Феанорингосрач в Мандосе

      - ...Раз уж Клятва им так жгла, могли бы сходить к Морготу сами за своими камушками!       - Эти камушки перестали быть их после Альквалондэ.       - Резню не они начали.       - Они ее спровоцировали!       - Это кто кого еще спровоцировал!..       - Сойдемся на том, что ситуация в Альквалондэ была трагической случайностью. А вот в Дориате...       Шум поднялся с новой силой. Одни эльфы кричали, что Диор мог бы и отдать камень, который ему не принадлежал. Другие - что Диор был в своем праве. Третьи уверяли, что после выходки с Лютиэнью от "этих раугов" уже можно было ждать чего угодно и нападения тоже.        - Маэдрос был обязан извиниться за братцев!       - Ха! Он же лично потом свою писульку с угрозами Диору сочинял, с чего бы ему за братцев извиняться?       - Да хоть бы из чувства дипломатии!       - Из чувства дипломатии мог бы их и наказать.       - Ага, публично выпороть и окончательно потерять лицо!..       Некоторое время эльфы со вкусом выясняли, оставалось ли у Первого Дома хоть какое-то лицо или даже плюнуть было некуда.       - Если бы не они, Моргот бы всех нас перерезал!       - Правильно, вместо Моргота вас резали они.       - Не нас, а тех, кто украл их камень.       - Они потеряли право на камни после Альквалондэ!..       Потом эльфы принялись выяснять, есть ли у Первого Дома в лице (то ли потерянном, то ли наличествующем) семерых его представителей хоть какие-то честь и совесть. Кто-то из погибших вспомнил, что во время нападения на Дориат Карантир сначала вежливо поздоровался, и только потом всадил меч ему в грудь. Но в воспитанности феанорингов никто и не сомневался, этикет они блюли всегда. Даже свои письма с угрозами Маэдрос всегда начинал с пожеланий долгой и счастливой жизни, интересовался здоровьем близких, а перед подписью в конце ставил "с уважением".       Вопросы совести вызвали очередную бурную дискуссию. Только в Гондолине и Химринге принимали бывших узников Ангбанда и не припоминали им рабства у Моргота, и это было по совести и благородно. А вот узурпация торгового тракта Карантиром была совершенно бессовестной, особенно учитывая размер пошлин. О беспросветной глубине морального падения Маглора говорили песни его же авторства, исполняемые хором гарнизонами Врат - так, чтоб слышали в Ангбанде. В исключительно цензурных, но цветистых выражениях менестрель не стеснялся, поэтому вина за взбешенного Моргота и Дагор Браголлах тоже легла на Первый Дом.       Одни эльфы искренне сочувствовали осиротевшим Элронду и Элросу. Другие возражали, что знаменитые близнецы выросли достойнейшими правителями и воинами уж точно не стараниями папы-звезды и мамы-чайки. Но все же в одном сходились все: старшие феаноринги все-таки умудрились научить детей хорошему, что для их Дома уже было великим подвигом.       И когда, наконец, ругань начала затихать, кто-то вдруг сказал:       - Они, конечно, те еще феаноровы сынки, но никого не предавали, а вот Хуан их - предал!..       Намо Мандос в очередной раз помянул Феанора и его выводок тихим незлым словом. До Дагор Дагорат оставалась примерно вечность.