Келпи

— Да, все верно вы слышали, господин, прямо в лесном озере, что близ деревни и обитает. Но он… никому не мешает. Антон подавился пивом. Трактирщик стал выглядеть сконфуженно. Он отвел глаза в сторону и принялся с двойным усердием протирать неровную глиняную кружку с латунной гравировкой чистой ветошью. Антон отдышался, стукнул себя по груди пару раз кулаком, чтобы пиво вернулось в нужную глотку и сделал глубокий вдох. — Келпи. — Повторил он тяжелым тоном, чтобы до трактирщика дошло, какую глупость он сморозил. — Что живет в вашем озере, вблизи вашей деревни, прямо под носом у ваших женщин и детей. Никому не мешает? Он пришел сюда посреди дня, после обеденного перерыва, когда люди стекались, бредя из своих лавок и мастерских, чтобы пообедать, и до наступления ужина, когда трактир был полон усталых пьянчуг, что надирались пивом и набивали брюхо недорогой снедью, чтобы забыть сегодняшние заботы и не думать о завтрашних. Ввалился прямо с дороги, облепленный пылью и грязью, мокрый от холодного зимнего дождя, что не щадил ни тело, облаченное в кожаные латы, ни беспокойный разум, ведомый сплетнями об очередном опасном чудовище, поселившемся близ людей. Сейчас помещение было пустым, трактирщик отдыхал между наплывами людей, натирая посуду, пока его жена шумно хлопотала на кухне. Антона он обслужил с ленцой человека, который не был настроен работать прямо сейчас и в ближайшие пару часов так точно, но и без усталого недовольства. Налил теплого, на удивление вкусного и крепкого пива, щедро наложил ароматной грибной похлебки в глубокую деревянную миску, не пожалев большого ломтя неровного серого хлеба. Помимо троих людей, компанию им составляла жирная откормленная муха, что не впала в зимний сон, летающая по всему залу, над засаленными деревянными скамьями и столами, выискивая остатки завалявшихся крошек. В углу притаилась украшенная к Йолю сосна, с повязанной на ней лоскутами из красной ткани и подтекшими незажженными свечами. Все было как обычно, как и в сотнях деревнях до этой, за исключением постоянно меняющихся деталей, которые мозг Антона давно уже и перестал считывать, до тех пор, пока трактирщик не ответил на его вопрос. — Если ты говоришь так, потому что вы не хотите платить, то не переживай на этот счет — я разделаю его на берегу и отнесу ценные части в ближайшую магическую лавку. Они щедро ценят ингредиенты из чудовищ. Гриву, копыта, сердце, зубы — у келпи есть, чем поживиться. Так что тебе незачем врать. — Антон откусил от хлеба, пережевывая его на левой стороне челюсти, и размешал остатки похлебки, стуча ложкой по дну. — Вовсе нет, господин. — Возмутился явно оскорбленный трактирщик. Антон, не переставая жевать, поднял глаза от своей миски и встретился с ним взглядом. Трактирщик его выдержал, но выглядеть стал более почтительно. — Он появился шесть зим тому назад, но ни разу никого не затащил в озеро. И в деревню не выходит. Просто сидит по ночам на берегу и выглядит… Трактирщик запнулся и аккуратно поставил кружку себе под прилавок, делая это чересчур внимательно, будто не было сейчас ничего важнее. Явно уходил от разговора. Антон неспешно доел, последним куском хлеба собрал с миски остатки похлебки, засунув их в рот, заодно с причмокиванием облизнув пальцы, и допил пиво, разболтав перед этим остатки. Затем подвинул грязную посуду к трактирщику, который молча переставил их с прилавка в стоящий рядом с ним на табурете таз с мыльной водой. Муха подлетела ближе, жужжа над самым ухом, вынуждая от нее отмахнуться. — Ну, по ночам сидит и каким выглядит? Опасным? — Не выдержал Антон, сдавшись своему любопытству. — Ты же явно не договорил. Трактирщик посмотрел на него мельком, явно жалея о том, что сболтнул лишнего, но все же ответил: — Нет, господин. Одиноким. Тоскующим. Антон, который в этот момент потянулся к кошельку, спрятанном в наплечной броне, чуть монеты не рассыпал. Но сдержал себя, выдав лишь сухой смешок. — Чем же он тогда по-твоему питается? Раз на ваших крестьян не охотится, а только сидит на берегу и грустит? — Не знаю, господин. — Чуть раздраженно ответил трактирщик. Видно было, что ему неприятен этот разговор. Потому что вопросы Антон задавал правильные, пугающие. И то, что ответа у трактирщика на них не было, пугало его сильнее, чем если бы был. — Просто сидит там, годами и не двигается. Красивый, зараза. Убить его смельчака не нашлось, староста просто запретил ходить к тому озеру. Люди послушали. Тропа туда заросла, но охотники все равно ходят мимо, говорят, сидит там до сих пор, не уходит. — Что же, за шесть зим никто не пропал из деревни? Ни один любопытный дитятка не осмелился на спор пойти посмотреть на лошадку и не вернулся? Трактирщик упрямо помотал головой. — Все, кто погибал — у всех есть могилы на местном кладбище. Никто не сгинул у озера. Антон со стуком выложил на прилавок шесть медяков, расплачиваясь за пиво и ужин, и встал. Быстро пересчитав деньги, трактирщик, явно довольный, что может, наконец, сменить тему, спросил: — Снимите комнату, господин? Завтрак входит в оплату. — Нет. — Ответил Антон, грузно встав с высокого стула. — У меня другие дела. Трактирщик с опаской посмотрел на перевязанную кожаным ремнем гарду меча, торчащую у Антона из-за спины, кивнул и отвернулся. *** Дорога до озера заняла совсем немного времени, так что Антон даже успел немного подремать в ожидании ночи, растянувшись у корней большой раскидистой ивы и постелив на промозглую землю свой шерстяной плащ. Силы перед боем с монстром лишними не будут, а до темноты келпи все равно не покажется. Проснулся он от вечерней прохлады, озябнув. Земля под ним взялась легким инеем. Он встал, немного размявшись, попрыгав и помахав руками, а затем ногами, сделал пару выпадов с мечом. Трактирщик не шутил, тропа к озеру давно заросла, вокруг росла высокая высохшая трава, достающая Антону почти до шеи, припорошенная снегом, вперемешку с зарослями дикой, потерявший на зиму листвой, ежевики и редкими, но старыми деревьями. Берег у озера был песчаный, светлый и широкий, без торчащих кореньев и растительности, плавно наступающий, и поросший непроходимым камышом и рогозом по краю. Сейчас, с наступлением зимы, эти заросли почернели и свалялись, образуя собой плотные спутанные заграждения. Зима в этих краях даже с наступлением Йоля была теплой, температура редко падала ниже нуля, выпадающий к ночи снег быстро таял. Но даже беря в расчет климатические особенности, вода явно была теплее, чем положено. Несмотря на выпавший легкий снег и изморозь вокруг, озеро не покрылось даже тонкой коркой льда. Воздух свежо и густо пах горьковатыми водорослями и чистой водой. Раскрасневшийся и согревшийся Антон прекратил свои упражнения, и с удовольствием сделал полный вдох грудью, и кинул взгляд перед собой. Гладь воды была спокойной и голубоватой. Антону подумалось, как было бы неплохо сейчас раздеться, скинув с себя грузную, пропитанную потом и дорожной пылью тесную одежду, и вдоволь наплаваться в чистой холодной воде. Но это может подождать. Сначала работа. Сильно прятаться не было смысла, чертова лошадь явно уже учуяла человечину и знала, что он здесь, но и лишаться хотя бы малейшего преимущества Антон не хотел, так что спрятался в сухой траве повыше и принялся ждать, смотря на воду и стискивая в руках отполированную его же ладонями гарду серебряного меча. Ждать оставалось недолго. Ночь наступила резко, будто кто-то задул лучину в избе без единого окна. Затем, будто этот же человек вместо нее зажег факел, на небо выкатилась полная яркая луна, показавшись из-за редких, но плотных облаков. Водная гладь не колыхалась. Луна отражалась в ней, как в серебряном зеркале, купаясь в ее неподвижных водах. Затем, золотой диск будто растянулся, блестящая дорожка отделались от него, легкой, еле заметной волной устремившись к берегу. Внезапный порыв ветра зашуршал травой, качая гибкие стволы камыша и ветки старой ивы. Вода пошла кругами, как от брошенного камня, волны усилились, тревожно заплескались, протягиваясь к песку, и плавно оформились в крупную лошадиную морду, которая показалось над водой. Антон задышал тише и удобнее перехватил меч. Мокрый крупный конь, цвета ночного озера, грациозно вышел из воды на берег, настороженно повел ушами и безошибочно повернул голову в сторону Антона. Грива его была черной и волнистой, будто жидкой, в хвост были вплетены ярко-зеленые водоросли, различимые в лунном свете. Глаза были голубыми, как полуденное небо, без зрачков, и светились тем же холодным серебряным светом, что и луна на небе. Решив, что смысла прятаться и дальше не было, ведь его рассекретили, Антон встал в полный рост и, держа меч перед собой, начал неспешно подходить. Конь, не сводя с него глаз, отряхнул мокрые бока, разбрызгивая кругом воду, и переступал копытами на месте. Антон знал, что конь не побежит и не спрячется. Захочет заворожить Антона и утянуть на дно озера, чтобы там сожрать. Чтобы там себе не навоображал трактирщик про беспроблемного келпи, какой бы не была причина, по которой конкретно этот не нападал, инстинкты монстра всегда побеждали. Может, этот был чем-то болен и не мог охотиться. Тогда Антону повезло и бой будет быстрым. Он замахнулся мечом, кожа мозолистых ладоней скрипнула о рукоять, побежал прямо навстречу смирно стоявшему келпи и, сделав короткий рубящий удар, попытался обрушить его на лошадиную шею. Конь увернулся от удара, будто растекся в воздухе и материализовавшись у Антона за спиной. Подтолкнул его мордой в щиток на спине и фыркнул булькающим звуком. Антон тут же развернулся и сделал выпад. Келпи неспешно ушел по кругу тяжелым шагом, копыта его увязали в песке, оставляя после себя блестящие в темноте мелкие лужицы следов, повернутые задом наперед. Следующий свой выпад Антон сделал не в бок, так как по ребрам бить было бессмысленно, а вперед, под брюхо. Удар прошелся по шкуре плашмя, конь встал на дыбы и ударил передними копытами, взбивая под собой грязь и воду. Кувыркнувшись, Антон снова попытался дотянуться мечом до мягкого беззащитного живота, но келпи отпрыгнул в сторону. Он снова издал булькающее фырканье, в этот раз раздраженное, из ноздрей его вырвались два облака тумана. Похоже, Антон его все же разозлил. — Давай, кобылий сын, покончим с этим! — Крикнул он, распаленный, и кинулся вперед. Антон снова замахал мечом, будто необученный новичок, пытаясь добраться до противника нахрапом, но конь был ловок, гарцевал по пляжу, разбрызгивая копытами мокрые песчинки вокруг. Доспехи из проваренной кожи туго обхватили Антону грудь, мешая дышать, замедляя его и делая его движения грузными и неповоротливыми. Он запыхался и устал. — Да что с тобой не так? Он не первый год убивал монстров и знал свои сильные и слабые стороны. Выносливость и физическая сила не входила в их число, обычно Антон брал опытом и глубокими знаниями в анатомии монстров и их повадках. Он неплохо владел мечом, но чуть хуже — собственным телом. Но всегда мог предугадать движения соперника, так как годами изучал их повадки. Но не в этот раз. Келпи словно издевался над ним. Обычно они, вечно голодные, пытались нападать зубами либо бить копытами, но этот просто скакал вокруг, больше уворачиваясь, чем атакуя. Антон запаниковал. Его знания впервые подвели его, силы оставляли, ноги вязли в мокром песке, а легкие горели огнем. Вдруг келпи открылся. Перед глазами маняще оказалась длинная гибкая шея, покрытая мокрой черной гривой, Антон, на радостях от скорой победы потерял всю бдительность и замахнулся, держа меч двумя руками. В этот момент келпи молниеносно, как змея, и неумолимо, как прилив, двинул головой и вцепился острыми хищными зубами Антону в наплечную кирасу. Тот вскрикнул от боли и выронил меч. Келпи тут же отпустил его, снова встал на дыбы и со всей своей силы обрушился на брошенный меч, сломав его пополам. Антон обессилено упал навзничь, держась руками за больное плечо и наспех снимая с себя испорченный доспех. Крови на рубахе не оказалось, зубы монстра не достали до кожи, но синяк к завтрашнему должен был быть знатный. Безоружный и побежденный, Антон отполз на песке назад, не сводя взгляда с келпи, который неспешно обходил его по кругу. Вдруг шкура его пошла волнами, он снова отряхнул бока, и с них брызгами стала осыпаться вода. Антон смотрел, не веря своим глазам. Нигде и никогда не говорилось, что келпи так умеют. Он не знал, чего ему ожидать. Конь, не переставая двигаться, начал уменьшаться в размерах, будто таять, вода лилась с него, размывая силуэт, перетекая из одной формы в другую, пока напротив Антона не оказался высокий мужчина, вместо коня. Он был бледным, как лунный свет, мокрые волосы, длинной почти до плеч, были черными и волнистыми, как конская грива, светло-голубые, без зрачков глаза бледно светились. Он был облачен в сплетенную из водорослей повязку, доходящую до середины бедра, из-под которой дальше виднелись длинные мускулистые ноги. Мужчина наклонил голову в сторону, и воображение Антона живо дорисовало ему любопытно навострившиеся лошадиные уши. — Что ты такое? — Спросил Антон. — Вы зовете нас келпи. — Ответил мужчина. — Мы называем себя агишк. — Да ничего подобного! Келпи не принимают человеческий облик! — Завопил Антон. От возмущения он даже забыл, что ранен, замерз, безоружен и перед ним смертельно опасное чудовище. Мужчина — келпи — снова любопытно и как-то по-лошадиному склонил голову набок. — Не любят, не значит — не умеют. — Сказал он. — Вода принимает разные формы, а я сотворен из воды. Но эта форма считается слабой и бесполезной. Но ты показался мне любопытным, а иначе нам не поговорить. — Любопытным? Поговорить? — Антон удивленно разинул рот. От абсурдности происходящего у него закружилась голова. Наверное, келпи тогда еще в самом начале вырубил его копытами по голове, а теперь тащит в озеро, и Антон тонет, а от недостатка кислорода видит всякие разные галлюцинации. — О чем поговорить? — Зачем ты пришел? Ты странный. Слабый для охотника, никакого магического оружия, кроме меча, не владеешь никакими заклинаниями. И я не припомню, чтобы трогал кого-то из местных жителей, с тех пор, как поселился здесь. Так что, возвращаясь к первому вопросу: зачем ты пришел? Антон сглотнул. От холода и страха его начало мелко колотить, но он этого не замечал. Все происходящее продолжало казаться бессвязным диким сном. — Моя последняя охота провалилась, и я потерял все магическое снаряжение: соль из русаличьих слез, заговоренную сеть, лечебное зелье, перстень с силовым щитом. Все. Кроме своего меча. И мне не заплатили. Так что я пришел сюда за деньгами. Чтобы убить монстра и снова разжиться монетами. Потому что монстр — всегда монстр, независимо от того, нападает он на людей или нет. Вопрос только в том, когда ему этого захочется. Под конец тирады речь Антона стала злой, он вспомнил и свой горький и стыдный провал от предыдущей охоты и цель, с которой он пришел к этому озеру. И снова провалился. В этот раз, наверное, последний, потому что взгляд келпи затягивал, Антон внезапно понял, что не может отвернуться. И вся правда, которую он только что ни с того ни с сего выложил? С чего бы ему рассказывать что-либо своему врагу, монстру, пусть и вежливому? — Ты… Ты заставляешь меня все рассказывать. Почему я не могу сопротивляться? — У этой формы, в противовес физической слабости есть свои преимущества. — Пожал плечами келпи. — Не заставляй меня раскрывать все мои секреты. К тому же, тебе это ни к чему. — Почему? — Зло усмехнулся Антон. — Убьешь меня? Келпи промолчал. — Но жителей деревни ты не трогал. Почему? — Они не подходили к озеру. А мне нет разницы — олень, волк, человек. Еда есть еда. — Я так и знал! — Страх смешивался с ликованием от собственной правоты и гневом. — Что ты чудовище! Тебе только нужен был шанс это проявить. Келпи наконец сдвинулся с места, подошел ближе и опустился напротив Антона, встав на колени в песок. Вытянул руки и положил их тому на лицо, поглаживая его узловатыми прохладными пальцами. Антон хотел дернуться в сторону, но келпи продолжал удерживать его своим гипнотическим взглядом. — Эй, ариша! Или как там вы себя зовете? Что ты делаешь? — Люди — монстры ничуть не меньше, чем мы. Тоже убивают, стоит им подвернуться такой возможности. Только делают это не ради того, чтобы утолить голод, а из других самых разных побуждений. И мы зовем себя агишк. — Аргиша, арсюша, да мне плевать! Отойди от меня! — Тебе нечего бояться. — Спокойно сказал келпи, продолжая гладить его лицо, и Антон понял, что его колотит. И холод тут не причем. — Я не голоден. Он наклонился к самому лицу Антона, обдавая своим прохладным влажным дыханием, чужие жесткие волосы, напоминающий конскую гриву, мазнули по щекам. — Что тебе от меня надо? — Задыхаясь спросил Антон. — Ты такой одинокий. — Грустно сказал келпи, продолжая вглядываться Антону, казалось, в самую душу. Или не казалось. — Никому не нужный. Никто не ждет тебя, ни из старых знакомых, ни из тех, кого встречаешь в своих новых странствиях. Он наклонился еще ниже, их носы соприкоснулись, и Антон увидел свою жизнь со стороны. Как он странствует полуголодный без гроша в кармане из города в город, из года в год. Монстры все не кончаются, а его карманы все также пусты. Он не умеет ничего другого, как убивать, ни одно место не может назвать своим домом, и в любой момент может умереть, а никто о нем и не вспомнит. Его выкинуло из сознания, где он наблюдал со стороны на мертвецки пьяного себя, спящего в очередной таверне прямо в доспехах, чтобы не ограбили, и он снова очутился на холодном берегу зимнего лесного озера, чувствуя, как по щекам текут слезы. Келпи нежно вытер их большими пальцами. — Одинокий. Как и я. Но все может быть по другому. Я покажу. — Отпусти меня. — Попросил Антон. — Если не будешь убивать — отпусти. — Покажу, как может быть, а потом отпущу. — Пообещал ему келпи. — Если захочешь уйти — я не буду тебя держать. — Ты врешь. — Прошептал Антон. Келпи промолчал. Вместо ответа он снова погрузил его в глубину разума, показывая воспоминания, но в этот раз Антон с удивлением понял, что они не его собственные. Он ничего не видел, но его ум был спокоен. Ушли усталость, грусть, разочарование на себя и остальной мир, будто их смыло чистой водой. Антон будто плыл по теплому течению, будто снова был безмятежен и беззаботен, как в последний раз был в утробе матери. Он проморгался и увидел стайки проплывающих мимо рыбок, тень от кувшинки и пятно света над головой. Потянулся за ним и вынырнул на поверхность. Оглядел берег озера, который на глазах менялся от времен года — на его глазах зеленела трава, распускались и чахли цветы, желтея, осыпались красные листья, земля и ветви деревьев покрывались снегом, который тут же таял, сменяясь новой листвой. Антон вышел на берег, чувствуя песок под копытами, лег под тень ивы. Время бежало вокруг него, журча, словно ручей, все было так безмятежно и спокойно, только единственное чувство омрачало эту благостную картину — ему не с кем было все это разделить. Тянущее одиночество поселилось в груди, обвилось вокруг сердца, Антон потянулся накрыть его руками, но снова вернулся в реальность. Келпи убрал от него руки и отстранился. Свечение из его глаз слегка поубавилось. — Ты волен идти, если хочешь. Антон машинально отполз назад и обернулся. Сзади темнел зимний лес, где-то совсем рядом виднелись огни деревни. Стоило пройти совсем немного — и он выйдет к людям. Сможет вернуться в таверну, скажет ее хозяину, что не увидел келпи, но не может задерживаться в деревне — ему надо идти дальше. Переночует. Встретит Йоль. В куче незнакомых пьяных людей, слушая хор их нестройных песен и выпивая один бокал эля за другим, пока свечи на праздничной сосне не начнут расплываться и он не потащится спать, такой же пьяный, как и толпа вокруг. Проснется и уйдет, не пережидая, пока пройдет похмелье. И никто о нем не вспомнит. Сколько еще таких Йолей ему отведено? Много ли? С такой-то жизнью. Антон снова посмотрел на келпи. Шумно сглотнул. Тот стоял, не двигаясь, застыв, как темная вода под коркой зимнего льда. При взгляде на него вспомнилась та прохладная безмятежность, счастье от созерцания, неважность течения времени. Вспомнилось, как хотелось накрыть руками боль от одиночества, чтобы ее притупить. — Если я останусь. — Горло у Антона дернулось и голос подвел. Он прокашлялся и попробовал еще раз. — Если останусь с тобой. Ты обещаешь мне все то, что показал? Что мне больше не будет больно и плохо? И одиноко? Я больше не хочу, чтобы было одиноко. Келпи расплылся в нечеловеческой клыкастой улыбке. Но Антон больше не боялся его. Он встал, отряхнув голые колени от песка, и приглашающе протянул руку. Антон ухватился за нее и тоже встал. — Пойдем. — Сказал келпи. — Ты замерз. Он потянул Антона за собой и подвел его к кромке озера. После чего начал раздевать. С шорохом упали в песок щиток со спины и грудные пластины. Ловкими пальцами келпи расстегивал все ремни и пряжки, будто всю жизнь только этим и занимался, а не жил в озере, передвигаясь на копытах. Размотал шнуры от ламиляр, напоследок сжал беззащитную открывшуюся талию. Стеганную куртку Антон снял сам, вылез из сапог, скинул штаны. Бросил на вещи беглый взгляд. Все, что он нажил за всю свою жизнь. Тряпки, груда вареной кожи и мешок с медяками. Ничего, скоро все это не будет иметь значения. Келпи взял Антона за руку и потянул за собой в озеро. Когда вода коснулась обнаженных лодыжек, он задохнулся от неожиданности. Он ожидал, что она будет ледяной, но она была теплой, как парное молоко. Будто напитанная солнцем в летний знойный день. Келпи провел его дальше и дальше, пока Антон не перестал чувствовать ногами дна. Затем они проплыли на другой конец озера, в тень отвесного берега. Корни деревьев там выступали из-под земли, сплетаясь и образуя подобие укромной колыбели. Келпи подцепил Антона за бедра, посадив на самый край корней, так, чтобы они были одного роста, затем наклонился и поцеловал. Антон ответил ему, опасаясь поначалу, что может пораниться о полный рот острых зубов, но ощутил только прохладные мягкие губы и язык. Антон оторвался от чужих губ и откинулся назад, задыхаясь. Келпи, не отрывая губ от его кожи, повел ими до горла и ниже — чувственно поцеловал ноющее плечо, которое сам же и повредил своими зубами. Антон вдруг осознал, что если бы ему хотели по-настоящему навредить — синяком был он не отделался. Клыки келпи способны были перекусывать кости. Плечо отдало прохладой, и боль из него ушла. Антон от неожиданности схватился рукой за жесткие волосы, отрывая чужое лицо от себя и посмотрел туда, где еще пару минут назад намечался лиловый кровоподтек. Кожа была бледной и здоровой, даже тонкие старые шрамы затянулись. Келпи мягко мотнул головой, освобождаясь из чужого захвата, и продолжил спускаться ниже. По очереди втянул в рот торчащие от холода соски, ничуть не согревая, поцеловал дернувшийся живот, кромку лобка, где начинались курчавиться волосы. Антон никогда не думал, что чудовище может быть таким нежным. Сам он погладил руками чужие мокрые предплечья, сжал твердые мускулистые плечи. Кожа на них была не идеально бледная, а рябая, покрытая множеством темных точек, как у мастистой лошади. Келпи приблизился ртом к его члену, и Антон снова испугался, вспомнив о клыкастой пасти, но чужие губы чувственно проскользили вниз по стволу, коснулись каждого яичка и нырнули ниже. Антона толкнули спиной вперед, заставив облокотиться на твердые шершавые корни позади, и задрали ноги, придерживая с внутренней стороны бедра. Антон потерял равновесие, замахал руками, хватаясь за все подряд, отчего на него посыпались небольшие комья грязи, но его любовник не остановился. Он ущипнул губами промежность, зализал ее языком и, наконец, припал к самому входу. Внутрь ввинтился скользкий, нечеловечески длинный язык, хаотично двигаясь и расслабляя сжатые мышцы. Антон взял сам себя в кулак, принявшись быстро водить кулаком по члену, содрогаясь от удовольствия на чужом гибком языке, который волнами ходил в его заднице, стимулируя. Пальцы обожгло собственной горячей смазкой — Антон и забыл, как вокруг было холодно. Все тело запульсировало, ноги затекли, Антон был уже близко, когда длинный язык выскользнул из его тела с громким и неприличным влажным звуком. — Нет, нет! — Заскулил Антон, хватаясь рукой за чужие волосы, уши, нос — все, что попадется, лишь вернуть себе ускользающие ощущения. Келпи перехватил его руку и мимолетно поцеловал пальцы, ладонь, запястье. Опустил его затекшие ноги вниз, слегка помассировав, разгоняя кровь, и дернул Антона ниже, на самый край, так что задница в основном свисала над водой. — Обхвати меня ногами. — Попросил келпи. Антон послушался, наблюдая, как тот разматывает на себе набедренную повязку, а потом в свете луны увидел то, к чему совсем не был готов — от коня в облике этого водяного агуши-арсюши, или как он там себя называл, остались только те жесткие, как грива волосы, острые, как бритва зубы и голубые потусторонние глаза. Член тоже был конский. Буквально. Антон прерывисто вздохнул, смотря на плоскую острую головку огромного, перевитого венами члена, расширяющегося к основанию, и попытался уползти назад, ощутимо пнув коленом келпи под ребра. — Нет, это не… Он в меня не влезет! Я не смогу его принять! Келпи даже не дернулся от ощутимого толчка, властно перехватил Антона за ноги и снова подтянул его к себе. — Сможешь. — Твердо сказал он, и Антон ощутил давление на свой вход. Он снова дернулся, забрыкался, но келпи держал его крепко, вся нежность ушла из его движений, он неумолимо проталкивал себя сквозь узкий вход. Поняв, что деваться некуда, Антон постарался расслабиться, загнанно задышал животом. К его удивлению, член входил в его тело с трудом, но не так болезненно, как он ожидал. Возможно, келпи перед этим добросовестно поработал языком. От этой мысли живот снова кольнуло возбуждением. Член келпи был бесконечно длинным, но в конце концов вошел в Антона полностью. Антон замер, боясь, что если пошевелится, ему разорвет внутренности, бессознательно потянулся потрогать себя внизу, убедиться, что не порвался и случайно задел запястьем собственный член. К собственному изумлению Антона, тот стоял так крепко, что от прикосновения он даже дернулся всем телом от боли — настолько он был гиперчувствительным. Келпи всхрапнул, как жеребец, больно стиснул Антону ляжки и принялся быстро и неумолимо работать бедрами. Антона натурально мотало от толчков, с головой накрыло осознание, что он сейчас в постели не с человеком — с чудовищем. В него толкались с животным ритмом, насаживая на член снова и снова. Уши заложило, голова закружилась, плеск воды, загнанное дыхание любовника — собственные стоны — все смешалось в единую какофонию. Член внутри стал по ощущениям горячим, Антон сфокусировал взгляд и понял, что келпи начинает светиться, будто полыхая лунным светом. Он был взъерошенным и диким, волосы разметались, на лбу и крепкой шее вздулись вены. Антон снова схватился за свой ноющий член, опустил голову и наткнулся взглядом на собственный живот — в такт толчкам там появлялся и исчезал меленький выпуклый бугорок. Антон накрыл его ладонью, понимая, что это чужая головка — член келпи был такой огромный, что едва помещался у Антона в животе. Осознание этого выстрелило Антону в голову горячей волной, он дернулся и кончил, забрызгивая спермой блестящую от воды мускулистую грудь любовника. Келпи издал животный звук — практически заржал, вперемешку с рычанием, и стащил Антона в воду, не переставая трахать. Ускорился, стал на ощупь почти невыносимо горячим, глаза слепило от исходящего от него света. Антон прищурился, практически ничего не видя, и почувствовал жгучую боль в шее. Келпи воткнул в него весь набор острых клыков, вгрызаясь в плоть. Внутренности обожгло горячей спермой, по шее и груди потекла горячая кровь. Антон задергался, не понимая, что он чувствует — боль или очередной оргазм, и тут его утянули под воду. *** Проснулся он на дне озера. Было тепло и уютно. Водная гладь наверху переливалась под лучами зимнего солнца. Йоль закончился. Самая долгая ночь в году позади. Его лица коснулись ласковые пальцы. Антон повернул голову, смотря в голубые глаза напротив. Силуэт человека дрогнул, как гладь воды от брошенного камня, и перед ним оказался конь. Черная грива гладко развивалась в воде, как на ветру, из ноздрей вырывались крохотные пузырьки воздуха, устремляясь ввысь. Конь ласково боднул его мордой и поплыл вверх, на поверхность. Антон попытался догнать его и с удивлением, осмотрев себя, понял, что у него теперь тоже лошадиное тело. Поболтал в воде копытами, вдохнул воду полной грудью. Она ощущалась как воздух после весеннего дождя. Сверху раздалось призывное ржание. Антон тряхнул мордой и поплыл наверх, спеша на зов. *** Сонные люди бормотали вполголоса, развалившись на лавках и столах, переживая похмелье. Они всю ночь пили, отмечая день зимнего солнцестояния, а теперь веселье обернулось для них головной болью. Мимо людей проворно для своих лет сновал трактирщик с надетой на швабру несвежей тряпкой, затирая пол. Дверь отворилась, впуская внутрь холодный ветер, снежинки и грузного, одетого в длинную меховую шубу охотника. Тот отряхнулся на пороге, смахивая влагу с пушистого воротника, стянул шапку и прошагал к высокому стулу у барной стойки. — Снег, что ли, пошел? — С удивлением спросил трактирщик, отставив в сторону швабру и поспешил на свое рабочее место, чтобы обслужить продрогшего с дороги клиента и налить ему горячительного. — Удивительно дело. Нечастое для наших краев. Охотник молча и задумчиво взял протянутый ему стакан с пивом и сделал долгий глоток. — Удивительное на этом не заканчивается. — Сказал он задумчиво. — В смысле? — Переспросил трактирщик. Охотник сделал еще один длинный глоток. — Ходил сегодня с утра проверить силок. Тот, что на кролика. — Он снова присосался к кружке. Вокруг люди вели неспешные тихие разговоры. Стучали ложками по тарелкам. — Который возле озера с лошадиной тварью. — Видал его? — Чуть с опаской спросил трактирщик. Вчерашний охотник на нечисть так и не вернулся, но кто знает, может, он продолжил путь сразу в город, чтобы сдать потроха келпи в ближайшую магическую лавку и наживиться. — Видал. — Подтвердил охотник со странной интонацией. — Ну и? Охотник отставил пустую кружку, жестом прося повторить. — Не только его видал. — А кого еще? — Удивился трактирщик. Неужто вчерашний охотник все еще там? Сидит в засаде? Или лежит мертвым телом на берегу. В таком случае, лежать ему там вечность — никто не осмелится подойти к озеру и забрать его, чтобы придать земле. Разговоры вокруг слегка приглушились. Люди с любопытством стали поглядывать в сторону охотника, пытаясь услышать, чего еще он там разглядел. — В том-то и дело. Их там теперь две таких твари. Весь шум вокруг разом смолк. — Ты уверен? — Спросил трактирщик. — Может, просто обычная лошадь туда забрела? Охотник стукнул кулаком по столу. — Я что, по-твоему, лошадь от чудища не отличу? Сидят на берегу две здоровенные твари, не двигаются, у обоих глаза светятся как блуждающие огоньки. У нашего — голубым, и у второй, новой тварюки — зеленым. Трактирщик поежился. Есть ли связь между новой тварью и вчерашнем охотником на монстров? Или это просто совпадение? В любом случае, это никак не проверить. В любом случае, он ни имени охотника не знал, ни лица не запомнил, чтобы как-то разузнать о его судьбе. Да и видел его только он один. Был ли вообще этот охотник? Или трактирщик задремал днем за барной стойкой, и ему привиделось? Посуда давно вымыта, медяки розданы в качестве сдачи — ничего не осталось от человека, а может, ничего и не было. — Может, подружку себе завел. — Неловко пошутил кто-то из посетителей. Никто не засмеялся. Теперь вблиз деревни жило два опасных чудища, а охотники в их местности были редкостью. — Может, и завел. — Подтвердил охотник. — Будем надеяться, что такую же спокойную, как он сам. Надо старосте сказать, а то туда теперь еще опасней ходить стало. Может, забор поставим какой. Красивые они, конечно, бестии. Но опасные.