Вайрон Говард или Ужасная история Вайрона Говарда

Вот и настал обещанный день! 

Простимся же братья и сестры! 

Пусть покарает грехов наших тень 

Клинком обжигающе острым. 

Сольëмся в предсмертной агонии, 

Как войны в последнем бою! 

В ужасной и грязной симфонии, 

В едином, хаосном строю! 

Нас ждëт сумасброд бесконечный, 

К нам ангелы спустятся свыше, 

А с ними и дьявольский мечник 

Прервëт он мирское затишье! 

С растерзанных крыльев слëзы стекут, 

Каждого свергнет кровавый табун. 

С каждого нежные перья сорвут, 

Растопчет всех адский скакун. 

К ним не придëт ни апостол, ни бог, 

Всех разрушение настигло! 

Но что же я вижу? Сияющий рок? 

Нет! Что за птица возникла? 

И видел я в небе два красных крыла, 

Насквозь пронзившие перьями мир, 

В их свете багровой казалась луна. 

Прекрасно ужасен дьявольский пир! 

Валентино Кастелано 1734

23 декабря 19** года  В небольшом норвежском поселении, неподалёку от Люсе-фьорд, готовились к кануну сочельника. И, как ожидалось, событие невероятным образом взволновало жителей. Для тихой и спокойной глубинки она стала неестественно шумной, оживившись и взбодрившись. Некогда скучные, серые дома преобразились и чем-то походили на пряничные домики. Повсюду стоял сладкий хлебный запах, иногда доносились мясные нотки — кому-то повезло раздобыть индюшку.  Но помимо обычных праздничных забот, поселение всполошил приезд нескольких кораблей. Вечером к парому причалило несколько богато украшенных яхт. Из них неспешно вылезали люди довольно преклонного возраста. А вдали от яхт можно было заметить огромный крейсер, который плотно вошëл в скальные пазы для огромных суден и встал, как огромный плавучий дом.   Приезжими были в основном пожилые женщины и мужчины. Богато одетые дамы в зимних шляпках и кольцами на перчатках, господа с золотыми пенсне и моноклями, с тросточками, выполненными на заказ и объëмных зимних шубах из дорогого меха. Пассажиры были по истине великими людьми: профессора, изобретатели, художники, музыканты, писатели, общественные и иного рода деятели. Они приехали по программе, организовывающей таким выдающимся старикам роскошный круиз по всему миру. И вот в разгар Рождества они приехали в тихий и уютный уголок в Норвегии, окружённый горами, лесом и морем, уединённый и красивый.   Изобретатель и профессор Тодор Имреди неспешно спустился с такой яхты и любезно подавал руки всем дамам, что выходили за ним. Последней с судна спустилась его подруга Лея Габич, он взял еë под руку и они медленно пошли за остальными, выискивая взглядом своего гида.  - Наконец-то мы приехали дорогой Тодор, эта морская болезнь так измучила меня. - Жаловалась женщина.  - Хе-хе, тогда в следующий раз отправимся на паровозе или дирижабле. -Отвечал ей профессор, воодушевлённо оглядываясь по сторонам и вдыхая запах зимних вод и сосен. – М-да, сколько же лет прошло с моего последнего визита.  - Оу, так вы бывали здесь раньше?   - Да, милая это было... Гм, дай подумать... Лет пять, может шесть назад. Тогда, когда технологии сюда ещё не добрались. Это сейчас здесь построили удобные гостиницы и порт, раньше здесь была абсолютная пустошь и какие-то жалкие рыбацкие хижины. Тогда давно, я был в состоянии забраться на самую высокую гору, пешком. М-да... - Он поднял руку обводя пейзажи вокруг - С такой высоты было видно, что мы занимаем лишь жалкий клочëк побережья, всëостальное принадлежит горам и лесу.  - Да, это радует, что несмотря на такой стремительный прогресс, какая-то часть Земли остаëтся блаженной и нетронутой. Смотри, смотри - Она потянула Тодора за рукав - Там что-то объясняют, пойдëм, послушаем.   Они ускорили шаг, нагнав своих попутчиков. Сопровождающий гид, немец среднего роста, забрался на ближайший к нему камень и включил микрофон.  - Раз, раз, меня слышно?  - Да, да. - Хором раздалось из толпы.  - Замечательно. Итак, господа и дамы, мы прибыли к нашему следующему пункту круиза. Обращаю ваше внимание на погодные условия, здесь весьма суровые зимы, весь день холодные ветра и снегопады. Будьте внимательны к выбору одежды для ваших походов и прогулок, стараетесь не заболеть. Сейчас вы идëте за мной, в гостиницу, приготовьте свои направления и другие документы, после заселения не включая этот вечер у нас будет неделя на то, чтобы всë осмотреть. Теперь следуйте за мной и внимательно смотрите под ноги, кавалеры придерживайте дам под руки. - Он ловко спрыгнул с камня и неспешаповëл всех к поселению, в котором они проведут зимние праздники.   Лея и Тодор, шедшие быстрее других попутчиков перешли по ближе к гиду, который рассказывал про место, в котором им предстоит обосноваться. Как ранее говорил Тодор, раньше здесь не было никакого поселения, однако этот нетронутый, скрытый горами от посторонних глаз клочëк побережья купил какой-то миллионер в подарок своей жене. Говорят, она безумно любила Норвегию, еë леса и фьорды, к тому же она очень любила путешествовать. Она быстро прибрала к рукам эту местность и не пожалела ни гроша, чтобы превратить еë в маленький гостиничный городок. Также она позаботилась о том, чтобы деньги среднего класса тоже приносили свою пользу, так здесь могли отдыхать не только богема, но и простые смертные.  Гостиница для наших героев была построена из самого качественного дерева, представляя собой несколько частных домиков с персональной верандой и сауной. Рядом, гостиница попроще, для среднего класса, дома спасателей и небольшая, высотой в 3 этажа, спасательная вышка. Перед всем этим, расположилась небольшая площадь, от которой уходили широкие каменные дорожки. А дальше воды залива, лес густой у подножья гор и редкий у высот, и конечно же величественные горы.   В поселении всë было готово к Рождеству, дома украшали фонари и омела, вокруг пахло пряниками и хвоей, в центре площади стояла большая ёлка и куча торговых лавочек с сувенирами.  - Какая красота, какое чудо! - Восклицала Лея, оглядывая и нахваливая всëвеликолепие - Нужно будет обязательно купить подарки моим голубкам.  - Вы всë таки согласились, хе-хе.  - Ох, знаете Тодор, в чëм-то мой сын оказался прав. Как мне не хочется этого признавать, но я так привыкла строить в голове его идеальную жизнь, что совсем не слышала, чего он хочет. Ох, знаете я наговорила столько ужасных вещей, надеюсь он меня простит.  - Хе-хе, зная тебя ты больше всего не любишь извиняться.  Лея нахмурилась и сердито опустила брови, пытаясь казаться злее, чем есть.   - Ну, знаете ли! Они ещё молоды и перед ними целые врата ошибок жизни, которые можно предотвратить! У меня всякий раз за них сердце болит! Ох уж этамолодëжь!  - Ты, как всегда, в своëм азоте, хе-хе.  - Ой хватит, не заставляй меня краснеть, хватит, хватит, хватит! - Она замотала головой и трижды стукнула палочкой, по каменной дорожке - Не смей мне напоминать об этих гадах-студентах!  Она смущённо закрыла лицо. Слова коллеги пробудили в ней недавние события, когда она ненадолго оставила своих учеников в лаборатории. Она так и не поняла, что конкретно случилось, но придя обратно ей с порога в лицо выстрелило чёрным дымом. По итогу старушка весь день ходила с почерневшим лицом и одеждой, а Тодор ещё долго припоминал ей этот эпизод. Его искренне веселила эта история, тогда как Лея не испытывала такого восторга, хоть ей и было отчасти смешно.  Она вздохнула, поправляя шляпку и шерстяной платок на шее. Праздничная атмосфера вокруг позволила ей быстрее вернуться к прежнему настроению.  - Лучше расскажи, как там твой сын. Ты всегда говоришь, какой он замечательный. Не может же быть, чтобы он был идеален, после того разговора.  - Хе-хе, я говорю, как есть, мой дорогой друг. Зачари замечательный мальчик.  - Даже если он не хочет идти по твоим стопам? Я же видела, как тебя огорчило его заявление о том, что он хочет пойти во флот.  - Да, поначалу мне было тяжело, ведь все мои усилия для того, чтобы он стал инженером, рассыпались в прах. Но, я так подумал, что может оно и к лучшему. Он всегда стремился к морю, и я не вижу для себя смысла губить его потенциал. В конце концов он взрослый парень, а морская армия закалит его.   - Не боишься, что его заберут на фронт? У меня весьма дурное предчувствие по поводу судьбы Корвилии. Всё только и говорит о том, что одной войной мы не отделаемся!  - Что значит «всё»?  - То и значит! Одна смерть генерала Грейзера чего стоит! А эта новая королева! Тебе не кажется, что уж больно прытко эта девица залезла в парламент! А что будет с нашими детьми при таком положении дел!  - Ладно, ладно, успокойся. – мягко сказал Тодор, похлопывая её по плечу. –Ты сейчас в отпуске, голова тоже должна отдыхать. Ещё успеем перемыть косточки.  - Просто иногда я задумываюсь, как им не стыдно позволять себе такое гадство! - Фыркнула Лея.  - Хе-хе! О, смотрите, мы так быстро пришли. Пойдëм, я жду не дождусь, когда наконец оставлю этот проклятый чемодан.   Некоторое время спустя наши герои шли вслед за сотрудником, которыйпривëл их в двухэтажный коттедж. Войдя Лея бросила свой багаж в комнате и пристроилась внизу у камина. Она почти дремала, когда Тодор окликнул её.  - Ты не хочешь пойти погулять?  - У тебя что ещё силы гулять есть? – Буркнула она, слегка высматривая из-за спинки кресла.  - Понял вас, ассонь! Отдыхайте.  Лея, наказав Тодора быть осторожным, откинулась в кресло и очень скоро уснула. Тот же вскоре покинул территорию гостиницы и какое-то время просто бродил по дороге с ларьками. Вдруг за его спиной раздался крик.  - Тодор! Подожди Тодор! Наш герой обернулся.  За ним, преодолевая небольшую толпу бежал мужчина в зимней военной форме, широкой меховой шапке и абсолютно красным носом. В этом немного потрёпанном господине Имреди узнал Жана.  - Хе-хе, Жан, старый ты мошенник, каким только ветром сюда занесло?  Они обменялись рукопожатиями и уже вдвоём пошли дальше вниз к площади.  - Не ветром, а водяным вагоном профессор. На том самом, который вы изобрели. Потрясающая вещь! Я и не представлял, что смогу оказаться здесь так быстро. На обычном паровозе это отняло бы дня два, а тут раз и как по щелчку пальцев!  - Я польщён, рад что тебе так понравилось. И с какой же ты целью здесь, уж явно не для того, чтобы хвалить моё подводное метро.  - А ты схватываешь на лету! – Он набил свою трубку и покуривая продолжил – Ты же знаешь, что теперь я егерь в окрестных лесах. И сейчас в канун Сочельника я буду сопровождать всех, кто идёт на Юлебукк.  - Гм, это весьма мило, но что ты хочешь этим сказать?  - Не хочешь разбавить свой вечер и пойти с нами? Там в основном дети и студенты, но есть и люди постарше. Зная тебя, я думаю ты не откажешься, заодно мельком наметишь куда захочешь пойти завтра.  Тодор охотно согласился. Они спустились вниз к ёлке, где Жана ждала кучка людей в масках и с мешками. После они ходили по всей территории поселения, пели песни и собирали гостинцы. Последние дома, которые тоже принадлежали к поселению под Люсе-фьорд располагались чуть выше за небольшим участком леса. Преодолевая небольшие сугробы, группа с фонариками и масками поднималась наверх. В какой-то момент Тодор поймал взглядом смотровую площадку. Он крикнул Жану, что догонит их и отошёл в сторону, чтобы полюбоваться величественным утёсом. С этого ракурса, при свете луны, присыпанный снегом он мягко блестел как чисто-белый кварц.  Возможно, свежий горный воздух, сосны и прекрасные пейзажи опьянили профессора, но он и не заметил, как далеко отошла его группа. Только когда песни стали слышны слишком далеко он обернулся и с ужасом осознал, что может и не догнать их. Он начал быстро подниматься по протоптанной тропе, однако дороги за столько лет изменились. Когда через десять минут блужданий Тодор понял, что не только не слышит песен, но и не видит фонариков, ему пришлось признать – он заблудился.  Мужчина вздохнул, и решил постараться спокойно вернуться назад к поселению. В какой-то момент Тодор почувствовал, происходит что-то странное, лес ведёт себя странно. Где-то вдали витала атмосфера праздника, но здесь воздух пах страхом. Профессору показалось что стало прохладнее. Он застыл на месте. Замурованное где-то в глубине человеческого сознания шестое чувство, предсказывало нечто непонятное и тревожное. Он чувствовал в ушах непонятный стук, который становился всё быстрее и быстрее.  Вдруг мёртвую тишину нарушил лёгкий свист ветерка, такой же тревожный, как и атмосфера вокруг. С близ стоящего клёна, резко слетела стайка ворон. Словно из ниоткуда позади Тодора возникли двое. Тот резко обернулся, оцепенев от неожиданности. Люди были одеты в длинные чёрные плащи с капюшонами, скрывающими лица, только пара прядей их волос изредка порхала на слабом ветру. Напуганному старику (который сам не понимал, что конкретно его напугало) показалось, что вечность прошла между паузой и вопросом одного из незнакомцев.  - Прошу прощения, синьор, правильный ли это путь на Прекестулен?  Старик поспешно кивнул. Незнакомцы в плащах синхронно свернули на тропу наверх и вскоре скрылись в ночной мгле. И только теперь, когда тьма скрыла их силуэты, профессор почувствовал, как часто бьётся и отдаётся в голове его сердце. Раз за разом, он прокручивал всё, что только что ему довелось наблюдать, пытаясь разобраться в том, что вызвало у него такое глубокое омерзение и отвращение в присутствии этих двоих. И наконец дошло, стоило ему вспомнить как синхронно они развернулись. Именно точная схожесть этих людей вызывала непонятное дрянное чувство. Не только походка, даже волосы на ветру вились одновременно и с той же траекторией. Словом, не обязательно было и вглядываться в лица незнакомцев, чтобы понять, что они одинаковы.  Стоило только Тодору подумать об этом, как в окружающей обстановке начало происходить нечто странное. Ветер усиливался, и если минуту назад он только слегка посвистывал, то теперь свист перерос в нечто среднее между свистом и рёвом. Этот свист, казалось, нёс в себе предостережение, о чём-то несвойственном простым и смертным. Животный страх всё больше и больше побуждал Тодора скорее двигаться к гостинице, но что-то его удерживало на месте и не позволяло уйти. Как будто в «говорящем» свисте было ещё что-то, что-то напуганное, молящее о помощи и это что-то чуть ли не кричало вместе с ревущим ветром. Вместе с тем резко взбушевался снегопад, деревья прижали ветви к стволам и как будто становились всё меньше и меньше на глазах. Было слышно, как воды внизу забурлили и разбушевались.  Удивительно быстро и неожиданно, всё живое, обладавшее заглушенным у человека природой шестым чувством, приготовилось к чему-то страшному. И за момент до случившегося, оно утешалось этим самым моментом, понимая, что спокойствие покинуло это место. Время для всех, кто сейчас был на утёсе текло до ужаса медленно.  Вдруг, Тодор краем глаза глянул на выступающий Прекестулен, куда шли странные путники. Он тут же отшатнулся и чуть не упал, не в силах отвести взгляд от того, что происходило дальше. Там наверху, от леса остались лишь кривые, маленькие дубы. Невероятно, но он мог видеть всё происходящее чётко, как днём, и то, что он увидел, надолго врезалось ему в память.  Путники уже были на месте. Было не понятно, как им удалось сделать это так быстро, когда всё происходившее предвещало бурю, а на пути так много скользких обрывов и непроходимых трущоб. Один из них стоял на самом краю утёса, подняв руки вверх, словно он хотел достать до неба. Второй стоял немного дальше от первого, практически скрываясь в редких деревьях и ночной тени, склонив голову на грудь и опустив руки вниз. Первый путник что-то шептал, опрокинув голову назад. Обстановка вокруг изменилась сильнее, огромная луна засветилась так ярко, как будто бы это было солнце, из-за чего недавно чёрный Прекестулен осветился как днём.  Когда луна окончательно озарила утёс первый путник с шипением произнёс непонятное слово. На его лице отразилась мерзостная гримаса. Прыжок! И вот он камнем полетел вниз в разбушевавшуюся воду. До поверхности залива остались какие-то жалкие метры. И человек беззвучно растворился в пучине.  Тишину, продлившуюся какие-то секунды, разрушил оглушительный вопль. Вместе с ним, сжавшаяся природа приняла свой обычный вид. Река разбушевалась ещё сильнее. Поднялся такой ветер, что Тодору пришлось искать укрытие, чтобы видеть происходящее. Это кричал второй путник. Он метался по утёсу, каждый раз, когда он был на краю, он падал на острые камни, потом снова вставал. Он хватал себя за голову, пытался сорвать с себя плащ, но капюшон всё время закрывал ему лицо, пытаясь не давать ему дышать. Он кричал, всё громче и громче, продолжая метаться по скале и пытаясь сброситься с неё. Сильнейший ветер мешал ему двигаться, иногда его руки резко отбрасывало в разные стороны, от чего он кричал ещё сильнее. Он хотел спрыгнуть в пучину, но каждый раз какая-то неведомая сила останавливала и отбрасывала его назад. Из его рук и рта хлестала кровь, он путался в ногах, бился о камни, после каждого падения его бросало в судороги.  Профессор обернулся и с ужасом обнаружил, что все дома в поселении склонились в бок. Из самых высоких построек выбило стёкла, в центре площади потухли свечи на ёлке. Все разбегались по сторонам крича «Буран! Метель!». Охваченный ужасом, он опять оглянулся на утёс. Путника всё носило из стороны в сторону, внезапно его крик стал до того пронзительным и резким, что Тодору просто было невозможно оставаться здесь. Он не заметил, как вприпрыжку добежал до гостиничного домика и в протест ветру открыл сложный замок. Не помнил он и то, как вместе с Леей они заперли все выходы наружу и вжались в самый дальний угол. Именно в эту секунду, крик достиг своего предела. Визг был мгновенным и таким громким, что у обоих ещё долго стоял зудящий звон в ушах и кроме этого звона они не слышали ничего. Они прижались друг к другу и заткнув уши сидели, пока буря не закончилась.  Было около семи часов утра, когда старший спасатель решился проверить обстановку. Всё было достаточно плачевно. К великому счастью, большая часть жителей успела спрятаться, благодаря чему почти никто не пострадал. Некоторые дома разнесло в щепки. Кое-какие лежали на боку, кое-какие унесло в воду или сдуло в неизвестном направлении. Крошечные судёнышки разбросало по всему ущелью. Новенькие железные кораблики покрылись бороздами и вмятинами. Сам бог в тот день слышал, как тяжко вздыхали жители и гости поселения под Люсе-фьорд.  Когда же спасатели узнали от Тодора подробности той ночи, то хотели было усомниться, но вскоре поняли, что это бессмысленно. Конечно, в этих местах сильные ветра, бури, лавины — обычное дело, но никогда не было такого, чтобы мать природа сравняла крошечное поселение с землёй. Уже скоро было собрано два отряда. Один из которых отправился на Прекестулен, второй обследовать воду под утёсом.  Поднимаясь вверх, первый отряд был поражён тому, что ни одно дерево или булыжник не сдвинулся с места или просто наклонился в направлении ветра. Птицы вокруг беспокойно кричали, летя к тому месту, где вчера кричал человек. Отряд прибавил ходу. И вскоре они уже стояли на злосчастном выступе. Всё вокруг покрылось густым туманом, однако это не помешало разглядеть фигуру возле одного из камней.  Подойдя ближе отряд увидел человека. Тодор, шедший во главе отряда, узнал в нём одного из вчерашних путников. Вид его был омрачающий и тяжёлый. Можно было подумать, что он мёртв, если бы не тоненькая струйка пара из его ноздрей. Его блеклые, почти бесцветные глаза смотрели в пустоту. Даже когда люди подошли совсем близко к нему, он не поднял головы, а всё также сидел сгорбившись. Одежда и волосы были мокрые и полностью покрылись тонкой ледяной коркой с каменной пылью. Рукава плаща были порваны, также порвалась часть капюшона. На его руках и лице виднелись ужасные шрамы, кожа имела неестественный серый оттенок и была до невозможного холодной, а на шее зиял ярко-багровый широкий след, как будто на мужчину надели тесный железный ошейник. Он был невероятно слаб, не мог ни двигаться, ни говорить.  Пришедший доктор быстро осмотрел незнакомца. Он сразу отметил истощённый вид и очень низкую температуру тела у больного. Помимо этого, он выяснил, что руки и ноги мужчины сломаны. После быстрого осмотра он велел, чтобы его немедленно доставили в ближайшую больницу.  Спускаясь вниз, доктор никак не мог оторвать взгляд от путника. Его мысли путались. В голове раз за разом пролистывался нелепый рассказ Тодора. Тот уверял, что этот истощённый орал так, будто бы его заживо бросили в пепелище костра. От крика выбило стёкла из окон и опрокинуло постройки, при этом загадочным образом ни один камешек с места не сдвинулся. К тому же, он постоянно твердил, что первый путник, которому сужено оказаться в морге, точная копия второго. Видимо есть какая-то зацепка в сходстве двоих незнакомцев. Возможно, вся эта чертовщина разрешится, когда найдут утопленника.  Им оставалось совсем немного до подножия утёса, когда снизу раздался крик. Это кричали из второго отряда. Все немедленно спустились к воде. Пройдя вперёд, Тодор и доктор увидели, как жители вытащили на берег тело мужчины, в точности похожего на того, с утёса. Профессор тут же отвернулся, похожесть этих путников до сих пор была ему до непонятного отвратительна. Доктор констатировал смерть, попросив привести труп на обследование. Оба отряда поспешили в деревню. В этой суматохе никто не заметил, как путник с утёса, едва завидев мертвеца переменился в лице и потерял сознание.  Он очнулся спустя восемь дней. Истощённый и замученный. Даже просто открыть глаза, казалось тяжёлым, на веки словно повесили свинцовые грузики. Ему было больно и холодно. Больше всего болели шея и руки. Доктора, приходившие его лечить и обследовать, почти каждый раз ужасались при виде его ран и истощённого тела. Он всегда тяжело болел, но в этот раз особенно тяжело. Один, неизвестно где, неизвестно насколько далеко, без документов и в таком жалком состоянии. И ведь никто ему не поверит, если он расскажет, что именно с ним произошло.  Однажды в палату к нему пришёл незнакомец. Судя по тому, как он накинул на себя халат, можно было догадаться что пришедший не врач. Он был одет в дорогой костюм, из петлицы выглядывала цепочка с часами, на руке красовался дорогой перстень с изумрудом. Его круглое лицо дополняли седые волосы и пушистые усы, что несомненно давали незнакомцу приветливый и доброжелательный вид. Незнакомец поставил стул и сел, нависнув над ним.  - Добрый день господин. Меня зовут Тодор Имреди. Это я увидел то странное происшествие с вами на Прекестулене. – сказал он по-английски.  «Видел что произошло? Что он от меня хочет?», подумал он про себя, пока Тодор из-за пазухи доставал два листка бумаги. Чуть присмотревшись, он увидел, что на одном из листов написаны английские буквы.  - Я хочу вам помочь. – продолжил Тодор – Доктор сказал, что вы настолько слабы, что не можете говорить. У меня есть одна идея.   Он поднял руку, в которой держал листок с буквами, это оказался английский алфавит.  - Давайте так, я буду задавать вам вопросы, а вы мне моргать в качестве ответа. Один раз – значит «нет», два раза – значит «да». Договорились?  Он моргнул дважды, «да».  - Хорошо, раз так, начнем. Вы говорите по-английски?  Он моргнул два раза.  - Отлично, тогда я буду показывать вам буквы, а вы останавливать меня, когда я укажу на правильную. Я хочу знать ваше имя и номер тех, с кем мы можем связаться для вас.  Прошло полтора часа. За это время на чистом листе бумаги вырисовалось следующее 

Вайрон Говард 

944-4819 

- Спасибо за ваш труд, господин Говард. Я ещё к вам загляну, отдыхайте.  Тодор поставил стул на место и вышел, а Вайрон приятно удивлённый этим визитом, провалился в сон.  Выйдя за дверь, профессор сразу же наткнулся на доктора, который лечил господина Говорда. Тот краем глаза завидев Тодора вскочил и спешно подошёл к нему.  - Ну, что вам удалось выяснить?  - Имя и номер. Он так плохо выглядел, что я не стал расспрашивать дальше. Мне кажется, этого будет достаточно на данный момент.  Он отдал доктору листок, тот не совсем удовлетворённый ответом профессора пробежался глазами по цифрам и переписал всё в свой блокнот.  - Гм, я бы на вашем месте и не додумался до такого. И раз уж на то пошло, я бы не пустил вас в палату без знакомства с владельцем больницы! – Он искоса посмотрел на Тодора и насмешливо спросил – На кой чёрт он вам вообще сдался? Он вам ни друг, ни родственник, отдыхали бы себе дальше на роскошном крейсере! Не понимаю, зачем вам весь этот геморрой?  - Хе-хе, я просто добрый старик, который хочет совершить ещё один добрый поступок. Если понадобится я оплачу всё лечение господина Говарда. К тому же, помимо вас я ещё навещаю полицию, они весьма активно интересуются состоянием вашего подопечного.  - А вам-то что с этого?  - Я как-то должен доказать, что я не безумец, а свидетель и что Вайрон не убийца своего спутника, и что там действительно произошло то, что я рассказал!  Доктор недовольно фыркнул, и они вдвоём поднялись в огромный зал, где пациенты могли бродить в свободное время и увидеться с пришедшими родственниками или друзьями. Там же находилось несколько телефонных автоматов, среди которых был один для международной связи. Именно за ним пришли доктор и профессор Имреди.  - Учтите профессор, связь тоже не бесплатная! – Продолжал ворчать доктор.  Тодор на это ничего не ответил, только полез в карман за монетами. Затем он набрал семь цифр и стал ждать. Три гудка и на том проводе подняли трубку.  - Алло, кто это! – раздался тревожный мужской голос  - Добрый день сэр. Вам звонят из Норвежской больницы №**. Вы знаете некоего Вайрона Говарда?  Ответил Тодор по-английски. Мужчина на том конце зазвучал ещё тревожнее.  - Вайрон? Вы знаете, где он? Что с ним случилось?  После Тодор и мужчина, назвавшийся Жюлем Чандлером, проговорили полчаса. Профессор подробно рассказал, где находится пациент, в каком он состоянии и в ответ узнал, что Чандлер и ещё один близкий Вайрона через два дня будут в Норвегии.  За то время что они ехали, Тодор несмотря на ворчание лечащего врача, почти всё время находился с пациентом. Он надеялся, что его присутствие хоть как-то облегчит болезненное состояние пациента. Возможно, это в совокупности с лечением очень скоро дало свои плоды. Профессор очень обрадовался, когда, придя незадолго до приезда Чандлера узнал, что состояние Говарда улучшилось и он наконец смог сам говорить, пусть и шёпотом. Он спешно поднялся к нему в палату.  - Доброе утро господин Говард – сказал он, улыбаясь и ставя стул рядом с кушеткой – Я слышал, что вы начинаете выздоравливать я очень рад за вас.  Говард слабо улыбнулся ему в ответ, но потом его лицо приняло мрачный оттенок. Тодор заметил, что Вайрон что-то пытается ему сказать, но из-за слабого шёпота было тяжело понять.  - Вы хотите что-то сказать? – Переспросил профессор, наклоняясь ближе к пациенту.  - ...то... с ... ом...  - Повторите ещё раз пожалуйста, господин Говард.  - Что... с ... трупом...?  Вопрос прозвучал слабо и в то же время холодно. Тодора это весьма ошарашило. «С каким трупом?» - подумал он и тут же догадался.   - Если вы о вашем спутнике, то он сейчас должен быть в морге.  Услышав это, Вайрон побледнел, его глаза расширились, а всё его тело мелко задрожало.  - Что-то не так? – Взволновано спросил Тодор – Мне позвать доктора?  Говард собрал все свои силы, чтобы замотать головой, одновременно он почти вскочил с койки и схватился за рукав Тодора.  - Со... жги... те...его...быстро...  Из-за слабости казалось, что он не говорил, а прохрипел эту фразу. Тодор видя Вайрона в таком состоянии лишь остолбенело смотрел на сжавшую его рукав, дрожащую руку. До него не сразу дошло, что ему сказали. Спустя некоторые мгновения он наконец выдохнул.  - Сжечь?  Внезапно дверь открыл доктор и удивлённо встал в проходе, глядя на то, как дрожащий Говард еле держится за рукав Тодора.  - Похоже он и правда идёт на поправку, раз вы помогаете ему встать.  - А, нет, доктор, ему лучше, но встать он пока не может...  Чуть колеблясь, ответил Тодор, помогая Вайрону лечь обратно. Тот же не переставал сверлить его взглядом. Словно он умолял Тодора не бросать его.  - Зачем же он тогда держался за вас? – Как бы для дела спросил доктор.  - Скажите доктор, мёртвый спутник господина Говорда в морге правильно?  Только сейчас Тодор заметил, что лицо врача было такое же бледное, как и у Вайрона. Также заместо обычного безразличия, его окрасила усталость. Казалось, этот вопрос ему уже задавали и не один раз за это утро.  - И вы в ту же оперу? – Устало сказал доктор, прервав вздохом минутное молчание – Сегодня с утра только об этом и говорят.   - Что-то случилось?  - Ах, так вы не в курсе! Сегодня с утра смотритель всех огорошил новостью, что один из трупов пропал. И этой пропажей оказался близнец моего пациента и...  Он не договорил. За их спинами раздался тихий отчаянный хрип и грохот как при падении. Недавно очнувшийся Вайрон Говард потерял сознание.  26 марта 19** года  Корвилия, Виспи  Ранним утром на площади вокруг храма святой Татьяны собралось куча народу. Перед их глазами предстало ужасающее зрелище. На одной из башен, на шпиле висело тело человека. Под ним стекала лужа крови, которая постепенно перетекала с крыши на землю, а над несчастным уже начали собираться вороны.  Полиция уже была на месте. Кто-то подметил, что шпиль собора был неудобно высоким, для того чтобы снять труп. И действительно, к тому моменту как полицейским всё-таки удалось снять тело, его в некоторых местах обглодали чёрные птицы.  В близи погибший выглядел ещё более ужасно. У него отсутствовали глазные яблоки, был изодран рот, в груди зияла огромная дыра, а вокруг неё были нарисованы непонятные символы. Кто и зачем так жестоко убил мужчину? И самое важное кто он такой? Все эти вопросы задавал себе в мыслях эксперт.  Вдруг, откуда-то справа стало более шумно чем до этого. Уже прошло много времени, а потому часть зевак, обнаруживших погибшего, разошлись. Было немного странно то, что оставшиеся зашумели больше. Из толпы раздавались ворчания и ругательства: «Да что вы себе позволяете!», «Молодой человек, куда это вы!», «Хоть бы извинились, для приличия!».   Сквозь кучу народу к оцепленной части собора, спешно и не обращая ни на что внимания пробирался молодой человек. Он почти перелез через ограждение, когда его схватили за руки полицейские. Едва завидев убитого, у него началась истерика. Он не слышал, как полицейский приказал ему отойти, тот сам вскоре его отпустил, не выдерживая натиска юноши и в смятении наблюдал как он дрожит. Молодой человек пал на колени и сквозь слёзы кричал лишь одно.  - ОТЕЦ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ОТЕЦ, ОТЕЦ!  Он перелез через ленту и кинулся к накрытому телу, рыдая и не прекращая звать его.