Колумбарий чувств

Огонь в лампе дрожал в страстном вальсе. За окнами кабинета ветер напевал лёгкую мелодию, словно юная девушка в поле. 36-я миссия Разведкорпуса прошла неплохо. Погибло 30% новобранцев, но такое случается каждый раз. Пора бы уже привыкнуть. Эрвин и Леви остались одни. Ханджи при первой же возможности убежала к своим пленным титанам. Сумасшедшая. Эрвин поднялся из-за стола и направился к двери, ведущей к лестнице на куртину. К той самой, где когда-то сидел Леви перед своей первой миссией. На то самое место, где он сделал неправильный выбор. Эрвин смотрел на пасмурное ночное небо. — Подойди сюда, — подозвал его Смит. Леви приблизился. — Почему ты продолжаешь сражаться? Вопрос повис в воздухе на пару секунд. — Потому что я предпочитаю ад, где люди убивают друг друга, аду, где тебя съедают, — ответил он. Леви всегда так говорил своим сослуживцам. Иные причины он предпочитал хранить в тайне. Эрвин посмотрел на него через плечо и слегка приподнял густую бровь. — Да? А мне кажется, это не единственная причина, Леви. Рука Смита слегка коснулась его ладони. Пришлось сохранять тишину около минуты. Леви обдумывал, как поступить. Чёрт, обычно он соображал быстрее. — Зачем тебе это? — Любопытство, — кратко отозвался командующий. — Хочу разорвать круг насилия. И мне близки твои идеи, — сухо признался Аккерман. Для Леви это многое значило. Эрвин кивнул. — Я здесь, чтобы узнать истинную историю человечества… — пробормотал себе под нос Смит. Должен ли Леви был это слышать? — Мой отец был учителем. Когда мы проходили историю человечества, я заметил несколько нестыковок. Позже, уже дома, отец рассказал мне подробнее и предположил, что историю переписали. Он мечтал узнать правду, но погиб из-за глупости собственного сына. Тогда я начал рассказывать всем, что наша история — ложь. Леви долго молчал. И вот, когда Эрвин уже собрался уходить, он заговорил. — Моя мать умерла, когда я был ребёнком. Она была чем-то больна. Но в Подземном городе никто не стал бы помогать проститутке просто так. — Эти слова, словно рубанок, скоблили горло. В них не было ни сожаления, ни боли. — Поэтому ты стал вором? — Не совсем. Меня воспитывал дядя. Мясник. Тот, что убивал полицейских. А потом бросил. Вот и пришлось выкручиваться. Он слишком разоткровенничался. Пора заткнуть пасть. Эрвин кивнул. Понимающе. А затем протянул ему руку ладонью вверх. На ладони был заметен старый, бледный шрам от клинка — напоминание об их первой совместной миссии. — Не составишь мне компании? Я хотел выпить чаю. Леви взял его руку.

***

Огонь в лампе дрожал в страстном вальсе. За окнами кабинета ветер выл, как мать, потерявшая ребёнка. Леви привык терять людей. Точнее, нет. Не привык. Это стало обыденностью, но от этого не перестало быть болезненным. Он терял их давно. Сначала мать. Затем Фарлана и Изабель… Ему до сих пор иногда слышались их голоса; в темноте коридоров он различал это девичье, почти детское: «Братик!». А теперь — ещё и Эрвин. Будет ли он слышать его «Леви» в темноте и в своих кошмарах? Девять. Девять человек вернулось. Девять из почти двухсот. Это пять процентов. Да, они отбили стену, заполучили силу Колоссального… Но стоило ли оно того? «Не стоит винить себя. Начнёшь винить — не сможешь трезво мыслить, и тогда другие будут решать за тебя. Тогда проще просто умереть. Никто не может предвидеть исход; любое решение влияет на все последующие», — пронесся в голове Леви знакомый голос. Тогда Эрвин был моложе. В его глазах не было той усталости, что появилась за несколько месяцев до смерти. Многое прошло с тех пор, но Леви до сих пор не смог это принять. Хотя Эрвин открыл ему глаза на многое. Но если это правда, то почему…? В такие моменты начинаешь думать, что всё бессмысленно. Голову пронзает стрела-мысль: а что, если это его вина? Если бы он решился и узнал о проблемах Эрвина? Смог бы он заставить этого упрямца уйти? Нет. Это не выход. Эрвин мечтал узнать правду об истории их мира, и лишить его этого было бы жестоко больше, чем такая смерть. Он умер героем… Что он чувствовал в последний миг? Думал ли об отце? О Леви? Или снова видел перед собой погибших ребят? Леви не знал. Внутри всё сжалось в тугой ком. Он клялся себе не сожалеть о сделанном, а теперь он здесь. Он даже не смог выполнить последнюю просьбу своего командира! В дверь постучали. — Разрешите войти? — прозвучал голос из-за двери. Знакомый. До ужаса знакомый. Эрвин! Леви открыл дверь. Нил Док. Командир военной полиции. — Капитан Леви, похоронная процессия скоро начнётся. Вы будете присутствовать? И всё же. Эрвина уже не вернуть. Остаётся только надеяться, что Армин в будущем окажется полезен. — Да. Я уже иду.