмолвился Парень в куртке, словно пытаясь разрезать повисшую между ними тишину, чтобы не утонуть в этом давящем молчании. Высокий лишь скользнул по нему косым взглядом, и ничего не предпринял, даже если в глубине этого взгляда на мгновение мелькнуло подозрение, которое, впрочем, тут же растворилось, не найдя за что зацепиться. — Домовладелец - человек серьёзный, — наконец произнёс он, вытаскивая из кармана сигарету и закуривая её медленно. Дым лениво потянулся вверх, застревая в воздухе и расплываясь под потолком, — и я уверен, что мы оказались в особенном месте, таком, где, несмотря на всё происходящее снаружи, убийств не будет. — А мне казалось, что мы способны без раздумий убивать, а не думать о том, как защитить себя без убийств. Высокий уставился на его синее лицо, и моргнул. — Ты для человека слишком умный. — заговорил наконец Высокий, и опять закурил сигарету, а после вышел из гостиной. Парень в куртке наконец позволил себе ослабить напряжение, и тело тут же выдало. Его начало неконтролируемо трясти, словно холод только и ждал этого разрешения, чтобы обрушиться на него целиком. Он снова спрятал голову в куртку, вжался в ткань, ссутулился и почти сложился пополам, пытаясь удержать внутри себя хоть крохи тепла, которых, казалось, с каждым вдохом становилось всё меньше. Когда раздался скрип двери, он поначалу решил, что это вернулся Высокий, но шаги остановились прямо перед ним, и кто-то опустился на корточки близко. Отравленный собственным состоянием, этим бесконечным, бесплодным поиском тепла в самом себе, он медленно поднял голову, и первым, что увидел, был тёмно-синий свитер. Он осторожно, почти украдкой заглянул, чёрт возьми, в эти голубые глаза, и на мгновение застыл, но тут же отмер, резко вдохнув, будто вспомнив, что дышать всё ещё нужно. — Ты и в доме собираешься сидеть в куртке? — спросил он безразличным тоном. Его взгляд был пристальным, изучающим, направленным на посиневшее лицо напротив, как будто пытался разглядеть в нём что-то скрытое, неочевидное, хотя на самом деле проверял лишь одно, есть ли в глазах та самая краснота. — Да, — резко ответил Парень в куртке, — Меня п-пугает мысль о том, что произойдёт, если я её сниму. Я даже на улице, когда стоит адская жара, не могу согреться… а тут… — он слабо мотнул головой, — тут ты предлагаешь мне сидеть без неё. Домовладелец молчал со своим спокойным лицом. — Я умру от переохлаждения, если сниму с себя куртку. Или не умру, но станет холоднее, чем сейчас. Домовладелец отмечал детали, как делает это с недавних пор. Дрожь в руках, неестественную синеватую кожи, слишком резкое дыхание, холод, который не соответствовал погоде. Всё это укладывалось в рамки допустимого. Почти. Ему казалось странным, что тот всё ещё сидит здесь, в его доме, в этой куртке, будто она была не просто одеждой, а последней границей между тем, кем он был, и тем, кем мог оказаться. Домовладелец поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы он её снимал. Пока что уверен, что еще не время для правды. Всё остальное не имело значения. Люди приходят и остаются. Это не его забота. Тепла вообще никогда для него не было. Ни в куртке, ни под ней, ни внутри. Его тело давно перестало помнить, как оно ощущается, когда не трясёт. Но это не имело значения. Он почти не думал о холоде, потому что всё внимание было приковано к спокойному лицу напротив, к этому ровному голосу, к глазам, в которых не было страха. Вот он, — подумал Парень в куртке, и мысль эта была ясной, простой и неожиданно приятной, как если бы что-то давно искомое наконец встало на своё место. Он не выбирал специально. Выбор произошёл сам. В тот момент, когда Домовладелец просто впустил его в дом. Это было похоже на что-то тянущее в животе. Было до жестокости больно. Дыра сковывает каждое его движение. Ему хочется согнуться и просто так сидеть. Мир сузился для Парня в куртке до комнаты, до расстояния между ними, до дыхания, которое он непроизвольно начал подстраивать под чужое. А еще мёрзнущий знал кое-что. Что Домовладелец пока этого не понимает, но он уже был выбран. — Так, получается, ты совсем не моешься? Парень в куртке хотел съязвить, хотел ответить грубо, почти автоматически, как делали бы Гости, но вовремя вспомнил, что нормальные люди здесь холодны, они безразличны к происходящему и никогда не думают ни о других, ни об окружающем мире. Только о допустимом и недопустимом, о том, что не требует реакции. За одну короткую секунду он собрал себя по частям, чтобы и дальше выглядеть равнодушным. — Очевидно, что да. Не смог. Не сдержался, чёрт. Парень в куртке упрямо и с спокойствием рассматривал ничего не выражающее лицо Домовладельца и думал о том, что конец, возможно, совсем близко, потому что за его спиной висело ружье. И если потребуется, он выстрелит без колебаний. Парень в куртке сильнее сжал плечи, будто готовясь к тому, что рука Домовладельца вот-вот сожмёт спусковой крючок, и мир может закончиться одним мгновением, но ничего не произошло. Ружьё оставалось неподвижным за спиной. Он просто оставался сидеть там. Напротив к нему. Мёрзнущий зафиксировал это молчание. Внутри ощутил странное напряжение. Возбуждённое, почти болезненное чувство одержимости. Каждое движение, каждый взгляд Домовладельца становились предметом изучения, цели и желания одновременно. Он понимал, что его жертва может убить его за мгновение, но не делает этого, и именно эта неукоснительная сдержанность, делает его ещё более важным. Ещё более… таким необходимым. Блять. И в этой паузе, в этом безмолвии, Парень в куртке опять ощутил, что Домовладелец стал центром этой навязчивой фиксации. Домовладелец просто встает, и разворачивается, чтобы уйти. И Парень в куртке уверен, что хозяин дома догадывался или знал, что перед ним сидит Гость. На это указывает самые очевидные факты. То, что у него синяя, от холода, кожа, зубами стучит, испарина, в словах не сдержан. Так от чего он просто ушел?