Под прицелом шоколадных глаз

巧克力复盖的草莓

Город жил своей обычной, суетливой жизнью. Неоновые вывески отражались в мокром после недавнего дождя асфальте, создавая калейдоскоп огней. Люди спешили по своим делам, кутаясь в воротники курток от прохладного осеннего ветра. Для большинства это был просто очередной вечер вторника. Но не для Хан Джисона. Для него этот вечер был катастрофой вселенского масштаба. — Чанбин, я его убью! — шипел Джисон в трубку, нервно расхаживая по своей маленькой, но уютной квартирке. — Я его расчленю, а останки скормлю бездомным кошкам! И даже кошки, я уверен, откажутся от такого дерьма! На другом конце провода послышался тяжелый вздох. Со Чанбин, лучший друг Джисона и омега с убойно-сладким запахом ванили, был привычен к его драматическим тирадам. — Джисон-а, успокойся. Что на этот раз натворил твой сосед? Затопил тебя? Снова слушал свою ужасную музыку на полную громкость в три часа ночи? — Хуже! Гораздо хуже! — Джисон остановился посреди комнаты и в отчаянии запустил пальцы в свои пушистые волосы. — Этот… этот индивид, этот продукт неудачного генетического эксперимента, решил устроить вечеринку! В будний день! И теперь весь подъезд пропах дешевым пивом, сигаретами и, клянусь, чем-то похожим на дохлую скумбрию! — Может, это просто закуска такая? — предположил Чанбин, явно сдерживая смех. — Закуска?! Бинни, у меня сейчас нос отвалится! Моя бедная квартира, мой маленький оазис спокойствия, пропитался этой вонью! Мой нежный клубничный аромат сейчас борется за выживание с запахом перегара и отчаяния! Джисон был очень чувствителен к запахам. Его собственный, легкий и сладкий, как свежесобранная клубника, был его гордостью. Он тратил немалые деньги на ароматические свечи, диффузоры и саше, чтобы поддерживать в доме идеальную атмосферу. И теперь какой-то студент-первокурсник, поселившийся этажом выше месяц назад, рушил всю его гармонию. — Так, может, сходишь и попросишь их быть потише? — предложил Чанбин. — Я уже ходил! Дважды! В первый раз мне открыл какой-то амбал и сказал, что я «Слишком напряженный для омежки». Во второй раз они просто не открыли дверь, а только прибавили громкость! — Джисон пнул ни в чем не повинный пуфик. — Я сейчас вызову полицию! — О, вот это уже серьезно. Только не говори, что вызовешь тот самый наряд, который приезжал на прошлой неделе, когда бабка потеряла своего кота и решила, что его похитили инопланетяне. Джисон фыркнул. Он прекрасно помнил тот наряд. Особенно одного из них. Альфу. Высокого, широкоплечего, с такими пронзительными, темными глазами, что у Джисона на секунду перехватило дыхание. От него пахло горьким шоколадом и легкой горчинкой свежесваренного какао. Этот альфа был из ОМОНа — Минхо. И, несмотря на всю суровость профессии, в его взгляде проскальзывала какая-то необычная мягкость, которая заставляла Джисона нервничать сильнее, чем обычно. — Ладно, — продолжил Джисон, — я позвоню им. Пусть приедут и разберутся. Может, Минхо и его ребята помогут мне восстановить покой и аромат клубники в моей жизни. Минхо сидел в своем кабинете, перебирая бумаги, когда раздался звонок. Он взял трубку, не поднимая головы. — ОМОН, слушаю. — Здравствуйте, — голос на другом конце был напряженным и слегка дрожащим. — Меня зовут Хан Джисон. У меня проблема с соседями. Они устроили вечеринку, громко, воняет, невозможно жить. Прошу помочь. Минхо улыбнулся про себя. Запах клубники, который он уловил даже по голосу, был необычен и притягателен. — Понял, — ответил он. — Мы сейчас выезжаем. Постарайтесь сохранять спокойствие. Через двадцать минут Минхо и его команда уже стояли у двери квартиры Джисона. Минхо первым постучал, и дверь открылась сама собой. Внутри было чисто и аккуратно, пахло свежими цветами и клубникой. — Вы Джисон? — спросил Минхо, оглядывая помещение. — Да, — ответил тот, слегка смущаясь. — Спасибо, что приехали. — Расскажите, что случилось. Джисон начал подробно описывать ситуацию, а Минхо слушал, время от времени кивая. Его взгляд то и дело задерживался на тонких пальцах Джисона, на его мягких губах, на том, как он нервно теребит край футболки. — Понимаю, — сказал Минхо, когда Джисон закончил. — Мы сейчас проверим соседей и постараемся уладить ситуацию. Минхо и его команда поднялись на этаж выше. Дверь была приоткрыта, из квартиры доносилась музыка и смех. Минхо постучал, и дверь открылась настежь. Внутри было шумно и многолюдно. — Добрый вечер, — начал Минхо, стараясь звучать максимально официально. — Мы получили жалобу на шум. Прошу вас снизить громкость. — О, привет, ребята! — ответил один из парней, высокий и с запахом цитруса, который Минхо сразу узнал — это был Феликс. — Да мы как раз собирались потише, только что начали. Извините, если мешаем. Минхо кивнул, внимательно оглядывая комнату. В углу сидел Хёнджин — омега с запахом вишни, который лениво потягивал напиток, а рядом с ним, на диване, расположился Сынмин — бета с манговым ароматом, который пытался угомонить шумных гостей. — Хорошо, — сказал Минхо, — мы просто хотим, чтобы вы понимали: в будний день после десяти вечера громкая музыка — это нарушение покоя. Пожалуйста, уважайте соседей. Феликс улыбнулся и поднял бокал. — Понял, капитан. Будем потише. Минхо кивнул и вместе с командой спустился обратно к Джисону. — Всё уладили, — сообщил он. — Но если шум повторится, придётся принимать более жёсткие меры. Джисон вздохнул с облегчением. — Спасибо вам. Вы — настоящие герои. Минхо улыбнулся, чувствуя, как в груди что-то мягко заиграло. Прошло две недели после инцидента с соседской вечеринкой. Жизнь вернулась в своё обычное русло, и хотя соседи сверху иногда всё ещё создавали небольшой дискомфорт, ситуация стала гораздо лучше. Джисон наконец смог спокойно наслаждаться своими любимыми занятиями: чтением книг, просмотром сериалов и выпечкой пирогов. Аромат свежей клубники снова царствовал в квартире, вызывая восхищённые взгляды и комплименты друзей. Однако одно событие оставалось неизменным каждую неделю: патрульный обход района, который выполнял отряд ОМОНа, возглавляемый Минхо. Каждый вторник около шести часов вечера джип подъезжал к дому Джисона, и Минхо выходил наружу, сопровождаемый несколькими коллегами. Это стало своеобразной традицией, которую Джисон сначала воспринимал с лёгкой досадой, но постепенно привык и даже стал ждать. Каждый раз, проходя мимо дома, Минхо бросал быстрый взгляд вверх, словно надеялся увидеть знакомое лицо в окне. Джисон же прятался за шторой, наблюдая за мощным силуэтом внизу и ощущая странное волнение внутри. Иногда он чувствовал, как сердце пропускает удар, когда ловил взглядом тёмные глаза Минхо. Однажды вечером, сидя на кухне и наслаждаясь вкусом свежего пирога, Джисон услышал знакомый звук двигателя. Сердце забилось быстрее, и он инстинктивно выглянул в окно. Там стоял Минхо, разговаривающий с коллегой. Джисон заметил, как солнце играло на его мускулистой спине, подчеркивая каждый изгиб тела. Его воображение мгновенно нарисовало картину: тёплая ночь, тихий парк, рука Минхо вокруг талии… Но тут телефон прервал поток мыслей звонком. Вздохнув, Джисон снял трубку. — Алло? — Джисон-а, это Чанбин. Ты свободен завтра вечером? — Завтра? Эмм… да, вроде бы. — Отлично! Я записался на мастер-класс по приготовлению пасты. Пойдёшь со мной? Джисон задумался. Идея провести вечер с лучшим другом, готовя итальянские блюда, казалась заманчивой. Однако мысль о встрече с Минхо не покидала его голову. — Конечно, пойду, — согласился он. — Когда встреча? — В семь вечера. До встречи! Следующим вечером Джисон отправился на кулинарный мастер-класс. Занятие прошло весело и увлекательно, и вскоре они с Чанбином оказались на улице, держа в руках пакеты с готовой пастой. — Ну что, куда идём дальше? — спросил Чанбин, глядя на часы. — Уже поздно, может, домой? Джисон посмотрел на небо. Солнце почти зашло, и город начинал погружаться в ночную тишину. Было тихо и спокойно, идеально подходящее настроение для размышлений. — Давай прогуляемся немного, — предложил он. — Здесь недалеко есть симпатичный парк. Они направились к парку, наслаждаясь прохладным ветром и приятным запахом деревьев. Их шаги эхом отдавались в пустых аллеях, пока вдруг не услышали звуки сирены неподалёку. Сердце Джисона замерло. Полиция. Минхо. Неужели судьба снова сводила их вместе? Через минуту полицейская машина остановилась возле парка. Из неё вышел Минхо, осматривая окрестности. В тусклом свете фонарей его фигура выглядела особенно внушительно. Джисон почувствовал, как ноги приросли к земле. Он хотел подойти ближе, сказать что-нибудь умное и интересное, но слова застряли в горле. Минхо увидел их издалека и подошёл ближе. — Привет, Джисон, — сказал он, тепло улыбнувшись. — Как твои дела? Голос Минхо проникал глубоко внутрь, оставляя приятное ощущение тепла. Джисон попытался собраться с мыслями. — Всё хорошо, спасибо, — пробормотал он. — Просто гуляем с другом. Минхо кивнул, продолжая смотреть прямо в глаза Джисону. Его взгляд был мягким, глубоким, будто приглашал погрузиться в него целиком. — Приятно слышать, — произнёс он низким голосом. — Если понадобится помощь, знаешь, где меня искать. Джисон едва заметно кивнул, чувствуя, как краска заливает щеки. Он не мог поверить, насколько сильно эта случайная встреча повлияла на него. Пока они говорили, ветер усилился, и внезапно сильный порыв принес волнующий аромат шоколада. Минхо ощутимо напрягся, втянув воздух глубже. Джисон понял, что произошло: его собственное возбуждение вызвало выброс феромонов, смешанных с клубничным ароматом. Теперь Минхо точно знал, какое воздействие оказывал на него. Минхо сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Прости, — прошептал Джисон, отводя взгляд. Минхо сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Воздух между ними сгустился, наполненный густым шоколадом и перезрелой, сочащейся сладостью клубники. — Не извиняйся, — его голос был низким, почти рычащим, но без угрозы. В нём звучало жгучее любопытство. Чанбин тактично отступил в тень, делая вид, что изучает узор на асфальте. Джисон почувствовал, как по спине пробежала дрожь, не от страха, а от предвкушения. Он поднял взгляд и увидел, как в тёмных глазах альфы пляшут отблески уличных фонарей — и что-то ещё, тёмное и голодное. — Твои соседи… снова тихо? — Минхо задал вопрос, но его внимание было приковано к пульсирующей точке на шее Джисона, где бился учащённый пульс. — Пока да, — выдохнул Джисон, и его рука сама потянулась поправить воротник, обнажая на миг больше кожи. Он видел, как взгляд Минхо следует за этим движением, как челюсть альфы напряглась. Ветер снова донёс волну клубничного аромата, теперь с явной горчинкой желания. Минхо невольно облизнул губы. — Мне стоит продолжить патруль, — произнёс он, не делая ни шагу назад. Его рука сжала рацию, но не подняла её. Расстояние между их телами можно было измерить одним резким вдохом. Джисон почувствовал сладкую слабость в коленях. Весь его организм, каждый инстинкт омеги, кричал о близости этого альфы, о его силе и контроле. Он видел, как кадык Минхо качнулся в горле. — Капитан? Всё в порядке? — донёсся голос из рации, заставив Минхо вздрогнуть. Он оторвал взгляд от Джисона, и в его глазах мелькнула борьба. — Всё в порядке. Иду, — ответил он хрипло, отступив на шаг. Но этот шаг дался ему с усилием, будто он отрывал себя от магнита. — Будь осторожнее, Хан Джисон, — сказал Минхо, и в его голосе прозвучало обещание, а не предупреждение. Он развернулся и ушёл, его широкая спина постепенно растворяясь в ночи, но его шоколадный шлейф ещё долго витал в воздухе, обвивая Джисона невидимыми цепями. Чанбин вынырнул из тени, свистнув сквозь зубы. — Ванильное небо, Джисон. Он смотрел на тебя, как будто ты был последним десертом на земле после десятилетней диеты. Джисон молчал, прижимая ладонь к груди, где сердце колотилось, как пойманная птица. Он вдруг осознал, что его квартира, его клубничный оазис, теперь будет пахнуть неполнотой. В ней не хватало тёплой, горьковатой ноты тёмного шоколада. Джисон опустился на скамейку, чувствуя, как ноги подкашиваются. Слова Чанбина эхом отдавались в голове, смешиваясь с терпким послевкусием феромонов Минхо. Он закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающий образ альфы – тёмные глаза, напряжённую челюсть, сбивчивое дыхание. Всё в нём говорило о том, что самообладание далось ему отнюдь не легко. И это опьяняло. Чанбин сел рядом, понимающе похлопав по плечу. — Эй, ты как? Земля вызывает Джисона, — он попытался разрядить обстановку, но Джисон лишь отмахнулся. Он знал, что друг волнуется, но сейчас ему нужно было побыть одному, чтобы осознать произошедшее. Встреча с Минхо перевернула его мир с ног на голову. Его обычная, хоть и немного одинокая жизнь омеги, вдруг заискрилась под взглядом альфы. Он поднялся, ощущая лёгкую дрожь в руках. — Мне нужно домой, — пробормотал он, не глядя на Чанбина. Друг ничего не ответил, лишь проводил его долгим, полным сочувствия взглядом. Джисон был благодарен ему за это молчаливое понимание. Сейчас ему не нужны были вопросы и советы, он просто хотел спрятаться в своём клубничном коконе и переварить произошедшее. Дома, захлопнув дверь, Джисон прислонился к ней спиной, чувствуя себя выжатым, как лимон. Клубничный аромат квартиры казался теперь слишком приторным, навязчивым. Он открыл окно, впуская прохладный ночной воздух, пытаясь выветрить остатки шоколадного шлейфа Минхо. Но бесполезно. Этот запах, как и образ альфы, прочно засел в его сознании, будоража воображение и заставляя сердце биться быстрее. Он знал одно – отныне его жизнь уже не будет прежней. Встреча с капитаном Ли Минхо пробудила в нём что-то, о чём он и не подозревал. И это «что-то» жаждало продолжения. В квартире царил полумрак, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя причудливые тени на стенах. Джисон подошел к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. Растрепанные волосы, расширенные зрачки, чуть порозовевшие щеки. Неужели это он – тот самый Джисон, который всегда предпочитал тишину и одиночество шумным компаниям? Тот самый омега, который считал, что любовь – это лишь красивая сказка для романтиков? Образ в зеркале словно смеялся над его прежними убеждениями. Он побрел на кухню, достал из холодильника клубничное молоко и налил в кружку. Сделав глоток, почувствовал, как сладость обволакивает язык, но в этот раз она не приносила привычного умиротворения. В голове снова всплыло лицо Минхо, его глубокий взгляд, словно проникающий в самую душу. Джисон поставил кружку на стол, резко оттолкнувшись от него. Это было похоже на наваждение. Он не мог больше думать ни о чем другом. Бессонница мучила его до самого утра. Он ворочался в постели, пытаясь унять бушующее в груди волнение. Образы Минхо преследовали его во сне, смешиваясь с клубничными полянами и шоколадными реками. Под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, он наконец уснул, но сон был тревожным и беспокойным. Проснувшись, Джисон чувствовал себя разбитым и опустошенным. Но вместе с тем в его сердце теплилась надежда. Надежда на то, что эта встреча не была случайностью. Надежда на то, что капитан Ли Минхо тоже почувствовал нечто особенное. И надежда на то, что у этой истории, только начавшийся, будет продолжение. День тянулся мучительно медленно. Джисон не мог сосредоточиться ни на работе, ни на любимых книгах. Мысли постоянно возвращались к Минхо, к его уверенной походке, бархатному голосу, к тому, как его взгляд заставлял сердце Джисона бешено колотиться. Он пытался убедить себя, что это всего лишь мимолетное увлечение, гормональный всплеск, вызванный встречей с привлекательным альфой. Но рациональные доводы не работали. Внутри зрело что-то большее, нечто, что пугало своей новизной и притягательностью. После работы Джисон бесцельно бродил по городу, пока ноги сами не привели его к парку, где он встретил Минхо. Он сел на ту же скамейку, словно надеясь, что тот появится снова. Лучи заходящего солнца окрашивали небо в багряные тона, напоминая о том волшебном вечере. Джисон закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти каждое мгновение. Внезапно он услышал знакомый голос. — Джисон? Парень резко открыл глаза и увидел Минхо, стоящего рядом с ним. Его сердце забилось с удвоенной силой. — Минхо? Что ты здесь делаешь? Минхо улыбнулся, и эта улыбка заставила Джисона забыть обо всем на свете. — Я не мог перестать думать о тебе. Джисон покраснел, не зная, что сказать. Он ожидал чего угодно, но только не признания. Это было настолько неожиданно, что на мгновение лишило его дара речи. Он просто смотрел на Минхо, стараясь понять, не играет ли с ним воображение. Минхо присел рядом с ним на скамейку, сохраняя небольшое расстояние. — Я знаю, это прозвучит безумно, ведь мы едва знакомы. Но с того вечера я чувствую необъяснимую связь с тобой. Что-то, что невозможно игнорировать.— он замолчал, словно собираясь с духом. — Ты чувствуешь то же самое, Джисон? Джисон набрал в грудь воздуха. Признаться в своих чувствах было одновременно страшно и волнующе. Но он не мог врать ни Минхо, ни самому себе. — Да. Я чувствую то же самое. Это пугает, но одновременно и притягивает. Парень снова улыбнулся, и на этот раз улыбка была другой – более мягкой, искренней. Он протянул руку и осторожно коснулся руки Джисона. — Тогда давай перестанем бояться и посмотрим, куда нас это приведёт? — его прикосновение обожгло кожу Джисона, посылая по телу приятную дрожь. Джисон переплел их пальцы, и мир вокруг словно перестал существовать. Остались только они вдвоем, в лучах заходящего солнца, готовые открыть для себя что-то новое и неизведанное. Тишина, повисшая между ними, была наполнена электричеством. Джисон чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, отстукивая какой-то дикий, доселе незнакомый ритм. Он смотрел в глаза Минхо, пытаясь прочесть в них ответы на все свои страхи и надежды. Там он видел лишь отражение собственных чувств – смятение, удивление и несдерживаемое желание. Минхо сжал его руку чуть крепче, словно подбадривая. — Джисон, я понимаю, что это может показаться слишком быстрым. И если тебе нужно время, я буду ждать столько, сколько потребуется. В его голосе звучала искренность, которая тронула Джисона до глубины души. Он не мог позволить себе упустить этот шанс. — Нет, Минхо. Я не хочу ждать, – ответил Джисон, собравшись с духом. — Я хочу узнать тебя лучше. Хочу понять, что это за связь между нами. Хочу… — он запнулся, не зная, как выразить свои чувства словами. Минхо понял его без слов. Он медленно наклонился, и их губы встретились в легком, неуверенном поцелуе. Это было прикосновение двух родственных душ, которые наконец-то нашли друг друга в этом огромном мире. Поцелуй становился все более уверенным, более страстным, пока Джисон не почувствовал, что теряет связь с реальностью. Мир сузился до размеров скамейки, на которой они сидели, и человека, который держал его за руку. Казалось, что сама вселенная подталкивает их друг к другу, сплетая их судьбы в единое целое. Когда они отстранились друг от друга, Джисон почувствовал, как щеки его горят. Он опустил взгляд, не решаясь посмотреть в глаза Минхо. Тишина снова повисла в воздухе, но на этот раз она была не напряженной, а умиротворяющей, словно заполненной невысказанными словами и обещаниями. Минхо нежно коснулся его подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах плескалась нежность. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, Джисон. Я чувствую, что знаю тебя целую вечность.— он улыбнулся, и Джисон не удержался от ответной улыбки. Ему казалось, что он готов поверить в каждое его слово. Они продолжали сидеть на скамейке, держась за руки, и просто наслаждались компанией друг друга. Разговаривали о всякой всячине, о своих мечтах и планах на будущее. Джисон узнавал Минхо с каждой минутой все больше и больше, и его сердце наполнялось теплом и надеждой. Он чувствовал, что нашел того, кого искал всю свою жизнь. Солнце начало садиться, окрашивая небо в яркие оттенки оранжевого и розового. Минхо встал, помогая подняться и Джисону. — Уже поздно. Тебе пора домой, – сказал он с легкой грустью в голосе. Джисон кивнул, не желая расставаться. Они медленно шли по парку, наслаждаясь последними минутами вместе. У ворот Минхо остановился и снова посмотрел Джисону в глаза. — Я позвоню тебе завтра, — пообещал он и нежно поцеловал Джисона в лоб. Когда Джисон с улыбкой направился домой, он вдруг остановился у ворот, резко развернулся и подбежал к Минхо, громко позвав его. Удивлённый Минхо обернулся, и Джисон, обняв его за шею, страстно прильнул к его губам. Оторвавшись от губ Минхо, он прошептал: — Может быть, ты останешься у меня на ночь? Минхо замер, словно громом пораженный, но лишь на мгновение. В его глазах вспыхнул огонь, отражая то же желание, что терзало и Джисона. Без слов он взял его за руку и, переплетя пальцы, они поспешили в сторону дома Джисона. Войдя в квартиру, Джисон неловко оглянулся. Это был первый раз, когда он приглашал кого-то сюда, и внезапно место, которое всегда казалось ему уютным и знакомым, показалось немного тесным и заурядным. Минхо, заметив его смущение, слегка сжал его руку. — Все хорошо, — прошептал он, и Джисон почувствовал, как волна уверенности накрывает его. Дрожащими руками он зажег несколько свечей в гостиной, создавая интимную и приглушенную атмосферу. Минхо присел на диван, наблюдая за ним с легкой улыбкой. Джисон, собравшись с духом, подошел к нему и опустился рядом. Минхо нежно притянул его к себе, обвивая руками его талию. Их губы вновь встретились, на этот раз с напором и жаждой, копившейся в течение всего дня. Поцелуй становился все более глубоким и требовательным, языки сплетались в страстном танце. Джисон почувствовал, как жар разливается по всему телу, а разум затуманивается от нахлынувших чувств. Руки Минхо скользнули под его футболку, исследуя нежную кожу спины. Джисон застонал в поцелуй, в ответ сильнее прижимаясь к нему. Медленно, разрывая поцелуй, Минхо повалил его на диван, нависая сверху, не давая опомниться. Губы альфы обжигали кожу омеги, оставляя влажный след на ключице. Джисон выдохнул стон, когда бедра Минхо врезались в его собственные, а сквозь слои одежды проступила твердая выпуклость. — Пахнешь, как десерт, — прохрипел Минхо прямо в его ухо, вдыхая клубничный аромат, смешанный с собственным шоколадным. — Сводишь меня с ума. Его ладонь скользнула под футболку Джисона, касаясь горячего живота. Омега выгнулся, чувствуя, как по телу разливается сладкая, густая волна желания. Минхо не стал медлить — он оттянул ткань вниз, обнажив грудь, и тут же закрыл губами один из сосков. Джисон вскрикнул, впиваясь пальцами в плечи альфы. Через джинсы он чувствовал каждое движение бедер Минхо, его настойчивое, ритмичное давление. Минхо переключился на второй сосок, заботливо обрабатывая его языком, пока рука расстегивала пряжку ремня Джисона. — Минхо… — простонал омега, когда холодный металл молнии коснулся его живота. — Тише, — альфа приподнялся, его темные глаза горели. — Я только начинаю. Он сполз вниз, укладываясь между расставленных ног Джисона, и прижался лицом к паху омеги, все еще прикрытому тканью. Горячее дыхание просочилось сквозь джинсы. Джисон задрожал, чувствуя, как влага предательски пропитывает его белье. Минхо уловил этот запах — клубнику, смешанную с чем-то острым, своим — и глухо застонал сам. — Хочу попробовать, — его голос был низким, полным обещаний. Пальцы вцепились в пояс. Пальцы Минхо, цепкие и уверенные, рванули пояс джинсов вниз. Ткань, скрипя, поддалась, обнажив мокрое от желания белье. Воздух в комнате стал густым, как растопленный шоколад, пропитанный клубничным сиропом. — Вот он, — прошептал Минхо, и его язык, широкий и горячий, прижался к тонкой ткани, впитывая влагу, проступающую наружу. Джисон вздрогнул, будто его ударило током. Он откинул голову на подушку, обнажив горло в немом подношении. Каждый нерв пел, сфокусировавшись на том жгучем, влажном пятне, которое альфа методично размазывал по ткани. Минхо вдыхал его, этот концентрированный, пьянящий аромат омеги, смешанный с его собственным возбуждением, и это сводило его с ума. Он вдавил лицо глубже, чувствуя под тканью твердый, отзывчивый бугорок. — Альфа… — сорвалось с губ Джисона хриплым, разбитым звуком. В ответ Минхо вцепился зубами в резинку трусов и стащил их одним резким движением вниз. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, но лишь на миг — его тут же вытеснило пышущее жаром дыхание, а затем и влажный рот. Джисон вскрикнул, когда губы Минхо плотно обхватили его. Мир сузился до жгучего прикосновения языка, скользящего по чувствительному стержню, до низкого, довольного рычания альфы, от которого вибрировало все его тело. Ладонь Минхо прижала его бедра к дивану, лишая возможности двигаться, оставляя лишь возможность чувствовать. Минхо оторвался, оставив Джисона дрожать в пустоте. Его подбородок блестел. Минхо приподнялся, и его глаза в полумраке горели хищным шоколадным светом. Он провел большим пальцем по влажному кончику, собирая каплю прозрачной соли, и поднес палец к губам Джисона. — Попробуй, — приказал он, голос гудел, как приближающаяся гроза. — Попробуй, какой ты сладкий, когда хочешь меня. Джисон, покорный и трепещущий, высунул язык и слизнул предложенное. Вкус был острым, животным, и от него по спине пробежали мурашки. Минхо усмехнулся, довольный, и снова опустился между его ног, но теперь его цель была иной. Его пальцы, все еще пахнущие джинсовой тканью, раздвинули упругие ягодицы, обнажив розовое, сжимающееся от нервного ожидания отверстие. — Я обещал себе, — прошептал Минхо, и его язык, уже знакомый с одним вкусом, сменил цель. Горячая, шершавая плоть уперлась в самое сокровенное, и Джисон взвыл, впиваясь пальцами в обивку дивана. Это было слишком, это было невыносимо интимно — альфа исследовал, пробовал, владел им на таком уровне, что стирались все границы. Минхо не просто лизал — он вгрызался в саму его суть, каждый плоский удар языка заставлял Джисона выгибаться, как тетива. Воздух в комнате стал густым от запаха пота, кожи и чего-то третьего — дикого, первобытного. — Ты… ты внутри меня везде, — выдохнул Джисон, голос сорвался в стон, когда язык альфы нашел новую точку, жгучую и электризующую. — Еще не везде, — голос Минхо прозвучал приглушенно, вибрацией против его кожи. — Но скоро. Его пальцы впились в бедра Джисона, оставляя на бледной коже отметины, которые завтра станут синяками — тайными трофеями. Один палец, смазанный его же слюной, присоединился к языку, надавив, но не входя. Обещание. Угроза. Джисон чувствовал, как его собственное тело предает его, откликаясь на эту грубую ласку диким, стыдным желанием. Минхо это почувствовал — альфа всегда чувствовал — и издал низкий, победный рык. Он оторвался на мгновение, его подбородок блестел. — Смотри на меня, — приказал он. Джисон закатил глаза, опустив веки. Сильная рука схватила его за подбородок. — Я сказал, смотри. И Джисон посмотрел. Увидел свое отражение в темных глазах Минхо — растерянное, разгоряченное, полностью отданное. Увидел, как Минхо медленно подносит пальцы к своему рту, смачивает их слюной, никогда не отрывая взгляда. — Теперь, — прошептал Минхо, и палец вошел. Не язык — палец, грубый и требовательный. Боль вспыхнула ярко, но тут же растворилась в волне огня, затопившей низ живота. Джисон закричал, но крик превратился в хриплый стон, когда палец начал двигаться. — Ты принимаешь это так хорошо, — голос Минхо был полон темной нежности. — Мой хороший мальчик. Мой. Второй палец присоединился к первому, растягивая, готовя. Боль стала острее, но и желание взметнулось выше, лишая разума. Минхо не стал ждать — его член, тяжелый и обжигающе горячий, уперся в растянутое входное отверстие. Джисон замер, его тело напряглось в предвкушении боли, но альфа лишь издал терпеливый, предостерегающий звук. — Расслабься. Ты уже мой. И он вошел. Не постепенно, а одним долгим, неумолимым толчком, разрывая Джисона на части и тут же собирая заново — вокруг себя. Воздух вырвался из легких Джисона беззвучным криком. Это было заполнение, всепоглощающее и абсолютное. Каждый сантиметр, каждый мускул внутри него был занят, растянут, заявлен. Минхо замер, погрузившись по самую основание, его живот прижался к дрожащим ягодицам Джисона. Капля пота упала с его подбородка на спину омеги. — Вот теперь, — хрипло прошеверил губами у его уха Минхо, — я везде. Он начал двигаться. Не было нежности, только яростный, животный ритм, каждый толчок которого вбивал Джисона в диван, стирая границы между болью и наслаждением. Руки Минхо снова впились в его бедра, держа, направляя, владея. — Чувствуешь? — каждый удар сопровождался хриплым вопросом. — Чувствуешь, как глубоко? Джисон мог только кивать, его сознание плавилось, превращаясь в сплошное ощущение. Он был пустотой, которую заполняли снова и снова. Его собственные руки вцепились в диван, царапая ногтями поверхность. Минхо наклонился ниже, его зубы сомкнулись на задней стороне шеи Джисона, не кусая, но обещая метку. Горячее дыхание обожгло кожу. — Скажи, чей ты. Ритм стал еще беспощаднее, почти болезненным. Джисон выдохнул, и слова, смешанные со стоном, вырвались сами: — Твой… я твой… Рычание удовлетворения прокатилось по его спине. Рука Минхо скользнула по его животу вниз, обхватив его возбуждение, и этого прикосновения было достаточно. Горячая волна вырвалась из него, пачкая руку Минхо и диван, но альфа не остановился — его бедра продолжали вбивать Джисона, будто пытаясь выжать каждую каплю, каждую частицу покорности. Дрожь омеги лишь разжигала его, и он вонзил зубы в подготовленное место, не кусая, но обещая полное обладание. — Всё ещё мой, — прошептал Минхо в его кожу, и рука на члене Джисона сжалась сильнее, выжимая последние судороги наслаждения, граничащего с перегрузкой. — Весь. Запах их смешанных выделений висел в воздухе тяжёлым и пряным облаком. Минхо выпрямился, всё ещё внутри, и провёл ладонью по животу Джисона, оставляя влажную полосу. Его взгляд был тёмным и голодным. — Ты слышишь? — Он прислушался к тишине, нарушаемой лишь их тяжёлым дыханием. — Больше ничего не существует. Только это. Только мы. Он медленно выскользнул, и Джисон ахнул от внезапной пустоты. Но альфа не дал ему передышки — перевернул на живот, грубо раздвинул дрожащие бёдра. Взгляд скользнул по покрасневшей, использованной коже. — Ещё не кончено, — голос Минхо звучал как обет. — Я не насытился тобой. Его пальцы, липкие от спермы Джисона, вновь нашли вход, проникли внутрь, исследуя разгорячённые, податливые глубины. Джисон вжался лицом в подушку, тело вздрогнуло — чувствительное, переполненное, но отзывающееся на каждое прикосновение. — Видишь? — Минхо наклонился, губы коснулись его уха. — Твоё тело уже снова хочет меня. Оно помнит, кому принадлежит. Минхо вошёл в него с одного резкого толчка, заполнив пустоту так полно, что у Джисона перехватило дыхание. Звук, сорвавшийся с его губ, был приглушён тканью дивана. Альфа не спешил, давая омеге прочувствовать каждый сантиметр, каждый прожилок своего возбуждения, всё ещё жёсткого и требовательного. — Ты даже так, размякший и весь в моей сперме, принимаешь меня идеально, — хрипло заметил Минхо, его руки впились в бока Джисона, пальцы оставляли синяки на бледной коже. Он задал ритм — неистовый, безжалостный, выбивающий стон при каждом ударе бёдер. Джисон цеплялся за подушку, его тело гнулось под напором, сладкий запах клубники теперь был густо замешан с терпким шоколадом и потом. Мысли расплывались, оставалось только это: грубое трение внутри, жар, разливающийся по жилам, и голос альфы, звучащий прямо в мозг. — Скажи, чей ты. Скажи это сейчас. Минхо одной рукой вцепился в его волосы, оттянув голову назад, выгибая шею. Джисон попытался сглотнуть, его губы дрожали. — Т-твой… — выдавил он, и альфа тут же вознаградил его глубоким, точным толчком, от которого потемнело в глазах. — Громче. — Твой! — крик сорвался, когда Минхо наклонился, прижавшись грудью к его спине, зубы снова легли на место будущей метки. Его движения стали хаотичнее, быстрее. Джисон чувствовал, как внутри него снова начинает нарастать напряжение, невероятное и невозможное после недавнего опустошения. — Кончай со мной, — приказал Минхо, и это прозвучало как последнее заклинание. Его рука скользнула вниз, обхватив перевозбуждённый член Джисона. Одного, два, три жёстких движения — и мир взорвался белым светом немого крика. Вслед за ним, с низким рыком, Минхо вонзился в самую глубину, заполняя его пульсирующим жаром. Он оставался внутри ещё долго, тяжело дыша ему в шею. Пальцы альфы разжали хватку в волосах, ладонь легла на влажный живот Джисона, чувствуя, как тот мелко дрожит. Минхо медленно вышел из него, и Джисон ахнул от странной пустоты. Альфа без слов поднял его на руки — тело омеги безвольно обвилось вокруг торса Минхо, голова упала на плечо. — Держись, — бросил Минхо, неся его в сторону душа. Его шаги были твёрдыми, несмотря на усталость. Струи горячей воды обожгли кожу, смывая пот, сперму и следы борьбы. Минхо поставил его под поток, а сам взял мыло. Его движения были неожиданно методичными: он вымыл спину Джисона, плечи, скользнул намыленными ладонями по внутренней стороне бёдер, смывая засохшие следы. Джисон стоял, прислонившись лбом к прохладной плитке, и дрожал — не от холода, а от переизбытка. — Руки повыше, — попросил Минхо, промывая его подмышки, и Джисон послушно поднял ослабевшие конечности. Мыльная пена стекала по его животу, и пальцы альфы на миг задержались на чувствительной коже низа живота. Джисон вздрогнул. Минхо вытер его жёстким полотенцем, почти растирая кожу до красноты, затем завернул в сухое и снова поднял. В спальне он уложил Джисона на простыни, пахнущие чистотой и самим альфой. Минхо лёг рядом, натянул одеяло и притянул к себе разбитое тело омеги, прижав его спиной к своей груди. Его рука легла на живот Джисона, ладонь оказалась прямо под пупком, чувствуя тихую пульсацию внутри. Дыхание Минхо выровнялось, стало глубоким и горячим в волосы Джисону. Но его пальцы слегка задвигались, едва касаясь кожи, на границе, где начинался лёгкий тёмный пушок.